Девять жизней (СИ)
— Какое несчастье! Выглядит совершенно здоровой, только тени своей боится.
— Скажу откровенно, сеньора Фелисия, — настоятельница наклонилась прямо к уху моей старшей хозяйки и шепнула: — Эпилепсию дон Себастьян выдумал, чтобы бедняжку не отправлять на костёр. Город болтал, нельзя сжечь графиню, но дыма без огня не бывает, виновата служанка — её и сожгут.
Женщины тихонько поахали, а я вспомнил — камеристка Хосефа Pодригес. Была бы приятной, если бы не настолько пуглива.
***
Люди были в тревоге. Еды было мало. Моя дорогая Инес попросила соседа-мастерового проводить её на рынок, купила крупы, сушеного винограда, чуть-чуть солонины, ещё что-то, насколько хватило денег. Когда мы вернулись, мне тихонько сказала:
— Сразу всё вздорожало в два раза… Будем есть по чуть-чуть, а ты, Негрито, будь осторожен. При осаде и кошек едят, даже, наверное, котов со свидетельством инквизиции. Если осада затянется, я не знаю, что делать… — она тихо всхлипнула. — Мне очень страшно, Негрито… Только бабушке нельзя показать.
Мастеровой зашёл ещё раз и похвастался: его взяли в стражники. Искал взгляд Инес, а моя дорогая хозяйка, помня, что этот здоровяк спас её бабушку, опускала глаза и старалась быть с ним приветливой. Потом попросила её извинить и, с облегченьем вздохнув, побежала исполнять поручение одной из монахинь. Нашу соседку, Хосефу, навестил нестарый мужчина, небогато одетый и очень любезный. Она звала его сеньор Менго и хоть чуть-чуть могла улыбаться. Мужчина старался распрямить сутулую спину и разговаривал с девушкой у колодца, когда в дверь монастыря постучали. Увидев вошедших, Хосефа изменилась в лице, в ужасе побледнела и, не слушая — «Что ты, не бойся», бросилась скорее в свою каморку. Я, взволнован её испугом, осторожно выглянул из своего убежища и несказанно удивился. Как можно бояться моего лучшего друга? Впрочем, я мудрый кот, сообразил: бедняжка не знает, что инквизитор — гроза окрестных разбойников, никогда не обидит ни в чём не повинную женщину, а Хосефу он спас от костра.
Дон Себастьян был так занят, что даже не наклонился погладить меня, только с улыбкой кивнул. Он и пришедший с ним пожилой человек разговаривали с матерью Анхеликой, затем с сеньорой Фелисией, а после мой друг скользнул взглядом по моей драгоценной Инес. Сразу отвернулся к сеньоре Фелисии, её выслушал — вновь посмотрел на Инес, немного внимательнее, без улыбки, кивнул. Она в ответ поклонилась ему, чуть присела, как принято у местных девиц, а он опять отвернулся. Неужели моя Инес ему не понравилась? Не верю, так не бывает, здесь есть загадка!
Люди приходили ещё и ещё. Важный старый сеньор пришёл с доньей Эстрельей, но оставил её на попечении одной из монахинь, а сам долго разговаривал с новым комендантом. Заплаканная перепуганная графиня только издалека смела смотреть на мужчин, и потихоньку, глядя на любимого человека, забывала страхи и слёзы. Всего четверть часа, и вдовушка засияла улыбкой, а дон Себастьян ей лишь слегка поклонился, не подходя, так же сдержанно, как поклонился Инес. Мне вдовушку стало жаль, хоть она глуповата, и, конечно, сравниться не может с моей храброй хозяйкой. Я к ней подошёл, а бедняжка графиня, не смея приблизиться к дону Себастьяну, была счастлива коснуться меня. Увы, не догадалась снова оставить монету.
Вскоре отец женщины направился к выходу, обнял дочь, а она прошептала:
— Папа, что с нами будет?
— Посмотрим. Сегилью есть кому защитить.
— Дон Себастьян нас спасёт?
— Будем надеяться, дочка. Поедем домой.
Они ушли. Напоследок графиня посмотрела на моего друга с нежностью и надеждой, а он сделал вид, что не замечает её внимания.
