Поганое поле. Возвращение (СИ)

Будь на месте Киры Аня-комбайнерша, мы бы давно определились со статусом по отношению друг к другу.
А вот Кира — совсем другой фрукт.
Она не кокетничает, не заигрывает, не допускает ни малейших двусмысленных намеков. Зато отлично владеет ятаганом, которым отрубит все, что потянется к ней без ее ведома и согласия…
Естественно, было бы странно, начни она заигрывать со мной в присутствии Витьки. Или сразу после его гибели. Так что у нас не было времени и возможности определиться. Отсюда возникало много неясностей.
Поэтому я и задал этот вроде бы прямой вопрос, который, тем не менее, заключал в себе больше, чем представлялось на первый взгляд.
Я думал, что она ответит коротко — “да” или “нет”, — и на этом разговор закончится. Но Кира отошла на шаг и с непривычной торжественностью заявила:
— Олесь Панов, я вижу, что ты человек слова и чести. Ты — настоящий верный друг. Тебя не останавливает даже сама смерть. Ты поклялся вернуть Витьку и вернешь его. Я считаю, что это благородная цель. Я не знала Витьку так хорошо, как ты, но успела к нему привязаться. Если есть хоть малейшая возможность вернуть его, мы должны ею воспользоваться. Я тоже клянусь — тебе, Олесь, что буду помогать в этом деле.
Я бы пошутил в ответ на эту речь, но вид у Киры был самый что ни на есть серьезный. Она не прикалывалась. И не понимала, каким наивным пафосом разит от каждого слова. Она была абсолютно искренна. Поэтому я протянул руку, и она пожала ее.
***
Ведуны-Отщепенцы явно обладали еще какими-то магическими фокусами, кроме управления животными и людьми без М-стикеров. Стоит вспомнить хотя бы трюки с огнем. Но оставаться в становище в поисках новых “колдунств” у меня не было желания. Не терпелось рвануть в Республику Росс и этим поставить очередную жирную галочку в списке под названием “Что я должен знать о Поганом поле”.
Мы с Кирой договорились уехать прямо сегодня. Доедем до гравитационной дороги и двинем на запад. Чего тянуть?
Но наш план-экспромт нарушил Викентий, который подъехал на коне в компании Франсуа. Эти два приятеля сообщили, что в честь нового бро (то есть меня) сегодня вечером состоится праздник, на котором мою скромную персону официально представят всем жителям становища. Будут обильное угощение, танцы, магия, турниры и прочие развлечения.
Если я уеду до праздника, то меня, разумеется, поймут. Отщепенец волен идти куда и когда хочет. Но делать это нужно, только если у меня действительно очень важные и суперсрочные дела. Иначе получается, что новый бро не уважает общество.
“Всеми этими уважениями здорово сковывается свобода человека, — мрачно подумал я. — Недаром алкаши, эти природные манипуляторы и энергетические вампиры, постоянно твердят об уважении. Отщепенцы вроде бы — вольный люд, но настоящая свобода — она только в книгах. То есть в сказках, в воображении. Права Кира!”
Когда Викентий все это нам выложил, сидя на коне, я подглядел на Киру, но тут же спохватился и поднял взгляд в небо. Негоже Отщепенцу спрашивать мнение у наложницы, пусть даже невербально. Правда, на мне были темные очки — вряд ли Викентий углядел, на кого я смотрю. У Киры было сумрачное выражение лица.
— Сколько времени длится празднество? — спросил я Викентия. — Я бы уехал по делам завтра.
Вполне может статься, что празднество затянется на три дня. А то и неделю, кто их знает. На работу им спешить не надо.
Официально-ритуальная часть длится один вечер, успокоил меня Викентий. А дальше — по желанию. Но совет не приветствует долгие возлияния, поскольку настоящий Отщепенец всегда должен быть готов к нападению врага. А какая готовность, если ты в многодневном запое?
Я кивнул, и приятели ускакали.
— Задержимся на день, — сказал я тихо Кире. — Церемонии надо соблюсти — вдруг придется обратиться за помощью к бро и сис?
Кира без раздражения пожала плечами.
