Отраженный кошмар

– Кит, ты как Хорсфорт, – вмешался Стив. – Теоретизируешь, не имея данных. А что, если там был кто-то другой и он обо всем рассказал Блейку? Лучше послушаем Фиону.
Кит завел глаза к потолку.
– Я забыл. Нам предстоит лекция. И ни-ни сразу заглянуть на последнюю страницу.
И он с шутливой покорностью покачал головой.
– Зачем нарушать привычки? – ласково спросила Фиона. – Ладно. Вот что я думаю. С самого начала, как вам известно, мы искали самоуверенного преступника, потому что Хэмпстед-Хит людное место и весьма высок риск попасться на глаза прохожим в разгар дня. Кроме того, местоположение трупа доказывает, что преступник, если употреблять соответствующую терминологию, рецидивист. А что нам известно о Блейке? Он банален в своих грешках и не выказывает стремления к такому виду насилия. Это было первое, что меня насторожило в отношении его как главного подозреваемого.
– Минутку, – прервал ее Кит. – Ты ведь не хочешь сказать, что только потому, что у него нет криминального прошлого, он не может совершить убийство на сексуальной почве. Не исключено, что он был удачлив или умен и ни разу не попался.
– Правильно, – признала Фиона. – Поэтому я не могу списать его со счетов. И еще не могу списать его на том основании, что в его квартире среди множества садомазохистских картинок не было ни одной, на которой тело было бы в позе имеющегося у нас трупа. Однако эти подробности заставили меня задуматься, ведь убийца чем-то насыщает свою фантазию. Если это не фотографии, значит, какая-то картинка из прошлого, когда происходило его сексуальное становление. Ничего подобного о Блейке неизвестно. Значит, насколько я понимаю, надо искать в другом месте.
Стив положил локти на стол и подался вперед – весь внимание. Пока Фиона не сказала ничего такого, о чем он не знал. Однако она всегда так рассказывала, что непонятные вещи прояснялись, а перегруппированные подробности складывались в неожиданную картинку. Он чувствовал, куда она клонит, и ему стало интересно, прав ли Кит насчет концовки.
– Убийца не владеет искусством завязывать отношения с женщинами, – продолжала Фиона. – А это уж никак не относится к Блейку. У него есть подружка, но при этом он легко идет на контакты, отвечая на объявления в газетах. От некоторых женщин нам известно, что он имел с ними сексуальную близость, хотя в большинстве они сочли его слишком властным и не захотели продолжать с ним отношения. Итак, перед нами мужчина, который легко вступает в приятельские и сексуальные отношения с женщинами.
– Лучше меня, – не выдержал Стив. – Ты права. И это одна из главных причин, почему Блейк не устраивал меня в качестве главного подозреваемого. Он не похож на несчастного девственника и не похож на человека, которому надо избить женщину, чтобы достичь оргазма.
– Все это я знала еще до того, как прочитала материалы о ловушке, – продолжала Фиона. – Уверена, ты тоже это знаешь, Стив. Однако, если прочитать о том, что было между Эрин Ричардс и Блейком, становится очевидной его осведомленность насчет таких деталей в убийстве Сьюзан Бланчард, о которых не было ни слова в прессе. Например, он знал, что ее руки были сложены как будто в молитве и пальцы не соединены кончиками, а скорее переплетены. После ареста Блейк заявил, что слышал об этом в баре, однако не смог описать человека, который об этом рассказывал. Впрочем, к этому я еще вернусь.
Кит кивнул. Как он ни крепился, он тоже не в меньшей степени, чем Стив, был заворожен речью Фионы. Ему казалось, что он понимает, куда она гнет, однако его интересовал процесс приближения к тому или иному результату. Не первый год зная Фиону, он все еще не мог привыкнуть к тому, как работает ее мозг. У нее все было построено на точном анализе, тогда как у него – на интуиции.
– Постарайся, чтобы мы и дальше слушали, затаив дыхание.
Однако Фиона не поддалась на уловку.
– Теперь я остановлюсь на фантазиях, о которых Блейк рассказал детективу Ричардс в беседах и письмах. Учитывая свой опыт, я бы ждала от убийцы чего-то специфического. Например, девочку-подростка или совсем юную женщину, как Сьюзан Бланчард. Ими, и воображаемыми и реальными, легче манипулировать. В своих сценариях убийца должен быть нацелен на женщину. Должен думать о власти над ней, о том, как ее подчинить, как сделать что-то такое, что вызвало бы у нее смертельный страх. Например, угрожать ей ножом, связать ее, причинить ей боль, нанести раны, чтобы она молила о пощаде. – Фиона умолкла и сделала большой глоток из бокала. – А так как он убил ее вне дома, то воображаемое действо должно происходить в парке или в лесу.
 
