Счастливый билет

Критиковать моральные качества других, конечно, можно, но если Эдвин действительно поощрял заигрывания Мадлен, чем тогда он лучше нее самой? Такая тактика вызывала в ней чувство внутреннего сопротивления, и Леонора вдруг вспомнила его же собственные слова о любовнице женатого человека.
— Но ты же сам говорил, что прелюбодеяние — это не твое амплуа, — язвительно заметила она.
— Так оно и есть, — не задумываясь, ответил Эдвин, бросая на нее ироничный взгляд, — но ни он, ни она об этом не знают. Я блефовал, Леонора, а блеф хорош только тогда, когда он правдоподобен.
— А разве правдоподобно было... говорить о намерение жениться на мне?
— За столом не нашлось ни одного человека, который мне не поверил, — уверенно заявил он.
Блеф... Почувствовав приступ слабости, Леонора вновь закрыла глаза. На сегодня с нее было достаточно. Злобное покушение Микки на ее репутацию, действия Эдвина в ее поддержку... Хотя, конечно, он вынужден был это сделать, да и Чарли тоже будет вынужден, ведь любое пятно на ее репутации может запятнать доброе имя пансионата, особенно среди самых богатых гостей, часто общающихся друг с другом лично.
— Ты бы лучше предупредил об этой якобы предполагаемой свадьбе Чарли, — устало заметила Леонора. — Гости могут сообщить ему о ней.
— А я и сказал. Он нам подыграет.
— Они могут разнести эту новость и по всему пансионату. Проговориться проводникам... Фло...
— Чепуха!.. Потом ведь это я домогаюсь тебя, а не наоборот, — сухо заметил Эдвин.
— И спустя некоторое время я раздумаю выходить за тебя замуж?
Он тяжело вздохнул.
— Я уже говорил тебе, что большинство женщин не устраивает мой образ жизни.
— Именно так и случилось со Сьюзен?
Этот вопрос сорвался с ее губ непроизвольно. Леонора была слишком издергана, чтобы следить за своими словами. Однако она не пожалела о таком вторжении в его личную жизнь, ведь он теперь знал о ней все. Почему бы не поговорить начистоту? Тогда, может быть, она сумеет наконец разобраться в своих отношениях с Эдвином, а не чувствовать себя попавшей в очередную западню.
— Нет, — помедлив, ответил он. — Вопрос о нашем браке со Сьюзен никогда не стоял.
— Так ты просто довольствовался одним лишь сексом, — с горечью отметила Леонора, слишком еще свежи были воспоминания о том, как использовал ее Микки Стюарт.
— Можно, наверное, сказать и так, хотя мы всегда были друзьями, и мне всегда нравилось быть вместе с ней, — тихо ответил он. — Попав еще в детстве в автомобильную аварию, Сьюзен не могла иметь детей, поэтому честно и прямо предостерегла меня от серьезного увлечения ею. Она была твердо уверена, что рано или поздно мне захочется продолжить свой род, и не могла смириться с мыслью о том, что ничем не сумеет помочь.
Но пробовал ли он когда-нибудь поколебать это убеждение? Из множества крутящихся в голове вопросов Леонора выбрала один.
— Фло говорила, что она вышла замуж.
— Да. За вдовца с двумя маленькими детьми. Сьюзен учительница. В прошлом году один из этих детей поступил к ней в младший класс. Она сказала, что это ее шанс стать матерью, и приняла предложение его отца. Мне не хочется это обсуждать. Таков был ее выбор...
Никогда не надо судить ни о чем, не выслушав всех обстоятельств, кляла себя Леонора, тронутая и пристыженная историей взаимоотношений Эдвина с женщиной, привлекающей его интерес в течение двух лет. Он не сказал, что любил Сьюзен, но в его голосе звучал искренний интерес к ее личности и уважение к желаниям, которых он не смог удовлетворить.
Должно быть, после того как она выбрала этого вдовца с двумя детьми и ушла из жизни Эдвина, он испытал чувство потери. Разрыв длительных отношений между людьми всегда опустошает. Даже предательство Микки дорого ей стоило. А в случае Эдвина все обстояло гораздо хуже, — ему пришлось столкнуться с обстоятельствами, побороть которые было невозможно, и поступить согласно своим понятиям о порядочности. И с тех пор, по словам Фло, он оставался в одиночестве, не желая связывать себя с другой женщиной. Впрочем, пока на сцене не появилась она и между ними не возникло это непреодолимое влечение.
