Отраженный кошмар

Однако это еще не делало его убийцей. Даже если он был грабителем, соглядатаем, эксгибиционистом или насильником и остается им по сей день. А Хорсфорт убедил себя, что Блейк убийца, и соответствующим образом интерпретировал его поведение. Это ясно из его заметок по поводу свидания. Хотя беседа была совсем безобидной, это не помешало Хорсфорту найти в ней то, что он хотел найти.
Сделав этот вывод, Фиона расстроилась. Любой объективный анализ был скомпрометирован на ранней стадии, и выводы Хорсфорта легли в основу всей будущей работы.
Свидания происходили два-три раза в неделю. На четвертый раз Ричардс заговорила об убийстве Сьюзан Бланчард, естественно, в контексте ужасных вещей, которые случаются с женщинами в городе. Блейк немедленно отреагировал:
– Я был там в тот самый день. В Хэмпстед-Хит. Я проходил там, по-видимому, как раз тогда, когда ее насиловали и убивали.
Ричардс сделала вид, будто она в шоке.
– Боже мой! Это ужасно!
– В то время я ничего не знал. И, конечно же, не я поднял тревогу. Но не могу не думать о том, что, если бы я выбрал в тот день другой маршрут, если бы свернул в кусты вместо того, чтобы идти по тропинке, я бы наверняка наткнулся на убийцу, – проговорил он с хвастливой интонацией в голосе.
Это было важно. Но опять же, его слова можно интерпретировать совсем не так, как их интерпретировал Хорсфорт. Он решил, что Блейк – убийца, которого распирает от желания рассказать о своем преступлении, пусть даже таким образом. А Фиона подумала совсем другое. Она сделала запись в блокноте и стала читать дальше.
К концу третьей недели Блейк стал сворачивать беседы на секс. Пора, говорил он, от кино, кафе и прогулок перейти к следующей стадии в их отношениях. Ричардс отвечала ему уклончиво, как ей было приказано, ссылаясь на необходимость убедиться в их совместимости, прежде чем сделать решающий шаг и лечь с ним в постель. Это был заранее запланированный ход, чтобы вывести Блейка на разговор о сексуальных фантазиях, и Фионе пришлось признать, что это было неплохо придумано Хорсфортом, хотя сама она использовала бы окольный путь. Но она же не клиницист. Ей в таких случаях приходится полагаться на свой инстинкт, вероятно, не самого лучшего советчика.
Наступила очередь Ричардс направить разговор в определенное русло. И она не теряла времени даром. Дело не в том, что она совсем уж неопытна в сексе. Однако ее прежние партнеры ей быстро надоедали.
– Они такие предсказуемые, такие обыкновенные, – пожаловалась Ричардс. – Поэтому теперь я хочу знать наверняка, что у мужчины, которого я выберу, есть воображение и он поможет мне обрести блаженство, какого я еще не знала.
Блейк тотчас спросил, что она имеет в виду, но Ричардс, следуя наставлениям Хорсфорта, сделала шаг назад, заявив, что не склонна обсуждать такие вещи посреди Риджентс-парк. Она сказала, что на следующей неделе поедет в Манчестер, где будет повышать квалификацию, и оттуда напишет ему.
– Здесь я чувствую себя так, словно выставлена на всеобщее обозрение. Лучше я напишу. Если же вы будете шокированы и захотите меня бросить, я хотя бы не увижу вашего лица.
Блейка как будто очаровала ее неожиданная застенчивость.
– Держу пари, вы меня не шокируете. Обещаю, Эйлин, я исполню любое ваше желание. Все, что вы захотите. Напишите мне сегодня вечером, чтобы в понедельник утром письмо уже было у меня. Клянусь, вы будете мечтать о возвращении в Лондон, когда получите мой ответ.
Почему-то Фионе в это не верилось. Однако у нее не осталось времени проверить свои сомнения. Кит уже спрятал свой ноутбук, пора было пристегивать ремень, потому что самолет заходил на посадку. Майор Беррокал будет ждать их на аэродроме, и Фиона отдала предпочтение расследованию, в котором могла быть полезной, отставив в сторону мысли о загубленном расследовании.
Какими бы фантазиями ни обменялись Фрэнсис Блейк и Эйлин Ричардс, они могут подождать.
  