А что Блейк? Почти все, что он рассказывает детективу Ричардс, укладывается в рамки болезненного любопытства, удовлетворяемого созерцанием эротических сцен. Он говорит и пишет о третьем персонаже, наблюдающем за чужими сексуальными играми и иногда принимающем в них участие. Конечно же, я не буду отрицать элементы власти и подчинения, но они скорее подразумевают игру, чем реальную жестокость. Решающим доводом стало то, что во всех его сценариях – та самая женщина, которую он хочет уложить в постель, та самая женщина, с которой он гулял по лондонским паркам, и каждая, описываемая им сцена желанного секса происходит в помещении. В похоронном бюро, где он работает, в конторе, где работает она, в пустом складе, в его квартире. Ни одна из этих искусно детализированных, порнографических сцен не является ему в природных условиях.
И наконец, вся та порнография, которую ваши полицейские нашли в квартире Блейка. Это правда, что подобной макулатуры там было много и в виде журналов, и в виде видеофильмов. Правда и то, что большую часть всего этого можно характеризовать как крутое порно, в котором задействованы молодые женщины и подростки. Однако, если каталог не врет, там совсем мало насилия и садомазохизма. Зато полно игр втроем и подглядываний. И еще немножко унижения.
– Ты хочешь сказать, что Блейк не годится в убийцы? – спросил Стив.
– Если основываться на материалах вашей операции, то любой профессиональный психолог должен прийти к такому заключению.
– Но ведь есть еще кое-что, правда? – вмешался Кит. – Ты ведь думаешь, что знаешь, как все было на самом деле, правда, Фиона?
Стив застыл с ножом в одной руке и хлебом с паштетом в другой.
– Правда?
Фиона крутила в руках салфетку.
– Кит, я этого не говорила. Я не знаю, кто убил Сьюзан Бланчард. Однако я готова поклясться своей репутацией, что это не Фрэнсис Блейк. – Она тяжело вздохнула. – Тем не менее, мне кажется, он видел человека, который это сделал. Блейк любит подглядывать. Поэтому ему нравится бывать в парках. Ему нравится наблюдать. Думаю, в Хэмпстед-Хит было так. Он спрятался в кустах, полагая, что застал занимающуюся любовью парочку. А на самом деле увидел совсем другое. Фрэнсис Блейк стоял там и смотрел, как кто-то другой насиловал и убивал Сьюзан Бланчард. И ничего более впечатляющего он не видел в своей жизни.
  
Глава 16
 
Произнесенные Фионой слова произвели эффект разорвавшейся бомбы, и в комнате наступила мертвая тишина. Хотя Кит и подозревал, куда ведет Фиона, но и его словно заморозили ее последние слова. Стив закрыл глаза и стал большим и указательным пальцами массировать переносицу.
– Ну, ты даешь, Фион, – тихо произнес он.
– Ничего не могу поделать, – сказала Фиона и потянулась за бутылкой, чтобы налить вино себе в бокал, словно ей надо было собраться с силами перед следующим этапом.
Стив поднял голову и встретился с ней взглядом. Ему хотелось верить ей, хотя бы потому, что перед ним открывались новые пути. Однако он знал и другое. Дружа с Фионой, он всегда трактовал сомнение в ее пользу. Ему не раз приходилось рисковать своей головой, защищая ее выводы перед начальством, и порой он дорого платил за это. На сей раз все его будущее зависело от дела Сьюзан Бланчард. Если он снова провалится, то с карьерой покончено. В то же время ему никто не скажет ни слова, если он спустит это дело на тормозах. Общественное мнение удовлетворится тем, что они взяли виновного, но не сумели доказать его вину. Но если он воспользуется своим шансом и двинется туда, куда его толкают выводы Фионы, он должен быть абсолютно уверен в своей правоте. Стив кашлянул.