Стрекоза и Муравей (СИ)
Ксения встала. Куда делся растерянный вид и мокрые глаза — перед ним была уверенная в себе сильная и властная руководительница.
В кабинет заглянула секретарша:
— Через час вам надо быть в администрации, — напомнила она.
— Юрий Александрович, я могу идти? — строго-официальным тоном спросила Ксения.
Юра отпустил её кивком головы. Умница, красавица и явно не прочь завязать с ним отношения. Приятно, но почему его упорно тянет не на образцово-показательную правильную Ксюшу, а не стрекозу, у которой мало того что шило в одном месте, так теперь ещё и зубы там же?
Глава 45
Лиля
Такого не ожидал никто! Даже Соня, страдающая жертва интернета, с самого утра сидевшая с кислым лицом и нервно поглядывающая на свой телефон. Она вздрагивала от каждого сообщения, торопливо листала по экрану и разочарованно откладывала телефон в сторону — не он. Лиля не понимала, как можно всерьёз влюбиться в виртуального мужчину, но ведь в жизни чего только не бывает. У мамы была подруга из другого города, с которой они познакомились в поезде. Сутки в дороге женщины провели в разговорах, обменялись адресами и теперь регулярно навещали друг друга.
Короткое общее собрание Ксения устроила у себя в регистратуре. Зачем? Чтобы все выслушали её стоя, как солдаты на плацу?
— Ксения, скажи, что ты пошутила, — тоскливым голосом попросила Екатерина Васильевна.
— Никаких шуток, — строго ответила та. — Итак, разбирайте направления, кто куда. Кстати, вам, Екатерина Васильевна, повезло, пойдёте работать в расчётный отдел, помощницей. Хорошее место и от дома недалеко.
— Спасибо, порадовала, — удручённо вздохнула Васильевна.
Ксения продолжала перечислять вакансии: Пашу и Женю к программистам, Тамару Ильиничну к логистам через месяц, Соню в доставку.
— Куда? — возмутилась Соня. — Я что, буду со склада товар на тележке развозить?
— Ты будешь экспедитором, — уточнила Ксения. — Лиля, тебя в филиал в Заречный, кладовщиком.
От предложения Лиля потеряла дар речи: из всех мест для неё Ксения выбрала самое плохое. Мало того, что зарплата кладовщика оставляла желать лучшего, склад находился далеко от города.
— Туда ехать больше часа, с двумя пересадками, — сердито сказала Лиля. — Назад в город только один рейс, и то если повезёт. Машины у меня нет, не успею на автобус — обратно хоть пешком иди.
— Тебе не придётся каждый день кататься, у тебя неполный рабочий день, — успокоила Ксения.
— То есть оклад тоже неполный? — зло уточнила Лиля.
— Да, сорок процентов. Ты, разумеется, можешь отказаться — тебя же не увольняют, просто меняют занятость. Сходи в кадры, кажется, у нас есть одна свободная вакансия грузчика, кстати, на том же складе.
— Ты издеваешься? — Лиля сделала шаг вперёд, Соня предусмотрительно схватила её за локоть.
— Лукошкина, попрошу без истерик, свой темперамент будешь в Заречном маргиналам показывать. Не нравится — никто тебя не держит.
Ксеня достала из ящика стола подарочную белую с сердечками кружку, банку с растворимым кофе и пошла к чайнику — в связи с новыми ограничениями теперь его прятали на подоконнике за жалюзи.
Неторопливо насыпала себе кофе, добавила сахар.
— Я не поеду в Заречный! Раз я больше не нужна компании, пусть меня уволят или сократят!
Ксения довольно улыбнулась:
— С чего бы вдруг? У нас нет сокращения штатов, и увольнять тебя никто не собирается. У нас — оптимизация, слышала такое слово? Когда объединяют рабочие места или, как в нашем отделе, ставят людей на те должности, которые более всего подходят им по образованию и опыту.
Теперь вспыхнула всегда спокойная Екатерина Васильевна:
— Ты хочешь сказать, моего опыта хватает только часы рассчитывать и в очереди в налоговой стоять? Между прочим, сама куда переводишься?
— Никуда, — Ксения гордо вскинула голову. — Я остаюсь руководить отделом, теперь здесь будут работать другие люди.
