Исправительная академия. Том 1 и Том 2 (СИ)
Последний смоленский удельный князь, Александр Святославич (XVII колено от Рюрика) по прозванию Дашек, был младшим братом известного великого князя Юрия Святославича. После взятия Смоленска войсками великого князя Витовта в 1404 году бежал в Московское княжество, где и умер через 4 года, оставив сына князя Михаила Александровича по прозвищу Зьяло, родоначальника князей Зьяловых.
Он имел сына Дмитрия Михайловича по прозванию Дашко (Дашка).
От него-то и происходит немногочисленный княжеский род Дашковых, в допетровское время не очень заметный на службе и не занимавший должностей выше окольничего.
По совету матери княгини Екатерины Романовны, последний бездетный князь Павел Михайлович Дашков объявил наследником родовых имений, включая Троицкое на Протве, её внучатого племянника, графа Ивана Илларионовича Воронцова, которому было высочайше дозволено императором Александром I именоваться графом Воронцовым-Дашковым. Его потомки — также Воронцовы-Дашковы — не происходят, таким образом, от князей Дашковых даже хотя бы и по женской линии.
Фамилия князей Дашковых употреблялась с ударением на первом слоге, а с ударением на втором слоге в дворянском роде Дашковых. Общие геральдические данные, а также последовательность поколений позволяют говорить о едином происхождении фамилий князей и дворян Дашковых, лишь в более позднее время, в связи с различными родственными связями и установлением фиксированных родословных древ, фамилия князей Дашковых была выделена в особую ветвь.
Однородцами князей Дашковы являются: князья Жижемские, Порховские, Кропоткины, дворяне Всеволожские и Всеволож-Заболоцкие, князья Ярославские.
Дворяне Дашковы
Дашко́вы — древний русский дворянский род.
Происходят от мурзы Дашека, «мужа честна», приехавшего из Большой Орды к великому князю Василию Ивановичу, а в святом крещении имя ему Даниил. Его внуки Иван и Лука Васильевичи принимали участие в походе на Колывань. Василий Михайлович воевода, а Михаил Иванович есаул в Казанском походе. Иван Иванович воевода в Шведском и Полоцком походах.
В XIX веке Дашковы занимали видное место на дипломатической службе. С 1839 года владели Благовещенским арматурным заводом.
Ага. Княжеский род Дашковых угас еще в начале позапрошлого века.
Значит, Юля у нас происходила из Дашко́вых. А я-то еще удивился, почему ударение она поставила не на тот слог. Что ж, теперь стало понятнее. Но не до конца.
Я принялся листать новый Гербовник в поисках дополнений.
— О… Теперь понятнее.
Графы Дашковы
Происходят от Андрея Дмитриевича Каменева — внебрачного сына Дмитрия Дмитриевича Дашкова — председателя уфимской земской управы и известного благотворителя, и внука Дмитрия Васильевича Дашкова — действительного тайного советника и основателя литературного общества «Арзамас».
В 1918 году проявил наличие Силы, направив оную на помощь Реставрации. Принимал активное участие в Реставрации, организовав членов уфимской земской управы и руководя обороной Благовещенска. Стараниями Андрея Дмитриевича был сохранен Благовещенский арматурный завод.
В 1919 году высочайшим повелением императрицы Ольги Николаевны произведен в дворянское достоинство, награжден графским титулом с присвоением фамилии отца. Будучи единственным прямым потомком дворян Дашковых по мужской линии, унаследовал их состояние и преумножил его, создав Объединенный металлургический синдикат.
Унаследовал герб дворян Дашковых с изменениями — увенчан Графскою короною и тремя Графскими шлемами, из которых первый украшен Графскою короною, второй дворянскою, третий — витком червленым и серебряным.
Так, значит, Юля у нас железная принцесса…
Металлургический синдикат — это мощный финансовый поток. Вообще случай, как мне показалось, исключительный — чтобы внебрачному сыну дали фамилию отца, да еще и сверху накидали привилегий…
Наверняка потому, что в нем проснулся дар. И, видимо, он передался потомкам. Иначе вряд ли Юля бы сюда попала.
