Девять жизней (СИ)
***
Ночью мы подошли к складам Сегильи. Поначалу всё было спокойно, ну а потом Чико заметил каких-то людей, пробиравшихся к складам. Он залаял, но ни один пёс не ответил. Люди были настороже — и стражники, и злодеи. Крик, шум, погоня и вспышки. Загорелся пожар в трёх местах. В двух потушили, а третий склад сгорел очень быстро — оказалось, в нём было масло. На коне прискакал комендант. Хмуро глянул на склады и потребовал отчитаться.
Пожарные работали споро, старший из них доложил:
— Огонь дальше не распространился. Трое моих людей пострадали, сбивая пламя. Собак всех отравили. Двух стражников удалось откачать.
— Откачать?
— Их напоили отравой.
Инквизитор мрачно посмотрел на еле живых от отравы и с перепуга стражников.
— Что вы ели и пили?
— То, что нам принесли.
— Кто принёс?
Здесь же оказался человек, ответственный за еду.
— Я всем раздавал хлеб и сыр, никто больше не отравился.
— Так кто вам принёс?
— Простите, сеньор, угостил прохожий немного…
Дон Себастьян отвернулся и бросил:
— Повесить.
— Сеньор! — взмолился старший из стражников. — Это простые деревенские парни! Полуголодные, да ещё и наверняка часть припрятывали для родных!
Старшему достался мрачный взгляд инквизитора, но всё же сеньор де Суэда смягчился.
— Отправить их в помощь сборщикам нечистот, — и занялся другими.
В сгоревшем сарае обнаружили несколько мёртвых тел. Люди оказались зарезаны, видимо после того, как отравлены. Рядом с другими — горючая смесь. Хозяин, сеньор Гильермо Фуэнтес, появился достаточно скоро и стал прикидывать свои убытки. Потом спокойно сказал:
— Могло быть и хуже. Вы, сеньор комендант, приняли меры, опасаясь пожара.
— Кто эти мёртвые люди?
— Троих знаю — мой приказчик и один из охраны. И мой давний знакомый — сеньор Табера.
— Табера? Рамон Табера — подрядчик по строительству башни? — дон Себастьян пригляделся к одному из мертвецов и закусил губу. — Как он здесь оказался?
— Откуда мне знать? — пожал плечами торговец.
— До конца осады вы будете под арестом в здании инквизиции. Стража отведёт вас немедленно. Я буду вести все дела с вашим главным приказчиком, если он не даст повода для подозрений.
Сеньор Фуэнтес даже не удивился, а я побежал в монастырь.
***
Обгоревших пожарных отвезли в госпиталь. Хирургу помогала моя Инес, а бедняжка Хосефа перепугалась от вида ожогов. Неудивительно, бывшая камеристка графини столько времени думала, что её непременно сожгут. Отдохнуть Инес смогла только к полудню, и рядом с ней тут же появился тот самый человеческий кот. Безобразие. Я фыркнул и гордо ушёл.
26. Признания — пока только себе
Уставшая девушка показалась дону Фелису ещё привлекательнее, чем обычно. Ей с утра несладко пришлось, а он уже выздоравливал.
— Сеньорита, благодарю вас.
— Не стоит, сеньор. Я делаю здесь свою работу. Повезло во время осады найти работу.
— Из Хетафе в Сегилью приходят немало.
— Вы сами помните — в наших краях сплошные неурожаи. В Сегилье у меня с десяток знакомых, бывших соседей.
— На вылазке был здоровеннейший парень, Санчо, он жил раньше в предместье. Он, как и вы, из Хетафе?
— Нет, но, кажется, с кем-то в родстве.
— И всё же благодарю, сеньорита. Мне очень приятно наше знакомство.
— Дон Фелис, мне тоже очень приятно.
Девушка слегка улыбнулась, скорее из вежливости, чем симпатии. Инес понимала, что кабальеро испытывает к ней интерес, а ещё понимала: дочери бедного идальго не стоит поощрять интерес кабальеро. Ей и в голову не приходило, что дон Фелис может к ней относиться серьёзно. Впрочем, он не давал повода подозревать его в нечестных намерениях, а потому Инес была вежлива.
Кабальеро тем временем совсем не хотел уходить. Учтивое «очень приятно» его неожиданно взволновало, и дон Фелис решил продлить разговор, вспомнив о чтении стихов на латыни.
— Я не ошибся, всем раненым было полезно лекарство.
— Я и сама была рада.
— Удивительно, даже наш комендант не смутил вас.
