Угнетатель аристократов (СИ)

Но такие, так скажем, браки по расчёту, были именно первые два. Третий мужчина, за которого Елизавета Михайловна вышла замуж – был простолюдином. Да, довольно небедным, обеспеченным человеком, но, всё-таки, не имеющим родовитого происхождения.
Чёрт его знает, что не сложилось с третьим мужем, но вот после него она, наверное, поняла, что и простолюдины такие же кретины и уроды, и уж лучше быть замужем за родовитым кретином и уродом. По крайней мере, ничего не теряешь. Поэтому в четвёртый раз Разумовская снова вышла за аристократа.
В последнем браке, к слову, она состояла уже целых шесть лет, что для Елизаветы Михайловны – безусловный рекорд. И, надо полагать, её нынешний супруг – лишь галочка в паспорте, удобный социальный инструмент. И поэтому никаких препятствий для вступления Разумовской в интимную связь со сторонними мужчинами – нет.
Костик, к слову, ребёнок ещё от первого брака. Поэтому, после развода родителей он остался жить с мамой. А значит – его воспитанием никто не занимался. Впрочем, это и так прекрасно видно.
Также я, естественно, выяснил все предпочтения Елизаветы Михайловны. Прознал довольно много информации о её вкусах и увлечениях. Поэтому, с чётко выстроенной стратегией и необходимой информацией в голове я подошёл к Разумовской.
Она, преисполненная одиночества, сидела на стуле возле подоконника на первом этаже, и игриво покачивала ножкой. Скролила пальцем по телефону. Скорее всего, ждала, пока мимо пройдёт кто-нибудь из преподавателей, к которому она и пристанет.
Но вместо преподавателя явился я. Присел рядом с женщиной, вальяжно закинул ногу на ногу, открыл книгу. Книгу выбрал не простую, а ту, которая станет сигналом для Елизаветы Михайловны. Это была "Божественная комедия" Данте. Исходя из того, что любимой страной женщины помимо России, исходя из её страницы ВКонтакте, была – Италия, а на стене периодически мелькали иллюстрации Гюставе Доре, то я понял, что именно эту книгу необходимо использовать.
В первые несколько минут Елизавета Михайловна не обращала на меня никакого внимания, и лишь когда я в очередной раз соблазнительно шелестнул страницей, она покосилась на книгу. Я специально повернулся чуть боком, чтобы она без проблем могла разглядеть название.
– Божественную комедию читаете? – полушёпотом спросила она.
Выдержав паузу ровно в две секунды – не больше, не меньше, я обернулся. Тем самым я не вербально сообщил женщине, что в сей же момент не готов бросаться к ней в ноги, но и равнодушием отвечать не намерен.
– Да. – Сказал я. И тут же добавил – Это одна из моих любимых книг.
– О-о-го! – Удивилась женщина. – По правде говоря, моя тоже.
– Ну, оно и не удивительно. Книга и правда – "Божественная".
– А описание какого круга Ада у вас любимое? – Поинтересовалась Елизавета Михайловна.
– Второго. – Ответил я.
– Шутите? Я тоже больше остальных предпочитаю второй.
Вот. Пошёл контакт. То, что она любит именно второй круг ада – удачный поворот. Ибо именно на этом кругу наказывали сладострастников. Иначе говоря – любителей перепихнуться. И либо она специально согласилась со мной в знак солидарности, либо правда носит внутри себя похожую страсть, что была в сердцах как Клеопатры, так и Елены Прекрасной. И так, и так – для меня было хорошо.
К тому же, мы как бы издалека, но затронули тему разврата. А это значит, что в своей голове она уже сделала один шажочек в эту сторону.
– А вы читали её в оригинале? – Наступал я.
– К сожалению, нет… – Призналась женщина, подпуская меня всё ближе и ближе к своему внутреннему миру. – Но! В своё оправдание скажу, что читала многие прекрасные переводы. Перевод Брюсова, Вячеслава Иванова, Маранцмана. А с изучением итальянского у меня проблемы…
– Скажу вам по секрету – я тоже не знаком с оригиналом. – Грустно улыбнулся. – Хотя и наслышан о прелестной поэтичности, звучных аллитерациях…
– У нас с вами столько общего… – Неожиданно быстро выдала Елизавета Михайловна такую фразу. – А вы… – Оглянула меня впервые за наш разговор. – Преподаёте здесь? Что-то я раньше вас не видела.
 
