Отраженный кошмар

Сам рынок обрел прежнюю славу. Даже закрытый для продавцов и покупателей, каким его видели многие, он производил большое впечатление. Высокие решетки вдоль дороги от Восточного здания до Западного были выкрашены в красный, синий и желтый цвета и сверкали золотом. Вверх поднимались декорированные железные колонны с акантами, которые переходили в кронштейны, держащие навес – он прикрывал рынок от дождя.
А внутри великолепная отделка викторианской эпохи сочеталась с современными технологиями. Грузовики с тушами подъезжали к специальным платформам, уберегавшим мясо от грязи, потом его выгружали на особый конвейер, который подавал мясо туда, откуда его везли по коридорам с определенной температурой тому или иному продавцу. Эта высокомеханизированная система ничем не напоминала старое устройство рынка, когда мясники бегали туда-сюда между мясными тушами, облепленными мухами. Новая система весьма затрудняла деятельность убийцы.
Незадолго до десяти часов вечера на рынок прибыла команда Сары Дюваль. Одни приехали на машинах с не полицейскими номерами, другие пришли пешком после недолгого совещания в полицейском отделении Сноу-Хилл. Дюваль настаивала на том, что операцию надо проводить как можно незаметнее. Меньше всего ей хотелось, чтобы ночью рынок окружили машины с опознавательными знаками и сиренами. Такое зрелище наверняка не осталось бы не замеченным прессой, а едва репортеры учуют, что тут можно чем-то поживиться, они уж не слезут с хвоста.
Даррен Грин свою работу знал отлично. Да и торговцы, как ни странно, не очень возмущались вмешательством полицейских в их работу. Когда наступил решающий момент, Грин даже как будто приободрился. Раздражение уступило место возбуждению, и он мелькал между одетыми в форму полицейскими, зорко следя за тем, чтобы всем достались халаты и колпаки и не были нарушены гигиенические нормы.
Дюваль осмотрела свою команду. Ей удалось вытребовать себе шестерых полицейских и четырех детективов, к которым присоединились еще четыре мясника, которые обычно помогали полицейским, приставленным к рынку. Был здесь и Том Блэкетт с двумя помощниками. Пока ждали запаздывавших участников операции, Блэкетт подошел к Дюваль.
– Я был удивлен, когда узнал, что вы получили ордер на обыск, – ворчливо проговорил он.
– Мне пришлось так много пообещать, что, если операция закончится провалом, я буду в неоплатном долгу много лет.
– Могу представить. Немногие чиновники решились бы на такое, – проговорил Блэкетт с унылой, под стать дождю, улыбкой. – Надеюсь, наши труды не будут напрасными.
И он отошел к своим помощникам.
Дюваль откашлялась.
– Итак, послушайте меня, – обратилась она к своей команде. – Вам известно, что надо делать. Профессор Блэкетт и его помощники будут ждать вместе со мной на улице под часами. Если что-то покажется вам подозрительным, тотчас дайте нам знать, и патологоанатомы дадут свое заключение. Начнем, мистер Грин?
Даррен выступил вперед с таким нелепым мелодраматическим видом, что все вокруг едва не рассмеялись.
– Пожалуйте за мной, – объявил он.
– Желаю удачи, – сказала Дюваль, когда команда направилась к дверям.
Она лично проводила всех своих подчиненных до назначенных им участков.
– Удача нам не помешает, – прошептала Сара Дюваль, когда работа началась.
  
Глава 39
 
На сей раз Кит проснулся первым. Повернувшись на другой бок, он обнял Фиону и поцеловал ее в затылок.
– М-м-м, – простонала она сквозь сон.
– Я встаю, – сказал он. – Приготовлю кеджери  [22] на завтрак.
– Ох ты, господи, – вздохнула Фиона. – Неужели это обязательно? А не могли бы мы просто полежать в свое удовольствие?
Кит фыркнул:
– Удовольствие было раньше. А теперь есть теперь, и уж не знаю почему, но я проснулся жутко голодный. Поднимайтесь, доктор Кэмерон. Завтрак будет готов… ну, скажем, через сорок минут.
Кит еще раз поцеловал Фиону и, потянувшись, спрыгнул с кровати, чувствуя себя отдохнувшим и полным энергии. Подобно большинству писателей, стоило ему заняться чем-нибудь на досуге, и он превращал это в высокое искусство.
 
