Отраженный кошмар

– Фиона, дорогая, – промурлыкала Джорджия, вытягивая голову и словно требуя поцелуя в щечку.
Фиона подчинилась, вспомнив о своей обветренной коже, растрепанных волосах и, возможно, запахе пота, которым пропитался шерстяной свитер. От Джорджии, естественно, веяло «Шанель № 5», и одета она была в нечто безупречное и касающееся ее тела только в стратегически важных точках на груди и бедрах. Как это ни невероятно, но Джорджия все еще оставалась пепельной блондинкой, и у Фионы появилось впечатление, что она приехала к Киту прямо из салона красоты.
– Я не ждала вас, Джорджия, – сказала Фиона, отворачиваясь и наливая себе вино в бокал. Она подошла к Киту и поцеловала его в щеку. – Здравствуй, милый, – сказала она, надеясь жестом и словами дать ему понять, что предлагает мир.
Кит обхватил ее за талию, довольный, что день, проведенный в горах вместе с Кэролайн, по-видимому, сыграл положительную роль в настроении Фионы. Ему всегда становилось не по себе, стоило им поссориться, однако он быстро понял, что должен или привыкнуть к тому, что такое бывает, или идти на мировую сразу же и вне зависимости от того, прав он или виноват. Ради спокойной жизни он был готов почти на все. Но иногда вставал на дыбы и терпел сколько мог, давая понять Фионе, что она не всегда права.
– Хорошо провела день?
– Нам повезло с погодой, – откликнулась Фиона, усаживаясь на ручку его кресла. – Мы отшагали десять миль. Красиво там.
Джорджия пожала плечами.
– Десять миль? Не представляю, как вы это выдержали, Фиона, не представляю. Разве не лучше посидеть где-нибудь в тепле и уюте с этим очаровательным человеком?
– Одно не исключает другого, – ответила Фиона. – Мне нравится двигаться.
Джорджия снисходительно улыбнулась, словно учительница погладила умную девочку по головке.
– Я всегда предпочитала двигаться дома, – сказала она.
Фиона продолжала сидеть.
– Как поживаете, Джорджия? Я слышала, вы немного беспокоились насчет своей безопасности.
Джорджия немедленно изобразила трагедию на лице.
– Бедняжка, бедняжка Дрю. Такая ужасная смерть, и страшная потеря для всех нас.
– Разве вы были знакомы с Дрю? – поинтересовалась Фиона, стараясь быть максимально стервозной.
– Я имела в виду его романы, дорогая Фиона. Жуткая трагедия, когда такой талант умирает молодым.
Фиона подавила в себе желание заткнуть рот пожилой даме.
– Но какое отношение смерть Дрю имеет к вашей безопасности?
– Поэтому-то Джорджия здесь, – вмешался Кит.
Он не хотел, чтобы женщины схлестнулись и Фиона ушла. Такое уже случалось. Да и Фиона, не желая проявлять свою неприязнь и мешать малопонятной дружбе Кита и Джорджии, предпочитала держаться от них подальше. Однако сегодня Кит хотел, чтобы она осталась.
– Прямое, дорогая, – ответила Джорджия. – Когда Кит рассказал мне об ужасном письме, которое он получил, я тотчас поняла, что должна приехать. Он такой неосторожный. А потом он рассказал мне о вашем отношении к письму, и я поняла, что мы с вами союзницы, дорогая.
Джорджия одарила Фиону самой лучезарной из своих улыбок, сотворенных магами косметологами.
– Джорджия получила такое же письмо, – сказал Кит. – Покажите его Фионе. Может быть, оно от того же самого человека.
Джорджия взяла со столика рядом с софой сложенный лист бумаги и протянула его Фионе, заставляя ее встать и подойти к ней. Прежде чем развернуть листок, Фиона уселась в другое кресло, а когда развернула, то ей показалось, что бумага и принтер ей знакомы. Насколько она помнила, смысл фраз совпадал с тем, что она уже читала.
 Джорджия Лестер, ты называешь себя Королевой Детектива, но на самом деле ты королева плагиата и протекционизма. Твоя слава создана воровством. Ты никому не отдаешь должное, и твоя ложь лишает других того, что по праву принадлежит им. 