— Я не против. Я тут познакомилась с некоторыми симплами — хорошими людьми. Они позвали меня на свой небольшой праздник. Думала пропустить, но раз такое дело…
 
Мне не получилось скрыть изумление. Кира успела обзавестись знакомствами? Я постоянно видел ее в одиночестве, нелюдимую и недружелюбную. Собственно, бо́льшую часть времени она находилась вне поля моего зрения — чего удивляться?
— Что за праздник?
— Кажется, что-то языческое. Просят природу быть снисходительной этой зимой.
Да, начитанная Кира отличает язычество от монотеизма.
— Разве в этой местности бывают зимы?
— Бывают, но не холодные, а ветренные. Ураганы иногда очень сильные. Этот праздник — чистое суеверие, конечно, никакой волшбой и не пахнет. Но будут танцы, угощение и купание ночью в реке. И никаких ведунов.
Кто-то позвал Киру издали по имени. Она обернулась. Между шатрами вдали прошел молодой паренек — довольно высокий и широкоплечий, с умеренно длинными волосами и чистой кожей, без татуировок. Лицо этого симпла я не разглядел как следует, только широкую белоснежную улыбку. Он помахал рукой, Кира ответила тем же.
Мда, она действительно обзавелась как минимум одним знакомым. Высоким и белозубым маглом, с которым планирует купаться ночью в Танаисе.
— Ну что ж… — сказал я с натугой. — Отдохни как следует. Не утони ненароком.
Последняя фраза вырвалась сама собой, без задней мысли, но прозвучала двусмысленно. Если не сказать — злобно.
Кира неожиданно весело улыбнулась. И не без насмешки сказала:
— Спасибо!
На этом и разошлись.
Днем я завалился спать — ночью-то не выспался. Озноб и лихорадка отпустили, зато навалились усталость и сонливость. Проснулся ближе к вечеру. Никто не потревожил мой сон.
Некоторое время я просто лежал в постели, глядя на колышущуюся от слабого сквознячка противомоскитную сетку. Самое приятное время суток — лежать сразу после пробуждения и вот так валяться, думая обо всем подряд.
Ассоциативные цепочки привели к внезапному соображению.
Я приподнялся на локте и позвал:
— Азалия! Катерина!
Первая появилась из серали, вторая вошла с улицы — была занята хозяйственными делами. Они у меня честно и по-товарищески делили обязанности и время от времени менялись ими. Например, Азалия готовила, а Катерина убиралась и стиралась. Потом они менялись местами.
В постели они тоже, кстати, отлично умели делить обязанности и меняться местами…
— К йиим праву явились, пано! — одновременно проговорили обе.
Я немного смутился. Эту формулу они выдали, когда я их позвал для утех, а сейчас на повестке стоял другой вопрос.
— Э-э-э… — протянул я. — Я не для этого вас звал… То есть… Блин! Садитесь-ка!
Они переглянулись, отодвинули полог и аккуратно уселись на самый краешек траходрома. Вероятно, Гришан звал их в постель исключительно по одному и тому же вопросу.
Я тоже уселся, сбив подушки и оперевшись о них спиной. Секунду размышлял, с чего начать. Затем сказал:
— Я вас покину. Не знаю, надолго ли. Но, думаю, что надолго.
Я ожидал шока, грусти, радости, скрытого злорадства — чего угодно. Любой эмоциональной реакции. Но наложницы не шевельнули ни единой мимической мышцей.
Азалия задала странный вопрос:
— Пано оставляет нас за собой?
— В смысле — не отдам ли кому-нибудь другому? — догадался я. — А вы хотите?
Они хором вскрикнули:
— Нет!
Было отрадно слышать и видеть, что по отношению к моей персоне у них все же есть эмоции, а не одно служебное подобострастие и вышколенность.
— Тогда оставляю вас за собой, — сказал я, чувствуя себя добрым барином. — Надеюсь, вас никто не тронет.
— Никто не тронет собственность Отщепенца, — заверила Катерина, счастливо улыбаясь.
Слово “собственность” меня покоробило. Но то, что их никто не тронет из-за уважения к собственности, несомненно радовало.
Азалия и Катерина вели себя сдержанно, но от моего внимания не укрылась искренняя радость оттого, что пано уезжает и при этом оставляет их за собой. Позже я подумал, что эти двое прекрасно выживут и без пано. Никто их не тронет, а они будут вести хозяйство и растить общего сына в ожидании господина.