Глава 6
 
Майор Сальвадор Беррокал ждал Фиону не на аэровокзале. Он нетерпеливо стучал ногой по трапу, когда наконец дверь самолета открылась. Предупрежденная стюардесса тотчас оказалась рядом с Фионой и попросила ее пройти к передней двери, чтобы первой покинуть самолет. Кит последовал за ней и, очаровывая стюардессу самой лучезарной из своих улыбок, сказал:
 
– Мы путешествуем вместе.
Когда Фиона взглянула на испанского полицейского, он показался ей воплощением тщательно контролируемой энергии невероятной силы. Среднего роста, худой, белокожий, он был обладателем темно-синих глаз, ни одного мгновения не пребывавших в покое. Темно-серый костюм выглядел так, словно его только сегодня утром отутюжили, а черные туфли сверкали по-военному, зато черные волосы буйно вились и закрывали воротник рубашки. Майор Беррокал приветствовал Фиону вежливым, но коротким кивком головы.
– Благодарю вас, доктор, за то, что вы прилетели.
– Спасибо, майор, что встретили нас. Представляю вам моего друга Кита Мартина. Я писала, что мы прилетим вместе.
Кит протянул майору руку.
– Рад познакомиться с вами. Не беспокойтесь, я не буду крутиться у вас под ногами.
Майор ответил неопределенным жестом.
– Доктор, нас ждет машина, – сказал он, обращаясь к Фионе. Он взял у нее портфель и ноутбук. – Сеньор Мартин, если вы не возражаете пойти за багажом, там вас ждет один из моих людей. Он препроводит вас вместе с багажом в отель. – Майор подал Киту Мартину визитную карточку. – Здесь номер моего мобильного телефона. По нему вы сможете позвонить доктору Кэмерон, она будет со мной.
Изобразив прохладную улыбку, майор Беррокал направился к главному выходу из аэропорта.
– Мистер Радушие, – пробурчал Кит.
– Мистер Нет-Времени, – парировала Фиона. Она обняла Кита и поцеловала его. – Позвони по моему номеру, если заскучаешь.
Они шли следом за Беррокалом, и Фионе приходилось едва ли не бежать, чтобы не упустить его из виду.
– Не волнуйся за меня, – сказал Кит. – У меня есть путеводитель, и я тоже займусь изучением Толедо. Или, может быть, проведу день в номере, согнувшись над ночным столиком, и что-нибудь напишу.
Беррокал ждал их возле двери в охранное отделение.
– Вам придется пройти через таможню, – сказал он Киту и махнул рукой в сторону коридора.
– Было приятно с вами познакомиться, – отозвался Кит. Вести себя вежливо – недорогое удовольствие, особенно если твой собеседник уже позаботился о машине для тебя. На прощание Кит поцеловал Фиону в щеку. – Пока!
И он отправился своей дорогой, ни разу не оглянувшись.
– Он в самом деле не доставит вам хлопот, – сказала Фиона, когда Беррокал повел ее к таможенникам. – Кит не скучает наедине с собой.
Беррокал сверкнул полицейским значком и пропустил Фиону вперед.
– Иначе вы бы наверняка не привезли его сюда, – отрывисто произнес он. – Я снял для вас обоих номер в парадоре, но мне бы хотелось сразу отправиться с вами на место преступления. По дороге мы могли бы кое-что обсудить, а в присутствии сеньора Мартина это было бы делать неудобно.
Полицейский в форме стоял возле машины, на которой не было полицейских знаков, и при приближении Беррокала вытянулся по стойке «смирно». Он открыл Фионе дверь, а Беррокал обошел машину и открыл другую дверь. Усевшись рядом с Фионой, он сказал:
– До Толедо около часа езды. Если у вас уже есть вопросы, я постараюсь на них ответить.
Да, с таким не поболтаешь, подумала Фиона. Ни одного бесполезного, но вежливого вопроса о полете, о самочувствии, как было в других городах, куда Фиона прилетала по приглашению. Ему даже не пришло в голову поговорить о книгах Кита, как обычно делали люди, с которыми она работала за границей.
– Какие направления вы наметили в расследовании? – спросила Фиона. – Я не говорю о поиске свидетелей.
Беррокал поерзал, устраиваясь поудобнее, чтобы смотреть прямо на Фиону.
– Мы изучили архивные дела. Допросили несколько человек. Но у них алиби на время одного или обоих преступлений. У нас не было причин их задерживать.