Угнетатель аристократов (СИ)

– Кхм… – Озадаченно вздохнул я. Было любопытно, что это за бойкая женщина, которую так опасается Ева и от которой не в восторге Татьяна. Дабы освежить воспоминания реципиента, встал с дивана и подошёл к дверному проёму, ведущему в прихожую. Вальяжно, как всегда это умел, облокотился о дверь, стал вглядываться в незнакомку.
Я был обнаружен внимательным взглядом и поэтому вынужденно поздоровался.
– Здравствуйте, Марина Анатольевна! – Сказал я довольно энергично, так как моё сознание ещё не было очаровано её магией.
– Здравствуй… Александр. – Слегка неуверенно произнесла Марина Анатольевна. Выходит, мы виделись с ней редко, раз она с трудом смогла запомнить моё имя.
И правда. Изображения в голове удостоверили меня в этом. Марина Анатольевна – репетитор Евы. И так как занятия проходили в основном дома у преподавателя, видеться мы могли максимум один-два раза. Меня, отчего-то, обрадовал этот факт.
Татьяна, даже не оборачиваясь на меня, озабоченно обратилась к женщине:
– Марина Анатольевна, что-то случилось? Ева плохо написала последний пробник? Вы не успеваете как следует проработать с ней программу? Она не сможет поступить в лицей? – По нарастающей выстроила неутешительную цепочку Татьяна.
Квартира, кажется, начинала ходить ходуном из-за волнения Евы.
– Нет, что вы! – Успокоила Марина Анатольевна. – Всё далеко не так плохо. Но некоторые трудности, конечно, имеются. Иначе бы я не пришла.
Татьяна обернулась в сторону комнаты, миновав взглядом меня, как бы выискивая дочь.
– Нам нужно обсудить это вместе с Евой? – Спросила она.
– Да. Желательно. – Подтвердила Марина Анатольевна. – Для больше эффекта так будет лучше.
– Хорошо. – Вздохнула Татьяна. – Тогда, располагайтесь пока что на кухне. – Интеллигентно улыбнулась.
Когда Татьяна проходила мимо меня, то шепнула на ухо: – Налей, пожалуйста, этой грымзе чай.
Я прошагал на кухню, специально отключив мозг, чтобы мышечная память сделала всё за меня. Как говорится – "глаза боятся, а руки делают". Наугад открывая первые попавшиеся шкафчики и отодвигая банки, очень быстро нашёл и упаковку с чайными пакетиками, и сахар, и даже сухое молоко.
Но, к сожалению, все мои старания прошли даром.
– Я не пью чай. В нём слишком много кофеина, а мне не нужна повышенная тревожность. Ограничусь прохладной водичкой. – Нудно заявила Марина Анатольевна.
Я плеснул в первый попавшийся стакан воду из графина и покинул кухню. Как раз в этот момент мне навстречу шли Татьяна с Евой. Создавалось впечатление, что сестру ведут, приставив к спине пистолет. Я даже обернулся и глянул им вслед, чтобы удостовериться в его отсутствии.
Несмотря на то, что дверь на кухню затворили, видимо для того, чтобы создать максимально интимную и доверительную атмосферу, я всё равно всё слышал. Впрочем, если бы не прятался за косяком, этого бы можно было избежать.
Чтобы лучше врубиться в контекст разговора, и вызвал в памяти всю информацию, что касалась Евы и её учёбы. Как оказалось, дело обстояло следующим образом.
Ева, несмотря на то, что была младше реципиента почти на полтора года, училась в том же классе. Её, почему-то, раньше чем надо отдали в школу. Правда, не в ту же школу, где учится Саня. Судя по всему, простолюдинам категорически не хватает мест для учёбы, поэтому пришлось устраивать сестру, куда получится. Но, насколько я представлял, эти две школы находились не так уж и далеко друг от друга.
А сейчас подходил к концу последний учебный год. И единственным нормальным вариантом оставалось поступление в лицей. Да не в самый обычный, а в довольно-таки престижный для этих мест. И, что самое главное, с уклоном на магические тренировки. А это в будущем сулило хорошее продвижение по сословной лестнице. Ведь Ева мечтала работать на государственной службе, а там то, какой ранг ты имеешь – очень важная вещь.
Насколько я понял, Ева – довольно целеустремлённая девочка, раз имеет такие грандиозные планы, находясь при этом в районе дна социального ранжирования общества.
 