— Чего ты выдумала, Ксюха, вообще с дуба рухнула? Я сейчас к Санычу пойду и расскажу про твою самодеятельность, — разозлился Паша. — Тоже мне, нашлась шишка на ровном месте, всех расформировывает, в Куево-Мукуево переводит. Биодобавками отравилась или в солярии перележала? Кто тебе позволил здесь распоряжаться?
Лиля знала Ксению три года, и это был вполне достаточный срок, чтобы понять — её полномочия подтверждены руководством. Не иначе, БигБосс дал ей в руки полную власть над отделом.
— Ага, скажи Санычу, скажи, беги, пока он домой не уехал, — развеселилась Ксения. — Заодно узнаешь, что расформировать отдел — его приказ. Письменный, между прочим.
— Врёшь! — ахнула Соня.
— Не врёт, — тихо и зло сказала Лиля.
Она подошла к своему столу, достала из суки пакет и начала складывать в него личные вещи.
— Лиль, ты, это, не горячись, — подал голос Женя. — Поработаешь немного на складе, потом назад переведут.
— Подойди к Юрию Александровичу, поговори с ним, — посоветовала Тамара Ильинична.
— Никуда я не пойду, — Лиля выдвинула ящик, перевернула над пакетом, высыпая разные нужности: зеркальце, тушь для ресниц, упаковку салфеток, расчёску с обломанной ручкой, лейкопластырь, летний яркий браслет из круглых цветных бусин.
— Лилечка, не делай глупостей, — мягко посоветовала Тамара Ильинична. — Всякое бывает, не надо рубить с плеча.
Лиля вытащила из принтера чистый лист, взяла ручку.
— Надеюсь, ты пишешь заявление о переводе? — спросила Ксения, с удовольствием, маленькими глоточками, отпивая из кружки горячий кофе.
— Я пишу заявление на увольнение.
Очень хотелось вырвать из рук Ксении кружку и вылить кофе ей на голову, прямо на идеально, волосок к волоску уложенную стильную и дорогую ламинированную причёску.
Лиля прикусила нижнюю губу, склонилась над листком. Зря Ксения высказалась про её темперамент, нормальный темперамент, кофе за шиворот не вылила — разве это не идеал сдержанности?
— Назад пути нет, потом не говори, что я тебя не предупреждала, — сказала Ксения.
— Помолчи, а? — попросила Лиля.
Идеал сдержанности грозил вот-вот развалиться на части.
— Две недели по закону отработаю и до свидания, — сказала Лиля.
— Не трудись, всё равно твой перевод должен был состояться на днях, как работника отдела продаж мы тебя больше не рассматриваем, — ответила Ксения.
— То есть нас обратно никогда не вернут? — спросил Паша.
— Ничего не могу обещать, — Ксения развела руками. — Юрий Александрович настроен очень решительно, думаю, что в этом составе отдел больше работать не будет.
Лиля оставила заявление на столе, подхватила пакет и сумку, пошла к выходу. Надо бы попрощаться с коллегами, но Лиля боялась расплакаться. Соня ринулась за ней, Лиля позволила проводить себя до конца коридора и развернула подругу в сторону кабинета.
— Иди, не хватало ещё вместе реветь на весь офис, позорище.
— Я вечером к тебе приеду, — Соня едва сдерживала слёзы.
— Сегодня не надо, дай мне несколько дней прийти в себя. Потом поговорим, в другой раз.
— Тогда хоть позвоню.
— Звони, — кивнула Лиля.
Она придёт домой и выключит у телефона звук — сегодня Лиля плохая собеседница.
По дороге вдруг вспомнила, что мама просила купить хлеба. Зашла в магазин, не глядя взяла с полки батон, плюшку, ещё какую-то упаковку, кинула в корзину.
— Лиля, ты решила спасти супермаркет от убытков? — удивилась мама, выкладывая купленные Лилей продукты. — У булки сегодня срок годности заканчивается, и вообще, куда столько хлеба набрала? Свинюшку заведём?
— Сухарей насушим, — хмуро ответила Лиля, падая на диван. — Мама, меня с работы уволили.
— Как? Когда?
— Сейчас. Точнее, Ксения меня выжила, уволилась я сама.
Мама опустилась рядом:
— Ты ела? — строго спросила она.
— Не хочу ничего.
— Тогда чаю. Горячего и сладкого. Пошли на кухню, я поставлю.
— Мам, ну какой чай? Почему у тебя от всех проблем сразу чай? Сладкий, горячий, крепкий? Думаешь, мне сейчас чай поможет? — закричала Лиля.