Больше, чем друзья (ЛП)

— Это все Дин виноват, — говорит Тео.
— Нет, это не так, — выплевываю я в ответ, защищаясь. — В отличие от вас, придурков, Кэт готовится к выпускным экзаменам.
Тео машет рукой, не воспринимая меня всерьез:
— Тебе легко говорить. Ты хорош в учебе. Это дерьмо получается у тебя само собой.
— Мне все еще приходится учиться.
— Да, но ты такой же умник, как и Кэт, — говорит Такер. — Вот почему вы двое так хорошо ладите. Она всегда говорит: Дин такой умный, Дин такой забавный, и бла-бла-бла.
Я закатываю глаза, глядя на Такера:
— Ты говоришь так, будто Кэт влюблена в меня.
Тео ухмыляется мне:
— А вот о Бекке она так не говорит.
— С чего бы это?
— Просто говорю.
Мы ждем несколько минут в тишине, что является долгожданным облегчением после очередного неловкого разговора с близнецами о Кэт. Несмотря на мою дружбу с ее братьями, я не могу сказать им, что мы переспали. Это было бы поводом для драки, и я заслужил бы любой пинок под зад, который получил бы от них.
Не то чтобы они бы победили, но у них, по крайней мере, было бы право нанести мне несколько ударов, учитывая, что я предал их доверие. Мои отношения с близнецами все усложняют. Если бы они были моими товарищами по команде и никем больше, мне было бы легче открыться им. Вместо этого я должен держать всю боль и вину, которые я испытываю из-за потери Кэт, внутри.
Одним быстрым движением Такер запрыгивает на выступ и подносит пальцы ко рту, чтобы свистнуть:
— Эй, Кит-Кэт, иди сюда.
Мой взгляд перемещается с Такера на другую сторону улицы, где я нахожу Кэт с Беккой и несколькими ее однокурсницами. Она заправляет свои светлые волосы за уши, а затем подносит руку ко лбу, чтобы заслонить глаза от солнца. Все, чем она удостаивает нас — это небольшой взмах руки, на который мы отвечаем, разочарование оказывает эффект домино на всех нас.
— В чем, блядь, ее проблема? — Тео соскальзывает с выступа. Не говоря больше ни слова, он переходит улицу и бежит к Кэт.
Конечно, Такер спрыгивает вниз и следует за ним, не оставляя мне другого выбора, кроме как присоединиться к ним. К тому времени, как я подхожу к группе, Тео уже болтает с Кэт и Беккой.
— Пойдем с нами в ЦСД, — говорит Тео, дергая Кэт за руку. — Мы зависаем там сегодня с несколькими парнями.
— Мне нужно учиться, — бормочет она.
— Всего на час или два, а потом сможешь вернуться к зубрежке, — говорит Такер, надеясь, что она придет хотя бы на этот раз.
Кэт смотрит на меня из-под светлых бровей, ее голубые глаза прожигают во мне дыру. Она великолепна, на ее лице нет ни единого следа от макияжа, а кожа естественно сияет. Почему я должен был все испортить? Почему я не мог сказать, что я чувствовал? Это могло бы все изменить.
Наш эксперимент дал обратный результат, послужив не более чем доказательством того, что я никогда не буду нравиться Кэт больше, чем как друг. Это чувство было всегда, только теперь оно умножилось. У меня щемит в груди от печали в ее глазах. Она сожалеет о том, что мы сделали. Я уже знал это, когда она начала отдаляться от меня. Не то чтобы мы не занимались сексом раньше, несколько раз. Так что изменилось?
Я отодвигаю Тео в сторону и оттаскиваю Кэт подальше от группы:
— Мы можем поговорить?
Она делает глубокий вдох и выдыхает, отводя от меня взгляд. Едва заметная улыбка трогает ее губы, которую она дарит своим братьям. Как только наши глаза снова встречаются, она говорит:
— Мне нужно подготовиться к завтрашнему экзамену.
— Котенок, ну давай, — я крепче сжимаю ее руку, потому что боюсь, что если отпущу, то потеряю ее навсегда. — Пожалуйста, не делай этого.
— Я ничего не делаю, Дин. Я должна сдать свои экзамены. В отличие от тебя, меня не ждет профессиональная хоккейная карьера. Я должна зарабатывать на жизнь, и если хочу пройти стажировку, я должна поддерживать свои оценки
на высоком уровне.
