Улей. Уйти нельзя выжить (СИ)

Прекрасные ангелы мелодично смеются, угощая друг друга медовым нектаром из хрустальных бокалов, срывают спелые плоды с раскидистых яблонь, сладкий сок течет по их устам, смывая белую краску, обнажая самую обычную человеческую кожу, а затем они сливаются в незнакомом ей танце. Мужские и женские тела сплетаются в клубок, катаясь по цветочному ковру, повсюду валяются надкушенные яблоки и осколки разбитых бокалов.
И только один, бескрылый ангел не участвует в странных плясках. Длинные светлые волосы белыми змеями вьются вокруг неподвижного лица. Глаза с длинными серебристыми ресницами закрыты, белые губы сжаты в мучительной гримасе, платиновые браслеты, усыпанные драгоценными камнями, приковывают распятое тело к торчащим из земли железным крюкам. Нагая, с раскинутыми руками и ногами девушка-ангел напоминает Кае прекрасную фарфоровую статую, неживую, неподвижную, но самую прекрасную из всех. Задержав дыхание, девочка с нарастающим страхом наблюдает, как подкрадываются к спящей красавице, как скользят по ее коже десятки рук, смазывая белое ангельское напыление, обнажая знакомое пятно на стройном бедре. Ласковое теплое солнце скрывается за серой тучей и волшебство испаряется, открывая взору напуганной девочки неприглядную мерзкую картину.
— Мама, — одними губами шепчет потрясенная до глубины души Кая, и инстинктивно отшатывается назад. Ангелы делают с ее мамой что-то страшное, неправильное…
Это не танец. Совсем не танец.
— Мамочка… — соленые слезы катятся по детскому лицу, крик отчаянья клокочет в горле. — Не трогайте, отпустите…
Внезапно тяжелая ладонь опускается на вздрагивающее плечико и рывком разворачивает назад. Задрожав, девочка врезается во что-то твердое и открывает рот, чтобы закричать, но, задрав голову, резко замолкает и даже выдавливает робкую улыбку.
— Помоги, там мама, — беззвучно плачет малышка, с мольбой глядя в прозрачно-голубые ласковые глаза. Опустившись перед девочкой на корточки, он медленно подносит палец к губам и тихо шепчет:
— Шшш, никто не должен нас увидеть…
— Почему? Они обижают мою маму.
— Не бойся. С твоей мамой все будет в порядке. Это такая игра, в которую не берут маленьких девочек.
— А ты почему не играешь с ними?
— Ты ошибаешься, Диана. Я тоже играю.
— А какие правила у этой игры?
— Никаких правил нет…»
* * *
Спустя время
Она не знала наверняка, сколько дней находилась в отключке. Под воздействием сильных препаратов стандартные реакции притупились, ощущение времени отсутствует. Кая не испытывает физической боли, исключительно слабость и постоянную сонливость. Спутанность сознания не позволяет сгенерировать ни одной четкой мысли, но воспоминания о пережитом не притупляются, не меркнут. Наоборот, с каждым пробуждением становятся все более пугающими и подробными. Никакие транквилизаторы не заглушат предсмертные вопли погибших девушек. Ожившие ночные кошмары останутся с ней навсегда, как шрамы от разодравших кожу шипов.
«Лучше бы я умерла», — проносится в голове первая ясная мысль, когда в один из одинаковых дней, в медбокс заявляется Кронос. Он снова в маске. Туман перед глазами все еще стоит плотной завесой, не позволяя рассмотреть подробности. Возможно, повелитель пчелиного царства — всего лишь плод одурманенного подсознания.
— Доктор сказал, что тебе лучше, — раздается совсем близко ненавистный голос главного антагониста. Пальцы в неизменной черной перчатке обхватывают ее скулы и поворачивают лицо для удобного изучения. — Выглядишь, как дохлая белая мышь.
Кая сжимает губы, поклявшись себе, что не скажет этому подонку ни слова. Он снова пахнет серой, кровью и смертью. Здесь — в стерильном боксе этот запах ощущается особенно остро.
— Играешь в молчанку, пчелка? — переместив ладонь на забинтованное горло, Крон сжимает пальцы, перекрывая ей кислород. Стреляющая острая боль мгновенно разносится по телу и мерцающие серые точки перед глазами окрашиваются в алый. — Напрасные усилия. Снова проиграешь, — безжалостно утверждает он.