17. Старая башня, припасы
Я решил проведать своих необыкновенных друзей, пока кошек не начали ловить на еду. Увы, сеньора Пепита едва ли смогла выбраться из предместья, но я надеялся — мовры не станут ловить мышей. Сеньора Карлита пожаловалась мне об аресте своего друга и улетела отнести записку его жене. Дон Бенито не пожелал меня слушать — был обижен на новый арест герцога, зато Чико охотно поведал о делах в городе.
— Изменники хотели взорвать обветшавшую башню, но дон Себастьян нашёл их тайник.
— Превосходно!
— Не так всё просто. Под старую башню могут устроить подкоп. Пойдём поближе, посмотрим.
Чико привёл меня к башне. Даже мне, простому чёрному котику, было видно — ей нужен ремонт. Я стал бояться, что на меня упадёт камень, был осторожен и слушал, как мой друг очень серьёзно разговаривал с пожилым человеком благородного вида.
— Сеньор Маттео, что о подкопе?
— Именно здесь его могут сделать. Под крепостью смыкаются два огромнейших валуна, между ними — щебень и грунт. За двадцать лет без войны ров оказался полузасыпан, а домики и сады предместья скроют минёров из вида.
— Контрподкоп?
— Срочно. Но при условии обязательно вывести его за пределы стены и укрепить свод. Непременно привезти сюда, что можно: камни и брёвна на случай, если придётся заделать пролом.
— И артиллерию. Мовры наверняка здесь предпримут атаку, даже если для маскировки начнут с другой стороны. Возможно, решат поджечь спрятанный порох своими пушками.
— Мовры, боюсь, подкоп уже начали.
— Пока мы не начали контрподкоп, на стены поставим чаны с водой. В подвале стражники дежурят круглые сутки. В контрподкопе будут дежурить аркебузиры.
— Советую привести сюда смышлёного пса. Он может заволноваться раньше людей. Помнится, у отца Николаса есть подходящий.
Я обернулся к своему рыжему другу:
— Чико, ведь он о тебе?
— Наверное. Я с людьми держу ухо востро, но не хочу, чтобы в крепость ворвались мовры.
— Пойдём, может, тебя узнает почтенный сеньор архитектор.
Мы подошли, и старик действительно узнал Чико. Обрадовался ему, потрепал за уши, а потом увидел меня и удивился.
— Смотрите-ка, дон Себастьян, Чико пришёл вместе с вашим котом. Где это видано — кошки в дружбе с собаками!
Серьёзность слетела с лица моего друга, он весело рассмеялся:
— Рыжий кот в нашем замке в своих проделках всегда верховодил собаками.
Присев, дон Себастьян меня почесал за ухом, а Чико погладил.
— Ну что, друзья мои, Рим спасли гуси, а Сегилью спасут кот и собака.
Если б я мог, я ему б рассказал о воронах и чайках.
***
Срочно требовалась бригада строителей. На вопрос, кого из подрядчиков лучше выбрать, сеньор Маттео махнул лишь рукой:
— Все одинаково воры.
— Все сейчас под арестом.
— Мой совет — бросьте жребий.
Лучший способ дон Себастьян не придумал, велел привести арестованных в допросную инквизиции и объявил им:
— Нужна бригада. У меня нет причин подозревать кого-то из вас больше или меньше других. Вас как раз шестеро. Встаньте в ряд. Я подброшу игральную кость. Кому выпадет — займётся срочным ремонтом башни, детали на месте. При хорошей работе я закрою глаза на воровство, если не было прямой измены.
Мастера все, как заворожённые, следили за кубиком, решавшим судьбу. Победитель был счастлив и стал заверять инквизитора в своей готовности, преданности и благодарности. Тот остановил его жестом руки, приказал остальных продолжить держать под арестом, а подрядчику, которому повезло, сеньору Рамону Табере, велел через час привести своих людей с инструментом к обветшавшей башне, и добавил: кроме строителей, потребуются землекопы.
***
Штурм начался после полудня, когда в крепости его в этот день уже и не ожидали, хотя были всегда наготове. Пираты напали стремительно. Корабли маневрировали и обстреливали крепость, а мовры бежали в атаку, волокли катапульты, пушки, стенобойные орудия, лестницы. Защитники крепости приготовили достойный ответ и действовали слаженно. Изменники, того не желая, оказали крепости большую услугу: пороха стало достаточно, и канонирам удалось нанести урон кораблям. Стены Сегильи выдерживали удар артиллерии, а катапульты успешно отгоняли людей. Но комендант подозревал — главный удар придётся на башню, и он не ошибся.