Табу. Разбитые судьбы (СИ)

— Фу, Дима. Как грубо. Прибежишь ещё ко мне… — незадачливая сердцеедка вскочила с места и быстрым шагом направилась к ребятам.
— Только в твоих мечтах, дорогуша! — крикнув в сторону удаляющейся спины, Митька сел ко мне лицом, оседлав ствол дерева, как лихой наездник.
— Ты пришёл… — я глупо улыбалась и смотрела в такое родное лицо. Каждая его чёрточка была мною досконально изучена, каждая родинка и каждый прыщик посчитаны.
— Ты чего, Мань? Я же обещал, — он поправил на мне шапку и торчащие вихри волос. — Мать попросила в магазин смотаться. Задержался. Ты, смотрю, подружку завела.
— Подружку… — я горько хмыкнула и отвела взгляд. Её обидные слова снова всплыли в памяти.
— Чего приуныла? Не дело нам молодым и красивым грустить, — он расслабленно улыбнулся, прикрыл глаза и с наслаждением подставил лицо под порхающие снежинки. Они падали на его тёмно-каштановые волосы, на покрасневшие уши.
— Мить…
— Ау? — он всё так же наслаждался спокойствием этого колючего царства.
— Почему ты здесь? — я опустила голову, делая вид, что сломанная ветка под ногами занимает всё моё внимание.
— Я же обещал, что приду. Ты чего?
— Я не о том. Почему ты общаешься со мной? Ты — популярный парень. Ещё и в выпускном классе. А я…
— Мань, посмотри на меня.
Я чуть приподняла голову от его тихого голоса и исподлобья взглянула на соседа.
— Ты общаешься со мной из жалости, Мить? Если это так, то…
— Это Лукашиха наговорила тебе?
Я повернулась сильнее, услышав так редко проявляющуюся угрозу в его голосе.
— Это не… — я хотела было протестовать, прикрывая источник моего плохого настроения.
— Послушай внимательно, Мань, — он сжал губы, пытаясь подобрать слова.
Я снова отвернулась. Хотелось верить его словам и не хотелось чувствовать горечь предательства.
— Ты должна запомнить этот разговор и то, что я тебе сейчас скажу.
Найдя в себе силы, всё же развернулась к нему. В его серьёзных карих глазах не было и намёка на иронию или смех. Он бережно обхватил моё лицо, пресекая мои возможные попытки снова отвести взгляд. Мне казалось, что сейчас должно произойти что-то важное. Что-то значимое в моей жизни. Что этот разговор я уж точно не забуду.
— Не имеет значения, ЧТО говорят другие обо мне. О тебе. Важно то, что тебе говорю Я и что ты чувствуешь в груди. Поняла? Люди не такие, как ты привыкла думать.
— Я уже и не думаю…
— Это правильно, Мань. Чем раньше ты поймёшь, что жизнь, дерьмо, тем меньше боли она тебе причинит. И помни. Я с тобой не потому, что мне жаль тебя или хочется посмеяться.
— А почему? — я приоткрыла рот и чуть приподняла брови, готовясь услышать те самые заветные слова, о которых мечтает каждая девчонка. Шапка так не вовремя начала медленно спускаться на глаза.
— У тебя с крыши обзор лучше, Мань.
— Дурак! — я возмущённо пихнула его ладонями в грудь, вырываясь. Было капельку обидно. — А говоришь, что не смеёшься.
Его хохот был настолько заразительный, что я всё-таки не сдержала улыбку. Парень приобнял меня за плечи, не переставая смеяться. Я зачерпнула ладонью горсть снега и скинула её на макушку шутника, намереваясь остудить его.
— Эй-эй! Хорош! — холод привёл Митьку в чувство. Он встал, отряхнул голову от снега. — Ладно, Мань. Ты кататься собираешься вообще?
— Ну я… У меня нет картонки, — я приподняла край шапки.
— Так и знал. Горе ты моё горькое, — он сокрушённо покачал головой. — Идём.
Митька взял меня за руку и повёл к шумной компании, резвящейся на вершине большой горы. С неё было видно несколько домов, расположившихся на краю посёлка. Который в свою очередь прикрывал густой еловый лес, стоящий в безмолвии и укрытый снежным одеялом.
— Гляньте-ка, жених с невестой, — при нашем появлении группа подростков начала шушукаться и смеяться, а Ромка из 8А высказал всеобщее мнение. Видимо, среди них он был главарём и ему, как в стае гиен, нужно было показать свою смелость. Это он только и мог. Смеяться и лаять с безопасного расстояния.
Я удивлённо повернула голову, когда Митька выпустил мою руку. Он сжал челюсти и исподлобья посмотрела на Ромку.
 
