Семь месяцев (ЛП)

— Да, но это я предлагал, а не ты просил, любовь моя.
Этот парень, клянусь, самый противный лучший друг на всем свете. Во всяком случае, через две минуты дверь была открыта, и я снова держу свою дочь на руках. Еще через две минуты я и Брук уже далеко от жилого комплекса.
Брук все еще плачет. Ненавижу видеть и слышать её плач больше всего на свете. Я не люблю, когда она расстраивается. И если бы я только мог, я бы защитил свою дочь от всего, что может когда-либо причинить ей боль. К сожалению, это невозможно.
— Я не уверен, что это все, но… — сказал Грей, выходя из дома Мейв. Он остался чтобы забрать вещи Брук. Мне уже плевать на эти игрушки. Так что, мне придется пойти по магазинам с Брук. Большое дело.
Я не смотрю на Грея, но я не думаю, что он обиделся, потому что он даже не закончил фразу. Он тоже не смотрит на меня, даже когда подходит и кладет руку мне на плечо.
Брук поднимает глаза, все еще икая, по её пухлым щекам все еще текут слезы.
Я провожу рукой по её волосам, внезапно пожалев, что не собрал их в пучок раньше, чтобы они не запутались.
— Все в порядке, Брук. — Пытаюсь я её успокоить. Работает только наполовину.
— Я боюсь, — всхлипывает она мне в плечо.
— Я знаю, детка.
Блять. Блять. Блять.
За последние четыре года я имел дело со многими капризами своей дочери. Неважно, плакала ли она от счастья, от печали, или из-за того, что её любимая игрушка упала с кровати, или, когда мистер Пушистик был в стиральной машине. Черт, я даже сидел с ней напротив этой штуки и ждал, пока она, наконец, не смогла вернуть себе этого кролика. Я вытирал её слезы, когда она злилась, или, когда была гроза, и она пряталась под одеялом, плача, или всякий раз, когда она только прольет одну-единственную слезинку. Я всегда знал, как их предотвратить. Но сейчас… прямо сейчас я понятия не имею, как её успокоить.
Мои глаза находят взгляд Грея, он выглядит таким же побежденным, как и я. Я знаю, что он ненавидит видеть Брук расстроенной так же, как и я. Ладно, может чуть меньше. Но тем не менее, он тоже ненавидит это.
Что бы он ни увидел в моих глазах, это, должно быть, было достаточно ужасно, чтобы Грей внезапно переключился на режим клоуна, потому что то, что он сказал дальше, заставило меня захихикать.
— Бруки, что полицейский сказал пупку?
Я чувствую, как Брук пожимает плечами, а затем всхлипывает:
— Ты под жилетом.
И здесь, я подумал, что я отец, с самыми худшими шутками.
Брук смотрит наверх. Слезы еще катятся по её лицу, но есть намек и на улыбку.
Грей мычит, чтобы придумать очередную шутку, хотя его распахнутые глаза говорят мне, что он больше ничего не знает. Тут я пригодился.
— Что вы называете фальшивой лапшой?
Брук уже знает ответ, потому что я говорю это каждый раз, когда мы вместе едим макароны. Поэтому она ухмыляется, вскидывает руки наверх и кричит:
— Импаста!
Я резко открываю рот, делая вид, что шокирован.
— Так ты уже знаешь это?
Она с энтузиазмом кивает, хихикая.
— Ах, жаль.
ГЛАВА 4
«Я лишь старалась изо всех сил/и вот какую благодарность я получаю в ответ» — brutal by Olivia Rodrigo
Майлз
После того, что сказала Мейв, когда мы уходили, у меня нет другого выбора, кроме как взять все в свои руки.
Я пообещал себе, что никогда не пойду против семьи, даже если технически она больше не моя. Мейв выручала меня, когда я нуждался в ком-то, но ещё одна угроза получить опеку над моей дочерью официально заставила меня нарушить свое обещание. Её первую угрозу я воспринял как предупреждение даже не воспринял это слишком серьезно. Разумеется, она все равно не получит опеку над Брук, учитывая, что она даже не член семьи. Во второй раз я принял меры, но все еще не принимал мысли, что она на самом деле это сделает. Теперь это… нет, это соломинка, которая сломает хребет верблюду.
Я не рискую, когда дело касается моей чёртовой дочери.
Через пару часов после того, как я забрал Брук, я сидел в офисе своего адвоката, держа спящую Брук на руках, и объяснял ему все, что произошло за последние сутки.