Но вот… эти размышления навели меня вот на что. Раз Ева такая умничка, то почему Саня не такой? Что-то я не вижу, чтобы в комнате лежали учебники, по которым бы он занимался, готовился к поступлению. Конечно, оплачивать второго репетитора было бы довольно накладно. Но… он ведь мог подрабатывать, например, и своими силами решать эту проблему. А никаких потуг с его стороны в памяти я не могу отыскать.
Наоборот, вся прошедшая жизнь моего реципиента подсказывала, что Саня был не амбициозным, он не стремился к лучшему положению. Естественно, человеком являлся очень хорошим, но… разве этого достаточно в таком сложном мире?
Стало слегка стыдно за Саню, но я продолжил подслушивать разговор. Ведь там, на кухне, сидит Марина Анатольевна, и это вряд ли просто так. Неужели, и у единственного подающего большие надежды ребёнка возникли какие-то трудности?
– В общем… – Начала очкастая. – В последнее время Ева намного хуже стала заниматься. В заданных уроках начали появляться ошибки, в устных ответах тоже возникают затруднения, коих раньше не наблюдалось. – В воздухе на несколько секунд повисла тишина, и я через стены почувствовал, как сейчас неловко Еве. Почти что на себе ощущал возмущенные взгляды двух взрослых женщин.
– Мы неоднократно пытались решить этот вопрос с ней наедине. Но… это не принесло никаких результатов. Ева всё так же продолжает сдавать позиции. Боюсь, что если и дальше так продолжится, она может не сдать проходные экзамены.
Последняя фраза болью отозвалась в моём сердце. Ведь однажды, много лет назад, я тоже слышал что-то подобное от своего школьного учителя. После того, как я остался без матери, то на учёбу положил огромный и увесистый болт. Меня совершенно ничего не интересовало.
Но в один момент внутри что-то щёлкнуло, и я переосмыслил своё поведение. Понял, что мама бы ни за что не хотела того, чтобы жизнь моя пошла под откос. До меня, идиота, всё-таки дошло, что ничего ещё не потеряно и нужно стараться, а иначе можно плохо кончить.
С того дня ни минуты не проходило в безделии и праздности (ну, почти). Только благодаря этому, ну и, конечно, врождённому таланту, я и стал тем, кем стал.
Хотя в итоге то я всё равно сдох, и приходится начинать всё с начала. Хорошо, оставим этот момент…
– Ева, в чём дело? Что с тобой происходит? – Растерянно спрашивала Татьяна. По голосу было слышно, что она удивлена услышанному. Удивлена и разочарованна.
– Всё хорошо… – Еле слышно пролепетала она. – Просто программа сложнее стала. Не всегда получается понять все темы. – Жаловалась Ева.
– Вот! Слышите? – Воскликнула Марина Анатольевна. – Слышите? Я внимаю это от неё уже в сотый раз. Программа, мол, сложнее стала. – Она нервно вздохнула. – Но кому, как не мне, преподавателю с гигантским стажем, знать, что ничего сложного мы сейчас не проходим! Это я вас уверяю. Ещё раз повторю, – покашляла она, – через меня прошли сотни ребят и почти ни у кого из них, кроме клинических идиотов, не возникало трудностей на этом этапе.
Я слышал, как Татьяна попыталась как-то ответить на это плохо завуалированное оскорбление в адрес её дочери, но Марина Анатольевна перебила:
– Всё дело в каких-то сторонних причинах, Татьяна Николаевна! Это бесспорный факт. И примите его как данность, уж будьте добры.
Я понимал, что терпеть всё это хамское отношение со стороны носатой швабры приходилось только по одному поводу. Отсутствию финансов на более хорошего репетитора. Семья, у которой едва хватает денег на человеческое проживание, просто физически не может позволить себе другого. Поэтому приходится выбирать – либо терпеть ужасное отношение, но, смиряясь, получать шанс на лучшую жизнь в будущем, либо послать Марину Анатольевну и тогда точно остаться на зловонном и нищенском дне.
 
Семья выбрала первый вариант.
– Хорошо, Марина Анатольевна… – Обречённо вздыхала Татьяна. – Мы решим этот вопрос.
– Ещё бы вы не занялись его решением! – Чуть не вскрикнула репетиторша. – Ладно. – Она успокоилась, будто шарик, из которого вышел почти весь воздух. – Я донесла до вас эту информацию, и это самое главное для меня, как для педагога. А заниматься её решением – это уже ваши заботы. Моё дело – учить. Точка. – Марина Анатольевна припечатала кружку с водой, которую я для неё приготовил, к столу, и скрипнула стулом. Двинулась прочь.