Услышав, как его шаги замерли вдалеке, Фиона села в постели. Она зевнула, потянулась и спустила ноги на пол, разминая руками плечи. Слишком большое напряжение, сказала себе Фиона. Слишком большое напряжение. Пыткой было ничего не знать о том, что предпринимает Сара Дюваль. Да и со Стивом она рассталась так, что и ему теперь не позвонишь.
Если Джорджия мертва, она должна это знать. Страх за Кита ни на секунду не оставлял ее, но она не могла быть рядом с ним все двадцать четыре часа. Если на рынке отыщутся останки Джорджии, то полицейские предпримут что-нибудь для защиты Кита. А вдруг она ошиблась?… Впервые Фионе искренне, самозабвенно хотелось совершить ошибку. Самой большой радостью для нее было бы увидеть в утренних газетах улыбающееся лицо Джорджии, возвратившейся в объятия Энтони. Фиона простила бы ей все волнения прошедших дней, лишь бы забыть о страхе за жизнь Кита. И как она сможет справляться с работой в университете, когда ее голова забита совсем не тем?
Двадцати минут хватило, чтобы принять душ, одеться и даже навести красоту. За завтраком ни она, ни Кит почти не говорили, делая вид, будто слушают радио. Слишком много на них навалилось, чтобы они могли обмениваться ничего не значащими фразами. Наконец Фиона отодвинула дважды наполнявшуюся тарелку.
– Очень вкусно, – сказала она. – Ночь была потрясающей, а уж утро – и говорить нечего.
Она встала и потянулась за портфелем.
– Тебе повезло со мной, – отозвался, плотоядно усмехаясь, Кит, но неожиданно его лицо исказила гримаса страдания.
– Я знаю. И ничего не собираюсь менять в своей жизни. Постарайся быть поосторожнее сегодня, ладно? – попросила Фиона с напряженной улыбкой и обняла Кита. – Пожалуйста.
– Ну, конечно же, я постараюсь. Ты ведь знаешь, мне нужно дописать книгу. У нас еще будет время поговорить.
Это было обещание, которое Кит намеревался выполнить.
Как ребенок в рождественскую ночь, Стив долго не мог заснуть и проснулся очень рано. То, что произошло между ним и Терри, привело его в восторженное состояние. Но то, что он теперь с полным правом мог ждать от будущего, внушало такую жажду жизни, что Стив совсем не ощущал усталости, наоборот, был, как никогда, энергичен.
Поднявшись повыше на подушки, он закинул руки за голову и потянулся. Потом повернулся на бок, чтобы посмотреть на Терри, раскинувшуюся на кровати, подобно гигантской морской звезде. Она лежала на животе, обратив к Стиву лицо. Ее не портили ни смазанная косметика, ни растрепанные волосы. Стив был ослеплен и очарован ею. Такого с ним еще не случалось. Да и себя он ощущал как-то иначе, чем прежде. В искусстве любви Стив не был новичком, но то, что происходило с ним этой ночью, не поддавалось разумному осмыслению. Он весь растворялся в своих чувствах, ни на мгновение не задумываясь о том, правильно ли он действует, не торопится ли, не медлит. Он ничего не делал отдельно для Терри или для себя, но испытал такое наслаждение, о каком и не подозревал прежде.
К тому же они еще находили время посмеяться. Сгорая в пожаре страсти, они тем не менее отыскивали поводы позабавить друг друга, короче говоря, скуке в отношениях Стива с Терри места не было. Хотя Стив проснулся утром в собственной постели, он чувствовал себя первооткрывателем. Его будоражило и немного страшило то, как быстро и сильно он увлекся едва знакомой женщиной. И куда только подевалась холостяцкая философия и профессиональная осторожность? Как теперь быть?
Терри пошевелилась, издала негромкий горловой звук, поморщилась и открыла глаза. Она явно не сразу поняла, где находится, но почти тотчас растянула губы в довольной улыбке.
– Какое счастье, что это не сон, – проговорила она, подтягивая руки и ноги и придвигаясь к Стиву.