Игра не по правилам (СИ)

— Дайте воды, — повторяю так же тихо надеясь, что меня услышат.
Неожиданно перед глазами у меня возникает маленькая бутылочка воды. Не спеша беру ее. Пытаюсь открыть, но не выходит. Она не начатая, пальцы скользят по крышке, но она не поддается. Злюсь внутри, а внешне все так же скорее глажу крышечку, чем открываю.
Аккуратно, что странно, у меня забирают бутылку и через секунду возвращают уже открытой. С моих губ чуть не выскользнуло слово благодарности, но я вовремя остановилась.
Я никогда не пила такой вкусной воды, не могу остановится. Выпиваю все до последней капли думая, что она как-то быстро закончилась, такая маленькая. Нужно было хоть чуть-чуть оставить на потом.
— Убивать сразу будете или помучаете напоследок? — отдаю пустую бутылку.
— Все зависит от тебя, — отвечает мордоворот, — мы ведь приходили и хотели по-хорошему, нравишься ты нашему боссу. Но этого оказалось недостаточно.
— А имя у босса есть?
— После того, как ты его узнаешь, — говорит тихо и вкрадчиво, — у тебя не будет ни единого шанса выжить, поэтому молись никогда не узнать, кто наш босс.
Его ответ рождает у меня озноб по всему телу, становится холодно и жарко одновременно. После того, как мой мозг испил воды, начинаю потихонечку понимать, что я вляпалась в непростую жопу, а очень большую и серьезную.
— А если я сейчас отдам землю и пообещаю молчать, — почему мне хочется спать, будто не спала неделю, усталость внезапно накатывает на меня, — вы меня отпустите?
— Боюсь, что нет, — мужчина подходит очень близко ко мне, нет сил его толкнуть, да и бессмысленно в моем положении, — его бедро касается моего плеча, вздрагиваю.
Внезапно чувствую его руку у себя на плече, немного сжимает в немом жесте поддержки. Не понимаю, что это за жест такой, он что меня подбадривает, или? Поднимаю на него взгляд, в нем нет похоти, а значит можно выдохнуть. Пока нет, так что лучше не дышать вообще…
Больше он не говорит ни слова, разворачивается и уходит. Мне тоже нечего сказать. Меня не отпустят, во всех фильмах, что я смотрела не отпустили похищенных людей, их убивали. Редко, но иногда спасали.
Мои шансы на то, меня успеют найти не очень велики. Эти люди без проблем меня выкрали с парковки, на которой были камеры, и, если меня до сих пор не нашли, думаю мордовороты замели следы.
Не помню, как, но я снова проваливаемся в сон. Он не глубокий, на задворках сознания слышу голоса, но не могу открыть веки чтобы увидеть разговаривающих. Мне кажется, до меня кто-то дотрагивается, но и на это никак не могу отреагировать. Меня будто взял в плен сон, атаковал все мои мышцы, сознание. Или морфей забрал меня в свое царство навсегда.
  
12 Глава Часть 2
 
Нехотя разливаю глаза от того, что кто-то меня дергает за руку.
На корточках передо мной сидит второй, со шрамом, смотрит без каких-либо эмоций.
— Эй, — все еще дергая мое плечо говорит, — просыпайся.
— Не хочу, — говорю правду пытаясь повернуться спиной к собеседнику.
Он мне не дает этого сделать удерживая. Пытаюсь что-то ответить, но сил даже на это нет никаких. Мужик встает и взяв меня больно за плечи поднимает меня и ставит на ноги. Держит почти на весу как тряпичную куклу, это нормально чувствовать такую слабость? Я только и делаю что сплю, даже не знаю день сейчас или ночь. Да и не важно это все, единственное что важно, ищет ли меня хоть кто-то.
— Я сейчас тебя посажу, а ты не смей ложится, опять подниму, — говорит он в мое лицо, которое расплывается у меня перед глазами. У него как у лохнесского чудовища, много глаз и шрамы под каждым, дикое зрелище, однако.
Я кое как из последних сил сажусь обратно в вонючую кровать, или это пахнет от меня. Неожиданная боль в животе заставляет меня ахнуть, мой мочевой наверно намекает мне, что он не долго сможет держаться.
— На, — мужчина протягивает мне что-то маленькое, я не могу рассмотреть, что это, да и не то, чтобы это меня интересовало сейчас. Я не беру с его руки предмет, и даже не смотрю на него обдумывая что все же стоит пописать. Пить хочется так же, как и писать, и спать…
 