— Ты лучшая на нашем курсе. Вероятность того, что ты провалишь выпускной экзамен, примерно так же мала, как у «Флайерз» на выигрыш Кубка Стэнли.
Она смеется над моим комментарием:
 
— Ты обязательно должен был приплести сюда хоккей.
Я пожимаю плечами:
— А почему нет? Мне показалось, что подходит.
Склонив голову набок, она придает своему прекрасному лицу сексуальное выражение, которое напоминает мне о той ночи, когда мы были вместе. Я так сильно скучаю по ней, что у меня болит живот от вонзающегося в него ножа. Жить без Кэт было ужасно. Она — весь мой мир. Я просто не осознавал этого до тех пор, пока она больше не стала его частью.
— Пожалуйста, Котенок, — умоляю я, сжимая ее руку. — Пойдем с нами на один час. Я скучал по тебе. Твои братья тоже по тебе скучали.
— Ладно. Один час, а потом мне нужно возвращаться к учебе.
Я так чертовски сильно хочу поцеловать ее. Но я напоминаю себе, что Такер и Тео наблюдают за нами, вместе с Беккой, и уверен, что кто бы ни проходил мимо нас тоже смотрят.
— Я лично провожу тебя обратно в общежитие через час.
Один час — это все, что мне нужно, но этого никогда не будет достаточно.
***
Тридцать минут спустя Кэт с Тео участвуют в турнире по аэрохоккею. При равном счете 6:6 выигрывает тот, кто забьет следующий. Одна вещь, которую я узнал о Болдуинах за эти годы — это их соревновательный характер. Никто из них не может смириться с поражением, но, по крайней мере, Кэт относится к этому немного более грациозно, чем ее братья.
Когда Тео отбивает шайбу справа от руки Кэт в ее ворота, он бросает свой бит на стол, привлекая внимание всех вокруг нас. Болдуины так же любят показушничать. Как и их отец, все они чрезвычайно талантливы. И они не возражают ткнуть тебя этим в лицо.
Тео вскидывает руки в воздух и делает глупое лицо, глядя на Кэт:
— Вот как это делается, Кит-Кэт.
Она закатывает глаза, глядя на Тео:
— Я позволила тебе победить. Я почувствовал себя плохо после того, как три раза подряд забила по твоим воротам.
— Ага, точно. Я победил, все по честному.
Зная Кэт, она, вероятно, позволила ему победить. Из всех ребят, окружающих нас, Кэт — одна из лучших в аэрохоккее. Она выросла, играя в него с Остином и Дьюком, задолго до того, как научилась играть в хоккей на льду. Нет ничего, в чем Кэт не была бы хороша, особенно когда дело касается спорта.
Я протягиваю Кэт руку, и она без боя берет ее. Доставить ее в ЦСД было нелегкой задачей. Не думал, что она когда-либо отпустит то, что ее так расстроило. Не то чтобы я сделал что-то не так. Я бы никогда не причинил ей вреда, по крайней мере, намеренно.
— Мне нужно попить. Давай прогуляемся до кафетерия.
Она бросает взгляд на часы, чтобы проверить время.
— У нас есть еще тридцать минут, — говорю я, вытаскивая ее из комнаты. — Я даже поставил будильник на телефоне, чтобы успеть отвезти тебя обратно вовремя.
— Ты серьезно относишься к этому обещанию, да?
— Я человек слова.
— Так и есть, — бормочет она.
— Мне все еще нужно поговорить с тобой, Котенок.
— Мы можем сделать это позже? Я хорошо провожу время. Давай не будем все портить.
Сбитый с толку, я качаю головой:
— Портить что? Я просто хочу поговорить с тобой.
— Я знаю, что ты собираешься сказать.
— Если только у тебя не развилась способность читать мысли за те две недели, что ты меня игнорировал, тогда я сомневаюсь, что ты знаешь, что я хочу сказать.
— Две недели назад. Это было ошибкой. Мне не следовало просить тебя… — ее голос затихает, слова застревают у нее в горле.
— Я хотел быть с тобой, Кэт. Я не жалею ни о чем из того, что мы сделали.
Она прищуривает глаза, глядя на меня:
— Нет?
— Нет, вовсе нет. О чем я сожалею, так это о том, что потерял тебя из-за секса. Ты знаешь меня лучше, чем кто-либо другой. Я не хожу по кампусу и не трахаю любую девушку, которая заговорит со мной.
— Главное не позволяй никому услышать, как ты это говоришь. Это может подорвать твою репутацию, — она смеется.