Порочная (ЛП)

Она снова глотает водку.
— Такой придурок, — бормочет она.
Я щёлкаю пальцами и приподнимаю бровь. Камилла поднимает средний палец. Я вздыхаю, прежде чем распахнуть дверь и позвать Игоря.
— Скоро увидимся, — говорю я, прежде чем покинуть библиотеку и направиться в свою комнату.
Глава 11
КАМИЛЛА
Игорь укладывает меня на кровать Ронана.
— Русские мудаки, все вы! — кричу я.
Игорь уходит, а Ронан просто стоит, скрестив руки на груди, с самодовольной улыбкой на лице.
— Дерзкая дикарка, — подмигивает он, прежде чем раздеться до боксеров и забраться в постель.
Боже, я ненавижу его, но я хочу его. Всегда. Застонав, я переворачиваюсь и стягиваю с него одеяло, прежде чем оседлать его тело. Он приподнимает бровь. Я улыбаюсь.
— Я нравлюсь тебе дикаркой. А теперь… — я просовываю руку ему под трусы и сжимаю его твёрдый член.
Он выхватывает мою руку и откидывает её на кровать.
— Я не трахаю нетрезвых женщин. Это… — он окидывает меня оценивающим взглядом, его глаза сужаются, — безвкусно.
Я смеюсь.
— Нет, если ты трахал таких раньше, это не считается. Я хочу тебя, — я провожу пальцами вниз по его рельефному животу.
— А я-то думал, что ты выше того, чтобы пресмыкаться перед таким первобытным удовольствием, — он ухмыляется, и меня так и подмывает стереть это выражение с его лица.
— Ах, — я обхватываю его рукой за горло и приближаю своё лицо к его, — но если не ради первобытного удовольствия, тогда зачем мы здесь, Ронан?
— Отчаяние тебе не идёт, — вздыхает он, откатываясь в сторону.
Ронан спросил меня о самых мрачных моментах моей жизни, и я рассказала ему, но ничего не получила взамен.
«Сейчас я снова его игрушка, как и раньше», — думаю я, рывком открывая ящик прикроватной тумбочки и доставая нож, который он там хранит. Его отказ ранит сильнее, чем следовало бы, а его бесконечный контроль раздражает меня. Он считает себя таким сильным… Я прижимаю кончик лезвия к впадинке у своего горла как раз в тот момент, когда он поворачивается ко мне лицом.
— Я бы не стал… — предупреждает он.
Используя самый кончик лезвия, я провожу им по своей грудине, оставляя жгучий след — ровно настолько, чтобы пустить немного крови… Дикий рык вырывается из горла Ронана, прежде чем он прижимает меня к кровати предплечьем, а его грудь прижимается к моей. Я чувствую, как колотится его сердце в груди. Сильно. Неровно. Он перемещает рот к моей шее, проводя языком по свежему порезу.
— Как бы сильно я ни хотел трахнуть тебя прямо сейчас, — шепчет он мне на ухо, его член трётся об меня, — ты этого не заслуживаешь.
Я чувствую его неуверенную сдержанность, прежде чем он отталкивает меня на матрас и встаёт, хватает свой халат со стула в изножье кровати и выходит из комнаты. Дверь за ним захлопывается, и я хватаю лампу с прикроватного столика и с криком швыряю её в закрытую дверь. Я пытаюсь осмыслить то, что только что произошло, но мой разум затуманен водкой, и я не могу мыслить здраво. Моя киска пульсирует, а мой пульс учащается. Кровь стекает по моей груди, пропитывая материал моего платья. Я снимаю прилипший материал и ложусь обнажённой на кровать, позволяя мягким простыням ласкать мою кожу. Когда кровь начинает стекать по моим бокам, я улыбаюсь, потому что могу просто представить лицо Ронана, когда он увидит свои окровавленные простыни. Нахуй его.
***
Я переворачиваюсь и стону от биения пульса, отдающегося в моём черепе. Свет льётся через огромное окно, и я вздрагиваю от него, как вампир. Я пытаюсь вспомнить что-нибудь из прошлой ночи и натыкаюсь на отрезвляющие воспоминания о Себастьяне. Моя ярость. Я убиваю его. А потом… водка. Много водки. О, Боже.
Я выкарабкиваюсь из кровати Ронана, уставившись на свежий порез, украшающий мою грудь. Засохшая кровь покрывает мою кожу и дорогие простыни Ронана. Осколки разбитой лампы разбросаны по плюшевому ковру у двери, а Ронана нигде не видно.