 Твои романы лишь слабое отражение чужого света. Сама по себе ты ничто и живешь только за счет чужих идей. Ты борешься против всех, кто мог бы соперничать с тобой. Никому не помогая, ты плюешь в лица тех, кто талантливее тебя. Ты вампирша, упивающаяся кровью тех, кому завидуешь. И ты знаешь, что это правда. Покопайся в своей грязной душонке, и ты вспомнишь, чего лишила меня. 
 
 Настало время платить долги. От меня ты не заслужила ничего, кроме презрения и ненависти. Мое священное право – убить тебя, и я это сделаю. 
 Я сам выберу день и час. Полагаю, теперь тебе будет не до сна, но ты его не заслуживаешь. Буду счастлив присутствовать на твоих похоронах. Из твоего пепла я восстану, как птица феникс. 
Фиона аккуратно сложила письмо. У нее не было ни малейшего сомнения, что его написал тот же человек.
– Джорджия, когда вы получили его?
Джорджия махнула рукой.
– Две недели назад? Не помню. В прошлый вторник я приехала из Дорсета, и оно было в моей почте.
– Что вы сделали?
Джорджия пригладила волосы над правым виском.
– Если честно, я тоже решила, что это написал очередной сумасшедший. У Кита таких писем много. У меня же их почти не было – в основном мне пишут обожатели. Да и романы у меня не такие провокационные, как у Кита. Но когда Кит сказал о своем письме, я решила, что это нельзя оставлять без внимания. Я хочу сказать, после смерти Дрю.
– Джорджия думает, что мы должны отнести их в полицию, – произнес Кит. – Ты ведь тоже так думаешь.
Фиона недовольно посмотрела на него, осознав, что она попала в ловушку. С одной стороны, письма пугали ее, а с другой – ей не хотелось предпринимать шаги, которые могли бы объединить Кита и Джорджию в глазах полицейских и публики. Если они отнесут свои письма в полицию, то через сутки на них накинутся журналисты. Что бы Джорджия ни обещала тут и теперь, Фиона знала, что она не устоит перед искушением публичности. И начнется кошмар.
Не будет никакой жизни. И если до сих пор за Китом не особенно охотились, то вскоре начнется и это. В желтой прессе появятся фотографии их дома, и тогда для любого сумасшедшего, который что-то такое вычитал в его книге, не составит труда его отыскать. Фиона знала, что это не паранойя. Она и Кит были знакомы с одним автором детективов, которого папарацци довели до того, что он вместе с семьей переехал в другой дом, а его детям пришлось перейти в другую школу.
Однако она сама настаивала на немедленных действиях, когда Кит получил письмо с угрозами. Если менять свое мнение, то надо это обосновать.
– Я согласна с тем, что к угрозам нужно относиться серьезно, – осторожно заговорила Фиона. – Но я не убеждена, что вы чего-нибудь добьетесь, отнеся письма в полицию. Ты же, Кит, сам говорил, что там с ними не работают. Их не понесешь в суд, по ним не узнаешь отправителя, да и у полиции нет денег, чтобы охранять вас. Единственное, что из этого выйдет, – вы привлечете к себе ненужное внимание как раз тех людей, которые внушают вам беспокойство.
Кит был сбит с толку.
– Но ты говорила совсем другое.
В ответ Фиона смущенно улыбнулась и пожала плечами.
– Сегодня я еще раз подумала и поняла, что немножко переиграла. Ты был прав.
Кит наморщил лоб.
– Так и записать?
– Очень мило, – вмешалась Джорджия, в раздражении кривя губы. – Но мы в самом деле рискуем. Фиона, вы серьезно считаете, что мы должны забыть о наших письмах?
Фиона покачала головой.
– Ни в коем случае. Вы и Кит должны быть очень осторожны. – Она постаралась изобразить улыбку. – Насколько я поняла, вы требуете от издателя, чтобы он нанял для вас телохранителя на время турне? Вот и прекрасно.
Кит уставился на Фиону, забыв закрыть рот. Он не верил собственным ушам.
– Мне тоже нанять телохранителя? – недоверчиво поинтересовался он.
– Нет, если будешь соблюдать некоторые меры предосторожности. Не гуляй по ночам один. Не заводи разговоры с незнакомыми людьми. – Она усмехнулась. – И не заглядывай к геям в их садомазохистские бары.
– Не думаю, что стоит так шутить, – приняв надменный тон, проговорила Джорджия.