Поганое поле. Возвращение (СИ)

Старый Отщепенец кивнул и без лишних разговоров взялся за дело. Алихан, молчаливая Нэнси и Люция не уходили, развалившись на подушках, слуги-маглы вышли из шатра, но были где-то рядом — я их чувствовал.
Джером открыл банку с глазами Урода. Я только сейчас при ярком свете их рассмотрел как следует. Два желто-красных слизистых комка с вытянутым ромбовидным зрачком серого цвета с одной стороны и пучком нервов, сосудов и мышц на другом. К ним прилипли куски плоти и, кажется, даже бледной шкуры с пушком. Глаза лежали в черно-красной густой крови и вызывали тошноту. Джером достал один глаз пальцами и шлепнул прямо на стол. Я отодвинулся назад. Джером усмехнулся в усы, взял другой рукой бутыль и окропил мою руку, затем — стилус. Завоняло сивухой. Отщепенец достал из кармана блестящую коробочку, чем-то щелкнул, и сивуха на моей руке, столе и стилусе вспыхнула синеватым пламенем.
Прежде чем я испугался, Джером щелкнул пальцами, и огонь погас. Не знаю, был ли это фокус и огонь погас сам по себе, или Джером владел какой-то огненной волшбой. Судя по тому, как исчез костер у озера, а после вспыхнул снова, не обошлось без волшбы. Я осмотрел предплечье, чуточку обожженное пламенем — волосы сгорели напрочь, а кожа покраснела. Джером взял меня за левую кисть, положил мою руку поперек маленького стола, обмакнул стилус в черную кровь Урода и принялся набивать мне волшебную татуху.
Возможно, я все же слегка рехнулся на почве всей этой магии, иначе сразу бы отдернул руку и выскочил из шатра, чтобы свалить из становища навсегда. Набивать тату чужой кровью — это надо же до такого додуматься! И не просто чужой, а уродской! У меня воображения не хватало, чтобы представить всех микробов, которые переедут жить ко мне.
Я знал, что в норме любая кровь стерильна — но это у нормальных существ, а не потусторонних поганых тварей, невесть как очутившихся на нашей земле.
Однако я изменился. Или, может быть, вернулся в норму — снова стал человеком эпохи не буржуев, а Поганого поля, с его верой в сверхъестественное. Поэтому не отдернул руку и вообще не шевельнулся все то время, пока Джером работал. Адреналин еще полностью не выветрился из организма, поэтому боль была терпима. Да и работал Джером умело и быстро, поглядывая на ромбовидный зрачок и сверяясь с рисунком на моей коже. Я обратил внимание, что зрачок, в целом, ромбовидный, имеет мелкие извивы по контуру, и Джером копировал каждый такой изгиб. Видимо, для магии это было важно.
— Глаза Уродов уникальны, — сказал Джером, не отрываясь от работы. Он будто подслушал мои мысли, но вот как раз таки в это я не мог поверить — волосяной допарт работал как надо, защищая мой разум от вторжения. — Как, собственно, и любые другие глаза… Но человеческие очи имеют круглую роговицу, разница в цвете и текстуре… А у Уродов имеет значение Форма. Форма того Урода, чей кровью будет сделано тату, даст тебе силу, Олесь. И ты познаешь эту Форму, станешь ведать ее. Посему наша волшба и зовется Ведами Форм.
Прояснилось наконец, почему мы так спешили вернуться в становище, чтобы приступить к ритуалу. Кровь быстро испортится, а узор на глазах Урода расплывется.
Я был впечатлен этой краткой лекцией. Оставалось надеяться, что я не сдохну от заражения крови, не превращусь в Урода и тату не сотрется со временем, растеряв попутно всю магию.
Но в этом шатре, освещенном красноватым светом многочисленных свечей, среди ночи, в окружении волосатых и диковатых Отщепенцев почему-то совсем не думалось о таких мелочах. Сейчас творилось нечто чудесное; то, что должно изменить меня навсегда.
Джером еще не завершил рисунок, когда мой внутренний интерфейс объявил:
ПОДКЛЮЧЕН ДОПАРТ
ПРОСМОТРЕТЬ СПИСОК ДОПАРТОВ
ДА / НЕТ
— Да, — произнес я вслух, не обращая внимания на присутствующих.