 
— Не могу говорить… — удается прохрипеть Кае. Почти не врет. Отчасти так оно и есть.
— Бедняжка, такая жалкая, — насмешливо бросает Кронос, ослабляя хватку. Небрежно проводит кожаными костяшками по лицу, убирает прилипшие к взмокшему лбу пряди. — И такая жестокая. Меньше месяца в Улье, а на твоем счету уже пять смертей. Ты чувствуешь раскаянье? Сожаление? Угрызения совести? Или, может быть, ты мечтаешь вернуть время вспять к первому стриму и использовать первый патрон для себя? Кивни, если да.
Кая упрямо стискивает зубы, глядя в расплывающееся перед мутным взглядом лицо, полностью скрытое белой маской. В прошлый раз была черная, до этого золотая. У него извращенный фетиш на коллекционирование масок? Особый пунктик? Что он так усиленно за ней скрывает? Уродство, шрамы или мировую известность?
— Я так и думал, — благосклонно потрепав ее по волосам, Крон начинает медленно огибать по кругу больничную койку. — Только так можно спасти других участников, Кая. Других вариантов нет. Мир поделен между хищниками и их добычей. Сильный пожирает слабого. Этот закон действовал испокон веков. Все утопические россказни о мире, равенстве и братстве — чушь собачья, придуманная для прослойки тупых рабов.
Закусив губу, Кая прикрывает тяжелые веки. Невыносимо слушать безумный бред психопата, ощущать витающую в воздухе разрушительную темную энергию, не проявляя при этом никаких эмоций. Она пытается абстрагироваться, вытеснить омерзительный голос из своего сознания, но Кронос четко улавливает исходящие от нее блокирующие вибрации, и одной фразой снова приковывает внимание пчелки к своей персоне.
— Я могу сделать так, чтобы шоу с твоим участием больше не причиняли тебе физического вреда. Ни публичного секса, ни унижения твоего достоинства. Ты можешь стать королевой среди породистых пчелок, — остановившись с противоположной стороны, Крон вновь поворачивает ее голову к себе. — Не такой, как Медея. Пока не такой, но все в твоих руках, Кая. Я готов проявить благосклонность и великодушие, но взамен потребую абсолютную преданность.
— Чего ты хочешь? — через силу просипела Каталея.
— Во время ежегодного стрима ты убьешь Бута и мою жену, — маньяк бесстрастно озвучивает свое дикое условие.
Небрежный будничный тон повергает Каю в недоумение и шок. Он же не всерьёз? Это невыполнимо. Бут и Медея — организаторы. Она — пешка, точнее пчелка. И все же батлер предупреждал, что подобное предложение поступит (за исключением убийства Медеи). Значит, Кронос не шутит.
— Удивлена?
Не то слово. Кая напряженно кивает, нервно сгребая пальцами простыню. Как он себе это представляет?
— Не ломай свою светлую голову, пчелка, — нараспев произносит Кронос, поглаживая ее по щеке. — Медея сама дала мне лазейку для своего устранения, а Бут, как верный пес, отправится вслед за своей королевой. Улей нуждается в обновлении, и я готов дать тебе шанс стать следующей королевой. Твои задачи на ближайшее время — сблизиться с Бутом и дожить до следующего стрима. С первой задачей придется повозиться, но ты справишься. Батлер крайне редко, но выбирает фавориток среди пчелок тринадцатого уровня. Его прежняя визави временно пришла в негодность и не скоро сможет составить тебе конкуренцию. Воспользуйся этой возможностью. А насчет второй задачи все гораздо проще. Если ты согласна на мои условия, то я помогу тебе продержаться. Времени на обдумывание нет, — жёстким тоном отрезает Крон и подводит к главному вопросу. — Итак, каков будет твой положительный ответ?
— Да, — одними губами выдыхает Кая.
— Умница, я знал, что не ошибся в тебе, — удовлетворённо заключает Кронос, отступая назад.
Девушка переводит дыхание, решив, что он собирается закончить аудиенцию и покинуть соту, но нет. Рано обрадовалась.