Судя по Ромкиному лицу, он остался доволен своей шуткой. Надо отдать должное его выдержке. Внешне он был невозмутим перед лицом опасности. Белые волосы торчали в разные стороны подобно соломе в стогу сена. Только правая рука сжалась в кулак, готовясь обороняться.
— Не надо… — я доверяла Митьке, но не хотелось, чтобы он ввязался из-за меня в драку.
Митька остановился на краю склона горы напротив юмориста. Видимо, тот как раз собирался скатиться на своей местами рваной картонке. Димка был выше его на целую голову и шире в плечах. Расклад для Ромки так себе. Компашка перестала смеяться, ожидая того, что будет дальше. Кто-то с опасением, а кто-то с нетерпением увидеть первую кровь.
Мой Митька удивил всех. И даже меня. Он вырвал из Ромкиной руки плотный картон.
— Эй! — протестующий крик блондина перерос в протяжный вой, когда Димка сделал подсечку и отправил его вниз по укатанной трассе вперёд головой. После этого спуска его новенькой курточке наверняка пришёлся конец.
— Кто ещё прокатиться хочет? — мой герой повернулся, предупреждающе глядя на остальных. Видимо, никто из них не хотел повторить судьбу слишком разговорчивого парня. Ребята лишь молча переглядывались. Я же чувствовала себя спасённой из башни принцессой. Хотелось выпятить плоскую грудь вперёд, и чтобы все вокруг знали, что теперь я не одна. Рядом со мной мой рыцарь. Мой защитник, который в любой момент прискачет на белом коне.
— Идём, — Митька кивнул головой в сторону уехавшего Ромки.
— Куда? Меня мать убьёт, если я порву одежду, — я сделала неуверенный шаг назад.
— Глупая, — он улыбнулся и взял меня за руку. — Идём. Предложение ограничено по времени.
Мы подошли к пологому спуску. Впереди трасса уходила вниз на сто метров, заканчиваясь мягким сугробом, искусственно созданным теми же школьниками. Я сглотнула страх. Было немного боязно лететь со скоростью пули. Любое не осторожное движение и я могла быть выброшена с трассы, кувыркаясь на снегу, подобно бильярдному шару.
— Давай же!
Димка уже сидел на отобранном транспортном средстве. Его щёки и нос покраснели, а задорная предвкушающая улыбка заставила меня без раздумий сделать последний шаг вперёд.
Я вложила в протянутую руку свою ладонь. Друг подтянул меня ближе, приглашая занять место второго пилота у себя на коленях. С гулко бьющимся сердцем я уселась сверху и тут же оказалась намертво прижатой к его телу. Димка обеими руками обхватил меня в районе живота, оберегая и удерживая на месте.
Скрипучий «Вжих» по снегу, и мы полетели вперёд. Казалось, что это не спуск вниз, а подъём к пушистым серым облакам, уносящий меня в мечты. Я была в крепком коконе его рук, лицо кололи ледяные снежинки, со скоростью света, врезающиеся в мою разгорячённую кожу. А справа горячее дыхание моего Митьки согревало не только щёку, но и душу, вселяло уверенность, что так будет всегда.
  
Глава 6. Маша
 
Когда ты счастлив, время несётся со скоростью звука. Хоп — и пролетел учебный год, а за ним беззаботное лето.
С появлением в моей жизни Митьки, всё изменилось до неузнаваемости. Казалось, что солнце светило ярче, люди стали добрее, а в душе спокойнее.
Хотелось, чтобы все люди видели мир моими глазами. В нём не было страхов, ненависти и злобы. Там вечно властвовала весна и цвели нежные бутоны цветов.
Мы проводили с Митькой каждую свободную минуту, но этого было невыносимо мало. Даже не касаясь, чувствовали тепло друг друга. Не признаваясь в зарождающемся новом притяжении, я видела взаимность в его лукавых глазах.
Дима был старше, но никогда не позволял себе лишних слов или действий. Я знала, что он не обидит и не предаст. Со мной маска холодного принца спадала, и я видела его настоящим. Добрым, весёлым, отзывчивым. Иногда ранимым. Я видела боль и тоску в его глазах, когда речь заходила о его отце. Ему было тяжело верить людям, почувствовав боль предательства родного человека.