 
Начиная с сообщений, которые Мейв прислала мне, затем звонок, в котором она сказала, что, если я не приеду за игрушками Брук, она их выбросит, что она оставит мою дочь у себя, если я не заберу её в течение десяти минут, зная, что я живу как минимум в часе езды. И закончил тем, как Грей взломал их замок, чтобы вытащить Брук оттуда.
Однако, все это время я сдерживал оскорбления, которые Мейв бросала в мой адрес. Я не ругаюсь перед ребенком, даже когда он крепко спит. Может быть когда-нибудь и буду, но точно не в её возрасте.
Как только мой быстрый, но тщательный разговор закончен, Мистер Беркли глубоко вздыхает и откидывается на спинку стула. Я никогда не видел его таким поражённым. И, откровенно говоря, мне это не нравится.
Вскоре после того, как умер мой отец, и я впервые пришел к нему, рассказав ему что моя «великая» бывшая мачеха отказывается предоставлять мне доступ к моему наследству, он был оптимистичен, потому что у нее не было шансов выиграть. Он был прав, в конце концов мне заплатили каждую гребанную копейку, которая по праву принадлежит мне, ещё и половину того, что она должна была заплатить мне за беспокойство, а также ключи и документы от ресторанов, которыми владел мой отец.
Итак, я знаю, что мистер Беркли — хороший адвокат, но, когда он вздыхает и откидывается назад, кровь начинает течь по моим венам намного быстрее.
— Звучит плохо, — говорю я, мой голос трясется из-за нервов.
Он качает головой.
— Позвольте задать вам вопрос, Мистер Кинг, — говорит он, глядя на меня более расслабленно, чем десять секунд назад. — Если с вами что-то случится, кто первым из родственников свяжется с социальной службой, чтобы забрать вашу дочь?
Мой рот открывается, слова хотят выйти из моего рта, но просто не получается. Если что-нибудь со мной случится…?
Я даже не хочу думать об этом, ради моего ребенка. Она уже потеряла свою мать. У вселенной нет нужды забирать у нее и отца.
— Эмори Скотт, — наконец отвечаю я. — Она тетя Брук, сестра её матери.
— Вот именно. Если она откажется взять Брук, то кто будет следующим в списке?
Почему мы вообще говорим об этом?
— Грей Дэвис.
Ещё один кивок.
— И держу пари, что у вас есть по крайней мере ещё один человек, с которым они смогут связаться до того, как миссис Ремингтон будет уведомлена. Я прав?
Ещё двое, Аарон и Колин. Мой отец должен был быть до Эмори, но после его смерти, это было вне списка. Митч и Холли — родители Эмори, тоже должны идти раньше Эмори в этом списке, но я решил назначить Эмори опекуном, потому что посчитал, что это то, чего хотела бы Милли. А потом мои лучшие друзья, потому что члены моей семьи либо мертвы, либо вообще не фигурируют в кадре, либо вообще не связаны со мной. Я никогда не думал о том, чтобы оставить моего ребенка с Мейв, поэтому я позаботился о Брук, на случай если со мной что-нибудь случиться…
Мистер Беркли наконец решает объяснить свой вопрос
— Прежде всего, миссис Ремингтон не имеет абсолютно никакого права даже подавать заявление об опеке, — говорит он. — Она кто? Четыре человека после тех, кого вы назначили заботиться о Бруклин, если вы неожиданно скончаетесь или что-нибудь случится с вами.
Звучит отвратительно.
— Тем не менее…
Неважно. Это не может быть чем-то хорошим. По крайней мере, в большинстве случаев. И в данном случае точно нет.
— Она вполне может сказать социальной службе, что у вас не было намерений по уходу за вашей дочерью после её рождения. Им, очевидно, придется проверить ситуацию чтобы выяснить, правда это или нет. Имея определенные факты, миссис Ремингтон может забрать у вас Бруклин, если предоставит доказательства своих обвинений. Как и то, что Бруклин была с ней на протяжении всей своей жизни, и даже так, это не достаточная причина, чтобы отобрать её. Если органы опеки обнаружат, что вы бросили своего ребенка, то да, они заберут её, но и для этого им нужно найти доказательства. Тем не менее, ваш ребенок будет сначала передан мисс Скотт, после этого вашему второму варианту, если она скажет «нет», и так дальше по списку.