В сущности, я знал все свои допарты: волосы, перстни и теперь вот эта магическая татушка.
Интерфейс высветил на виртуальном “экране” перед глазами три Знака. Первый — хорошо известный мне Знак Морока в виде ромба с вылезающими за края фигуры двумя противоположными сторонами и полукружиями на внешних углах. Второй — более узкий ромб со “зрачком” посередине. Это был Глаз Урода. Третий я не узнал, но догадался о его сути: Знак напоминал большую букву “Ж”, но горизонтальная перекладина была двойная. Словно сноп сена.
 
Или пучок волос.
“Показать опции каждого допарта!” — велел я мысленно.
Нейрочип приказа не понял, как я не пытался перефразировать команду. Придется, похоже, исследовать опции допартов методом тыка. Мой СКН показывает допарты в виде Знаков. На “экране” они выстроились сверху и слева, как слова в обычном тексте, и свободного места оставалось с избытком. Мой интерфейс в кои-то веки напомнил мне экран смартфона с иконками приложений. Если верить тому, что я пережил как личный опыт в квест-камере, то обычно экраны телефонов пестрели десятками иконок. Мой же СКН был гол и лыс с тремя несчастными Знаками. Это как если бы на моем смартфоне были установлены Ватсап, Телеграм и мобильный ВК — и все. Курам на смех! Такими “лысыми” экранами могли похвастать весьма пожилые граждане, да и то не все.
Моя цель — заполнить экран. Скачивать придется не с Плей Маркета, а непосредственно с просторов Поганого поля и всего нынешнего мира. И не для красоты интерфейса, а для поисков Витьки. А когда я его найду, мы будем жить не как маглы, а как самые мощные ведуны.
— Узор с глаза Урода, — продолжал объяснять Джером, нанося последние штрихи на мою первую в жизни татуху, — это узор, который есть на коже или внутренностях любого человека. И не только человека. Порой он такой маленький, что и не разглядишь. Не сама форма глаза, а вот эти крохотные изгибы, видишь? Но их достаточно, чтобы наслать волшбу.
Я кивнул, но смотреть не стал. Кожа, которую беспощадно колол стилусом Джером, распухла, покраснела и сочилась кровью. Не хотелось смотреть на такую красоту. И я жутко устал, раны на щеке пульсировали от боли, а кожу стянуло коростой. Я уже не беспокоился о заражении — кровь Урода попала в мой организм не только через рану, но и тату. Беспокоиться нет смысла.
Джером со стуком положил стилус на столик и внезапно плеснул сивухой из бутыли прямо на мою руку. Я подскочил и зашипел от боли. Сонливость как рукой сняло.
— А ну, попробуй! — ухмыльнулся старый Отщепенец.
— Что попробовать?
— Испробуй Веды Форм. Во дворе несколько непривязанных лошадей. Заставь их прийти сюда.
Я с трудом поднялся с подушки — отсидел с непривычки ноги. В глазах на несколько секунд потемнело, в ушах зашумело, но вскоре слабость прошла, и я под пристальными взорами повернулся к выходу, закрытому пологом.
Я поднял левую руку, согнув ее в локте и поднеся ладонь к лицу, как боксер в защите. Предплечье с Глазом Урода направлялось в сторону прохода.
Я сразу почувствовал присутствие животных — их было три. Еще я почуял людей, который ждали снаружи приказов советников. В-токи стали интенсивнее, ярче, зримее. Я видел все это не так, как видят глазами — я словно воспринимал картину каждой клеткой.
— А ну сюда, коняшка! — сказал я на тру-русском (или, как я назвал его про себя, “тру-ру”).
Кажется, импульс был слишком силен. Я не рассчитал сил и перестарался. Померещилось, что новая магическая тату сверкнула каким-то невыносимым ультрафиолетовым светом — хотя я понятия не имел, как воспринимается зрением ультрафиолет, ощущение было именно такое. В шатер, свалив с ног двоих маглов, ворвались все три скакуна, вращая глазами и грызя удила.
— Тихо-тихо, — засмеялась Люция, вскочившая на ноги. Она остановила коней взглядом, и вовремя — еще немного, и животные снесли бы шатер, задев один из несущих столбов. Кони встали в ряд, их бока судорожно поднимались и опускались. Вот так надо управлять животными, а не как я! Ну, ничего, научусь.