Слышу какое-то шуршание в руках шрамированного, становится любопытно что у него, но не до такой степени чтобы повернуть голову. Неожиданно в мой рот вторгается что-то сладкое, и гадкое. С опозданием понимаю, что это конфета, кажется барбариска. Рот сразу наполнился слюной, очень вкусная конфетка. Перекидываю ее с одной стороны рта в другую.
— Тебе нужно подписать кое какие документы, — садится передо мной на корточки, — и нужно что то есть, а то и неделю не протянешь, — спокойно констатирует факт.
— Я все равно отсюда не выйду живой, — голос все так же тихий, но мне определенно стало немного лучше от сладости во рту.
Он ничего не говорит, молчит, наверное, понимая, что оно так и есть. Врать и обнадеживать бесполезно.
— Не думай пока этом, — поднимаясь говорит, — постарайся не спать, это не хорошо, что ты не можешь никак прийти в себя.
Не хочу приходить в себя, от меня воняет и это сейчас более чем понятно. Волосы спутанные и мои попытки их сгладить пальцами не имеют успеха.
Сладость конфеты очень быстро заканчивается и, кажется, я созрела пописать, осторожно пытаюсь встать, попутно прислушиваясь, не хватало чтобы в этот момент кто-то пришел. Меня штормит, но я не падаю и это уже хорошо. Преодолев расстояние, я все-таки освобождаю свой мочевой.
Сажусь обратно на матрас и начинаю невольно осматривать место, в котором меня закрыли. Когда приходил шрамированный, он не закрывал дверь, а значит чисто теоретически, я могла бы вырубить здоровяка чем-нибудь и убежать.
Смешно даже стало от мыслей! Я уверена, что он тут не один, и что я не смогу вырубить не то, что мужика, но даже мышь! Остается ждать пока меня найдут, но найдут ли, и ищут вообще.
Через какое-то время шрамированный возвращается в мою камеру, в руках у него какой-то пакет. Кладет его рядом со мной.
— Ешь.
Беру пакет в руки не к чему пререкаться, мне нужны силы чтобы хотя быть думать начать. В нос ударяют приятные запахи еды. Это до такой степени приятный аромат после этих жутких, что витают непонятно сколько времени вокруг меня. Открываю контейнер и вижу пюре с котлетой. Никогда не радовалась обычной еде так как сейчас, да и необычной тоже так не радовалась.
Вдыхаю полной грудью аромат еды, все еще теплое. Руки греются о контейнер, непроизвольно прикрываю веки пытаясь хотя бы на секунду забыть, где я.
— Ешь, а не нюхай.
— Как тебя зовут? — тщательно пережевывая котлету спрашиваю, — надоело тебя шромированным звать про себя.
— Я думал ты менее приятными эпитетами меня называла, — говорит он все еще стоя надо мной, — Олегом меня зовут.
— Слушай не стой над душой, — голос кажется звучит громче, и страха чуть поубавилось.
Олег хмыкает, но отходит, за что ему спасибо.
— Я привез документы, надо подписать, — сказал, когда я почти расправилась с обедом, — не дури только. Это может быть опасно для тебя, будь послушной.
Я поднимаю на него глаза не зная, что ответить, он что пытается помочь мне? Или проявляет такую заботу, в душе становится смешно.
— Что за документы моя крестная фея, — аккуратно складываю обратно в пакет контейнер, с остатками еды, все не смогла осилить, опять подкатывает тошнота.
Олег забирает пакет и выходит буквально на пару минут, и опять не закрывая дверь, значит уверен, что я не смогу выбраться. Возвращается он уже с пластиковым стаканчиком, протягивает его мне и из кармана достает бумажный пакет, в который у нас в пекарне обычно кладут выпечку, неужели это то самое!
Быстро хватаю пакет, открываю, кажется умираю и возрождаюсь, круассан!!! Мой любимый! Такой хрустящий и золотистый!!
— Не знаю специально ты принес мне его, — показываю на пакет, — или нет. Но я благодарна тебе, и желаю найти другую работу. Ты знаешь, что есть и другие специальности, ты мог бы работать у нас, например, — откусываю кончик круассана, и во рту происходит революция, — так что подумай. Но сначала мне нужно выбраться отсюда.