Раздаётся стук в дверь.
— Мистер Коул просит вас присутствовать в столовой, — говорит Игорь.
 
Серьёзно? Я всё ещё получаю сообщения от Игоря.
— Ага, ага, — ворчу я, шатаясь, направляясь в ванную. Мне нужно принять душ и выпить побольше кофе.
К тому времени, как я спускаюсь вниз, у меня сводит желудок, а головная боль усиливается в десять раз. Я нахожу Ронана читающим газету в столовой. Он бросает на меня мимолётный взгляд, когда я выдвигаю стул напротив него, сажусь и кладу лоб на стол.
— Вернулось ли к нам чувство контроля? — он замолкает.
Я поднимаю средний палец.
— Утончённо, как я вижу, как всегда, — я слышу, как он переворачивает страницу газеты.
Аромат свежего кофе окружает меня, и я поднимаю голову от стола как раз в тот момент, когда одна из горничных наливает мне кружку. Я улыбаюсь ей, как будто она сама Дева Мария, прежде чем сделать глоток и прижать к себе любимую чашку.
— Мы трахались прошлой ночью? Потому что, реально, Ронан, количество крови…
— Нет, — он смотрит поверх газеты.
Я хмурюсь.
— Я даже не хочу спрашивать. Я слишко мало помню, так что, следовательно, никакого сомнительного поведения технически не было… насколько я помню, — я делаю ещё один глоток кофе.
— Заметно…
— Сегодня утром ты просто прелесть, — я отодвигаю свой стул и встаю, беру с собой кофе и направляюсь к двери.
— Вернись сюда, Камилла.
Закатив глаза, я оборачиваюсь.
— Я не могу присутствовать на похоронах, обедах или чем-либо ещё, в чём сейчас участвуют люди.
— Оно того стоило? — он складывает листок и кладёт его перед собой на стол.
— Если бы я могла вспомнить, то сказала бы тебе, но, учитывая, что я была здесь, — я широко развела руками, — я бы сказал «нет».
Он загибает палец, и я нерешительно возвращаюсь к столу, останавливаясь рядом с его стулом.
— Ты позволила своим эмоциям овладеть тобой, — его пристальный взгляд скользит по моему телу, намёк на отвращение искривляет его губы. — Ты позволила им сделать тебя уязвимой.
Я не осознаю, что сжимаю кулаки, пока мои ногти не впиваются в ладони.
— Я не уязвима!
Он ухмыляется, его глаза закрываются всего на мгновение.
— Не лги себе, Камилла. Я всего лишь пытаюсь помочь.
— Что, ты хочешь, чтобы я была совершенно холодной? Даже перед лицом человека, который убил мою семью? — я хмурюсь. — Я — это не ты, Ронан.
— Холодна к тем, кто причинил тебе вред; кто хочет причинить тебе вред, — он встаёт со стула. — Реагируя, ты даёшь им власть. — Он наклоняется к моему уху. — Даже после того, как ты убила его, Себастьян всё ещё имел власть над тобой.
Я опускаю взгляд в пол, когда меня охватывает странное чувство стыда. Ронан сжимает мою челюсть и заставляет меня посмотреть на него, его глаза, как всегда, изучают меня.
Правда в том, что никто никогда не помогал мне, кроме Гейба. Обычно я обижаюсь на подачки, но Ронан дал мне недостижимое: месть. Я сгибаюсь под его пристальным взглядом, когда до меня доходит вся серьёзность того, что он сделал для меня. И так начинается моё медленное нисхождение в ад, скользкий склон прямо в объятия дьявола.
Он поворачивается ко мне спиной, снова занимая место за столом.
— Спасибо тебе, — шепчу я. — За то, что нашёл его.
— Сегодня вечером нам нужно посетить бал. Будь готова к восьми.
Он хватает газету и раскрывает её, заслоняя от меня своё лицо. Его холодная реакция на секунду сбивает меня с толку, поэтому я поворачиваюсь на каблуках и выхожу из комнаты.
Не уверена, что когда-нибудь пойму его.
Глава 12
РОНАН
Ах, балы-маскарады.
Зал переполнен мужчинами в смокингах и женщинами в сверкающих платьях. Замысловатые маски скрывают под собой отвратительные личности. А отвратительная особа рядом со мной — просто загляденье в чёрном атласном платье, облегающем каждый изгиб. Стразы серебряной маски, изящно повязанной вокруг лица Камиллы, переливаются в свете люстр.