 
Было ли такое между ним и Сьюзен? Но об этом не спросишь. Да и никакие сравнения тут не годились. Все люди разные, как и отношения между ними. Леонора рискнула бросить на него взгляд, но лицо Эдвина было непроницаемым, внимание сосредоточено на дороге. Внезапно она заметила, что они уже находятся на территории станции, совсем близко к дому.
— Извини, — пробормотала Леонора. — Не надо было мне спрашивать о Сьюзен.
Он пожал плечами.
— Ты все время хотела узнать.
Остановившись перед домом, Эдвин выключил двигатель и, просидев несколько секунд нахмурившись и постукивая пальцами по рулевому колесу, обернулся и пристально посмотрел на нее.
— В отличие от Микки Стюарта, Леонора, я никогда не вел себя с женщинами непорядочно и не собираюсь этого делать сейчас. Мне не хочется, чтобы ты входила в мой дом с чувством, что подвергаешься там риску. И если тебе кажется, что ты вынуждена поступать против своего желания, я отвезу тебя в какое-нибудь другое место, в какой-нибудь семейный дом...
— Нет. Все в порядке, — запротестовала она, испытывая полный сумбур в мыслях. — Я доверяю тебе, Эдвин. Видит Бог, ты доказал свою порядочность, и мне остается только искренне поблагодарить тебя за все твои хлопоты.
Он кивнул, но взгляд его по-прежнему не отрывался от Леоноры, словно ища в ее глазах хотя бы искру сомнения.
— Я помещу тебя в комнате для гостей. Думаю, что будет лучше всего, если завтра ты поедешь со мной на станцию. Сможешь подняться, одеться и быть готовой позавтракать в половине седьмого?
Леонора чувствовала себя слишком измученной, чтобы спорить о чем-либо.
— Да, если в комнате есть будильник и он работает.
— Я все устрою.
Приняв окончательное решение, он вылез из машины, прихватив с собой чемодан Леоноры, и открыл ей дверь прежде, чем она сообразила выбраться сама.
— Спасибо, — пробормотала Леонора, ступая неверными ногами на землю.
— Хочешь опереться на мою руку? — вежливо предложил он.
— Со мной все в порядке. Я просто устала.
Слишком устала даже для того, чтобы хотя бы попытаться понять, какие чувства испытывает сейчас Эдвин, что думает о ней. В нем было слишком много всего: доброта, заботливость, жесткость и вместе с тем ответственность в принятии решений, умение управлять ситуацией, уважая, однако, при этом мнение других людей.
Леонора и желала опереться на него, и боялась, как бы не дать повода для того, чтобы Эдвин посчитал ее за женщину, описанную Микки Стюартом, позволившую, к примеру, переспать с собой вчера, чтобы получить защиту сегодня.
Хотя это было совсем не так.
Оставалось надеяться, что Эдвин понимает, что это была лишь неконтролируемая вспышка страсти, спровоцированная его мужскими достоинствами, только и всего. Хотя, по правде говоря, едва ли можно винить его за эти сомнения. В нее было брошено достаточно грязи, что-то обязательно прилипло, и Микки, без сомнения, приложил к этому все старания.
Боясь коснуться Эдвина хотя бы случайно, Леонора держалась на безопасном расстоянии от него. Войдя в дом, они прошли вдоль длинного центрального холла и свернули в отходящий под прямым углом коридор. Пройдя еще немного, он открыл одну из дверей, включил свет и поманил ее за собой.
Комната выглядела очень уютной, старинная медная кровать была накрыта лоскутным покрывалом, гардеробы и шкафы из прекрасно отполированного кедра придавали обстановке какой-то домашний вид. Впустив ее внутрь, Эдвин поставил чемодан у кровати и, подойдя к столику рядом, указал на стоящий на нем будильник.
— Половина шестого тебе подойдет? — спросил он.
— Да. Спасибо.
Заведя будильник, Эдвин указал на расположенную между двумя гардеробами дверь.
— Ванная здесь. Если хочешь, я могу приготовить тебе какое-нибудь горячее питье или...
— Нет. Мне бы только лечь в постель. Спасибо за заботу, Эдвин. Извини, что доставила тебе столько беспокойства!..