– П-хех. – Усмехнулся я. – Мне, конечно, очень приятно такое слышать, но я пока что всего лишь ученик. – Развёл руками. – Увы!
Елизавета Михайловна выкатила на меня свои глаза и спустя пятисекундную паузу сказала:
– Ученик… – Грусть слегка коснулась её лица. – А так и не скажешь. По разговорам вам – все тридцать. – Она ещё раз оглядела меня, словно надеясь отыскать что-то необходимое в моём облике. – Да и по внешности – меньше двадцати пяти не дашь.
Если она не лукавит, то мой план с переодеванием в деловой костюм сработал. Я намеренно достал его из шкафа и, почистив, в него обрядился. Обыкновенный такой тёмный костюм с галстуком и белой рубашкой. Также, думаю, и тот факт, что в моей прошлой жизни я был взрослее, сыграл свою роль.
– Если честно, то внутри ощущаю себя как минимум на двадцать пять. Тут вы правильно угадали. Но, к сожалению, я заточён внутри тела восемнадцатилетнего парнишки.
Елизавета Михайловна горячо улыбнулась и сказала:
– Если так, то я старше вас всего на каких-то пять лет.
– Бросьте! – Выкинул я. – По вашему виду, извините за комплимент, тоже не скажешь, что вам тридцать. Даже двадцати трёх бы не дал, ей богу.
Женщина мило прохихикала и даже отвела взгляд от смущения. Я же, в свою очередь, держался уверенно и ни один мускул на моём лице не дрогнул.
Несмотря на то, что мы соврали друг другу по поводу возраста – я на один, а она на пять лет, – это было только к лучшему. Наши, казалось бы, разные полюса сближались всё ближе и ближе.
– Забыла представиться! – Одёрнулась женщина. – Меня зовут Елизавета Михайловна Разумовская. Хотя вы, наверное, уже слышали обо мне.
– Да. – Согласился я. – Ваше имя для меня не пустой звук. Да и в целом фамилия Разумовских очень значима для этого города… А меня звать Новиковым Александром Алексеевичем. И вот обо мне вы вряд ли слышали.
Женщина поморщила прелестный лоб и попыталась припомнить такую фамилию, но у неё ничего не выходило. Оно и понятно. Конечно же, Разумовская уже ни раз видела меня в школе. Видела того забитого и серого мальчика, но никогда не обращала внимания.
Тот, кто сейчас находился перед ней – никогда не сможет в её голове совместиться с тем, кого почти каждодневно унижал её сын. И слава богу, ведь тогда добиваться её расположения было бы в разы сложнее.
– Елизавета Михайловна, – обратился я к даме, – Не сочтите за грубость, но как вы смотрите на предложение как-нибудь встретиться и продолжить наш разговор о "Божественной Комедии?" Или, если хотите, в качестве предмета дискуссии можем выбрать любое другое произведение. Благо, что с нашими с вами внутренними библиотеками, это не составит особого труда.
Разумовская явно не ожидала такого предложения и была застигнута врасплох. Она не знала, что мне ответить.
– Впрочем… я не настаиваю. – Выдал последнее, что могло подтолкнуть женщину к принятию положительного решения.
– Нет-нет! – Запричитала она. – Что вы… я просто задумалась кое о чём. А так – ваше предложение мне очень даже понравилось. Ведь… – Сделала небольшую паузу. – Нет ничего криминального в том, чтобы посвящать своё время дискуссиям о литературе. Правда?
Я кивнул головой.
– В общем, я принимаю ваше предложение. Осталось определиться со временем и местом.
– Кхм… – Я почесал подбородок двумя пальцами и как бы задумался. – В пятницу вечером будет отличным вариантом. Вы как?
– Да. В пятницу я совершенно свободна. – Призналась Елизавета Михайловна. – А место? – И не дав мне сказать, перебила. – А давайте встретимся в нашей родовой библиотеке!
 
– Библиотеке… – Повторил я, как бы добавляя в свои слова толику недоумения.
– Да. Место – наипрелестнейшее! Атмосферное! Кругом старинные книги, картины с редкими репродукциями, мягкие кресла…
– Признаюсь, если бы не уточнение про мягкие кресла – я бы точно отказался. – Смеялся. – Но вот они окончательно склонили меня в пользу вашей библиотеки.