И все же я никак не мог взять в толк, что такого она могла натворить. С той же Елисеевой все понятно — как точно выразился Кантемиров, пронюхала все мозги. В измененном состоянии могла что-то выкинуть. В моем мире частенько мелькали новости о том, что сынок или дочурка кого-то очень влиятельного и богатого то в ДТП попал, то еще что пожестче устроил.
А вот Юля на наркошу и уголовницу ну никак не тянула. Изящная, даже хрупкая, с этими большими глазищами… Ну что она могла устроить? И что мог сделать ей Оболенский? Точнее, не ей, но явно кому-то из ее близких.
Я подпрыгнул от неожиданности, когда по ушам резанула трель звонка.
Оторвавшись от размышлений, я взглянул на большие настенные часы. Почти девять вечера, сейчас начнут разгонять по комнатам для приготовления к отбою.
— Ладно, завтра продолжим экспресс-обучение, — шепнул я и закрыл книги.
Только сейчас я почувствовал, что на меня кто-то смотрел — аж голова нагрелась. Подняв глаза, я встретился взглядом с какой-то девицей.
И мне стало не по себе.
Странная она. Сидела над разложенными перед ней листами с какими-то картинками, чуть покачиваясь из стороны в сторону, словно была в трансе. Девица-то явно не в себе, или, наоборот, слишком глубоко в себя ушла.
Я заметил, что вместо комбинезона она была одета в мешковатое платье — такое же серое, как наши робы. На груди и рукаве была нашивка с римской цифрой IV. Четвертая группа.
Девица нисколько не походила на злостную уголовницу. А вот на пациентку психиатрической клиники — вполне. Длинные рыжие волнистые волосы спадали с плеч, под глазами легли тени, да и вид у девчонки в целом был изможденный. Бледная как молоко, худющая, руки — веточки, судя по тонким запястьям и тому, как на ней сидела роба. Вялая, не от мира сего.
Кандидатка на перемещение отсюда прямиком в дурдом?
Она снова вцепилась в меня взглядом, и я отвел глаза. Не хотелось лишний раз провоцировать психованную. Ясное дело, что ничего она мне не сделает — и я отобьюсь, и надзиратели здесь не просто так дежурили. Просто не хотелось давать поводов для шума.
Глядя на меня, она что-то прошептала, но я читать по губам не умел.
— Воспитанники, просим сдать книги и настольные игры. Зал заканчивает работу! — громко объявила библиотекарша.
Я вернул неиспользованную бумагу и ручку на место и потащил фолианты на стол. Проходя мимо странной девушки, я слегка задел разложенные перед ней бумажки. Одна упала, и я нагнулся, чтобы ее поднять. Взглянул мельком на картинку — это оказалась фотография. Какой-то красивый усадебный дом в классическом стиле.
Девица наклонилась, чтобы забрать листок, и я снова встретился с ней глазами. Темные, с расширенными, как у охотящейся кошки, зрачками.
— Не спи сегодня, — шепнула она.
— Чего?!
— Не засыпай.
К ней тут же поспешил один из надзирателей.
— Нам пора, милая — сказал он и почти силком поставил ее на ноги. Впрочем, девица не сопротивлялась. — Идемте, нужно готовиться ко сну.
Девушка покачнулась, снова ушла глубоко в себя. Надзиратель быстро собрал картинки и положил в папку, которую забрал с собой. Незнакомка позволила вывести себя из зала, хотя вышло медленно — она едва передвигала ногами.
Перед столом библиотекарши уже выстроилась очередь — воспитанники сдавали книги, расписывались, возвращали шкатулки с шахматами и шашками. Кажется, я даже увидел нарды.
Сдав гербовники, я дождался остальных, и София Петровна повела нас в жилой корпус. А я все никак не мог выбросить из головы эти безумные глаза рыжеволосой девицы и ее слова. Ладно доктор меня предупредил — у него был резон, да и наверняка он мог что-то слышать.
Но этой-то девке откуда знать, что против меня могли что-то готовить? Она ж явно витала в какой-то другой реальности!
Может дар? Предвиденье какое-нибудь или чтение мыслей?