— Отчего мне смущаться? Мы не делали ничего дурного, а дон Себастьян в монастыре со всеми очень любезен, даже предупредителен.
— Вы, наверное, единственная в Сегилье девица, равнодушная к дону Себастьяну, — не без удовольствия отметил дон Фелис, и тут ему пришлось удивиться:
— Равнодушна? Как вы можете так говорить?
Кабальеро чуть было не потерял дар речи, глядя на девушку, возмущённо сверкнувшую на него глазами. Чего он не понял? А Инес продолжала:
— Вы знаете — я из предместья. Что со мной стало бы, не прикажи комендант опустить мост и открыть ворота?
Меньше всего дону Фелису хотелось думать, что стало бы с этой прекрасной девушкой, стоявшей перед ним, гордо выпрямившись, попади она в руки пиратам.
«Как же я так оплошал… Она вот о чём…».
— Сеньор, это ведь было только начало! Госпиталь, где я получила работу. Забота о бедняках. Главное — кто поднял тревогу, и кто сейчас защищает город? Если бы я не испытывала восхищение доном Себастьяном, даже благоговение, это было бы вопиющей неблагодарностью с моей стороны. И не только с моей, не так ли, сеньор?
Кабальеро пришлось согласиться. Не подними инквизитор тревогу, дон Фелис, как дворянин, погиб бы со шпагой в руке. Благородный человек смерти не должен бояться, но жить очень хочется. Пока он молчал, Инес закончила свою речь.
— Я до конца дней буду молиться за дона Себастьяна де Суэда.
«Наверное, и мне надо при случае помолиться…» — невесело усмехнулся сеньор и неловко продолжил:
— Сеньорита, простите, я не об этом. Последнее время как-то привык, что дамы к нашему коменданту неравнодушны иначе.
Инес улыбнулась и сказала со смехом:
— Я слишком бедна, чтобы блажить, как знатные дамы.
— Блажить? Вы считаете, повальное увлечение женщин Сегильи сеньором де Суэда, ещё до осады — всего-навсего блажь? — дон Фелис чувствовал себя опять сбитым с толку, хотя ход мыслей Инес ему очень понравился.
— Да что ж вы всё так понимаете… — покачала Инес головой с мягким упрёком. — Дон Себастьян — достойнейший кабальеро. Наверное, даже наверняка, кто-то из дам испытывает к нему глубокие чувства, но так, чтоб все вместе — конечно же, блажь.
Кабальеро опять не нашёл что ответить, а девушка негромко продолжила:
— Дон Фелис, вы мне будто экзамен устроили. Мне нужно работать. Если хотите ещё что-то спросить, спросите сейчас, и больше не будем к этому возвращаться.
У кабальеро остался последний вопрос: «Сеньорита, вы выйдете за меня замуж?», но он не хотел услышать в ответ, что за него тоже будут молиться. Потому, вежливо улыбнувшись, откланялся.
***
Дон Фелис, твёрдо решив добиваться руки сеньориты Рамирес, задумался: он может погибнуть во время осады. А город — остаться, и в нём — благородная девушка без крова, без денег, и неизвестно, как будет с работой. Кабальеро было не всё равно, что станет с Инес в случае его смерти, но уклоняться от боя он не был намерен. Как ей помочь и не задеть её доброе имя? Хорошенько подумав, дон Фелис нашёл выход и в тот же день навестил поверенного.
Старый законник ни капли не удивился, что довольно молодой человек вздумал составлять завещание. Он под диктовку внёс в документ длинный список: родня, слуги, друзья, и под конец: «Почтенной сеньоре Фелисии Ортис, выходившей меня после ранения, завещаю пятьсот дукатов, чтобы она остаток дней могла провести безбедно». Законник и этому не удивился.
— Увы, сеньор де Гарсиа, в такое время случается, что молодые сеньоры упоминают в завещании стариков.
— Надеюсь всё же, — деланно усмехнулся дон Фелис, — что я и живым смогу позаботиться о почтенной сеньоре Фелисии. Право, мне есть за что быть ей благодарным… — а про себя подумал: «За внучку…».
Затем дон Фелис направился в гарнизон получить распоряжения от капитана Энрикеса по поводу своей дальнейшей службы в ополчении города. Дорогой размышлял, под какими предлогами ему уместно появляться в госпитале, не компрометируя сеньориту Инес. С другой стороны, чрезмерная деликатность может обернуться против самого дона Фелиса — наверняка прелесть и достоинство благородной девицы заметил не он один. Впрочем, по этому поводу кабальеро скоро перестал беспокоиться: