Девять жизней (СИ)

Вот остался лишь главный разбойник — дон Стефано Аседо дель Соль. Он был дворянином и перед смертью храбрился: выпрямил спину, скорчил гримасу, которая казалась ему улыбкой, жадно дышал, лицом ловил последние в его жизни лучики солнца. Пока глашатай громко зачитывал приговор и называл преступления, обречённый на казнь человек обвёл глазами толпу, встретился взором со своим обвинителем — и не смог от него оторваться. Это было ошибкой. Как раз прозвучали ужасающие подробности главного преступления дона Стефано — убийства целой семьи. Дон Себастьян, сначала встретив взгляд преступника равнодушно, сжал губы, нахмурился, глаза его потемнели — и бесконечное, обжигающее презрение придавило душу приговорённого. Разбойник ссутулился, опустил потухший взор и упал бы, не придержи палач его за плечо. По толпе прокатился вздох разочарования — от благородного кабальеро ожидали большего мужества в его смертный час. Зрелище близилось к своему финалу. Преступника поставили на колени, заставили помолиться и положить голову на чурбан. Нелюдимый палач одним ударом снёс ему голову, поднял её за волосы и показал возликовавшей толпе. Меня чуть не стошнило. Я успел лишь увидеть, что дон Себастьян сразу встал и, не оборачиваясь, направился к своему коню, но не заметил, как чей-то слуга, притаившийся рядом со мной, быстро протянул ко мне руку. В мой загривок вцепились грубые пальцы. Я оказался в мешке, пытался кричать, вырывался, но на площади из-за шума никто не. обратил никакого внимания на похищение чёрного кота со свидетельством инквизиции.
***
Темноты в моих глазах не было, меня просто в мешке принесли в незнакомый мне дом. Спеленали мне пасть, лапы, чтобы я не мог убежать и кусаться, и положили на стол у затянутого тонкой светлой тканью окна. Комната в результате была хорошо освещена, но никто бы не смог снаружи в неё заглянуть. Судя по лёгкому ветерку, само окно было открыто. Рядом стоял ещё один стол, стулья, на столе лежали несколько книг и большой металлический поднос. Я не знал, зачем меня сюда принесли, но был до смерти перепуган. Ждал больше часа, но прежде чем пришли похитители дождался дружеской помощи.
Бесценная сеньора Пепита сумела меня найти! Она быстренько пропищала, что о моём похищении и где меня искать ей рассказал Чико, доставил её к порогу, а она сумела прошмыгнуть в дом и обежать одну комнату за другой. Кто и зачем похитил меня, она понятия не имела и не стала терять времени на рассуждения — ей нужно было побыстрее перегрызть мои путы. К несчастью, она не успела полностью меня освободить, когда вошли два человека. Мышь спряталась, а я лежал неподвижно, надеясь — мои злодеи не обратят внимания, что я связан только наполовину.
Узнав вошедших, я так удивился, что чуть не выдал себя. Дон Диего и донья Мария! Что их связывает, главное — я им зачем? Оставалось лишь слушать. Первые же слова начали прояснять мне их замысел.
— Кузен, ты уверен? Пирожница меня обманула?
— Проверим. В таких делах ничего нельзя предвидеть наверняка.
Таааак… с моей помощью эта вредная женщина хочет приворожить моего инквизитора, а родственник ей помогает. Это не больно?
Дон Диего с ухмылкой ко мне подошёл, но не стал приглядываться к моим путам.
— Что, чёрная тварь? Испугался? Ну, ну… ты нам нужен жив и здоров, как твой господин нужен моей драгоценной кузине. Понимаешь? Должен понять, если ты — то, что я о тебе думаю.
Я мигнул, а донья Мария отрывисто выговорила:
— Начнём, наконец?
— Не спеши. Нужно время. Ты долго копалась.
— Думаешь, просто выскользнуть из герцогского дворца?
— Твоя камеристка не выдаст?
— Я ей щедро плачу и кое-что о ней знаю.
— С твоими планами скупиться нельзя. Зажги огонь и дай книгу.
Донья Мария исполнила приказание. Рука её немного дрожала. Герцогине захотелось заглушить страх разговором, и, пока её кузен сосредоточенно листал книгу, она начала тихонько рассказывать.
— Думаешь, это всё — моя блажь? Мой муж, старый пень, а туда же — хочет наследника, — глаза герцогини сверкнули. — Будет ему наследник! — женщина выдохнула и улыбнулась. — Красивый и смелый.
 
— До чего ж ты глупа! — бросил ей мимоходом кузен. — А ещё ругаешь Эстрелью. Сынка де Суэда будет видно за милю.
— Ну и пусть. Герцог сколько протянет? Лет пять, десять от силы, не разберёт. С его роднёй я поссорюсь, а когда они ребёнка увидят, будет поздно вспоминать старые сплетни. А может, ребёнок будет похож на меня.
— Лучше забеременей от лакея. От такого папаши и избавиться будет нетрудно, — посоветовал дон Диего, по-прежнему глядя в книгу.
— И не подумаю! В новом герцоге де Медина будет благородная кровь.
— Своему мужу морочь голову сколько угодно, мне-то зачем? Ты мастерица обманывать даже себя. Просто хочешь этого инквизитора, — и мрачнее: — Как вы все, похотливые глупые женщины.
— А ты хочешь Эстрелью в надежде стать графом Теворой или сохнешь по ней, как мы обе — по де Суэда?
Змеюка сумела его подколоть. Дон Диего оторвался от книги и со злостью ответил:
— У меня хоть бы вместе и желание, и расчёт, а у тебя — только желание.
— Мы родня, пусть и дальняя. Если ты не знаешь моих расчётов, это не значит, что их вовсе нет.
— Вот как? Поделись, дорогая кузина. На полпальца вырастешь в моём мнении.
— Позже.
— Я так и думал, — ухмыльнулся кузен. — Ты поглупела с тех пор, как сама зашивала свои чулки, — он вернулся к своей странной книге.
— У тебя, точно, расчёт в твоей помощи. Кто я буду со своей вдовьей долей? Так, из милости займу уголок во дворце. Мать же наследника — совсем другая персона. И тебе пригодится.
— Зря я, что ли, тебя нарядил хорошенько и представил старому герцогу? Но ты права, без наследника счастье твоё ненадолго. Вот, нашёл!
Донья Мария глянула в книгу через плечо своего опасного родственника и испуганно спросила его:
— Что это? Мы договаривались не об этом!
— Твой приворот подождёт. Я не хочу потерять сокровище, которое сегодня добыл, — отмахнувшись от женщины, дон Диего достал из мешка окровавленную рубашку.
Запах недавно запёкшейся крови заставил меня плотней прижать уши, а донья Мария, с трудом подавив крик, побледнела как полотно.
— Рубашка с кровью Аседо! Что ты хочешь с ней сделать?
— Исследую, сохраню, как написано. Может быть, использую как оружие.
— Оружие?! — она завизжала. — Такое оружие можно использовать только против убийцы! Тебе ведь не палач нужен! Не смей!
— Не смей что? — издевался над ней дон Диего. — Что ты мне сделаешь, неумелая ведьма?
Женщина всхлипнула. Я бы её пожалел, если б не понял — уродливый негодяй что-то затеял против моего друга, а донья Мария не сможет ему помешать, даже если попробует.
— Ну, не хнычь… — колдун будто смягчился, всё-таки родственник. — Я никогда не трачу силы без цели. Дон Себастьян мешает моим планам, а лично против него я ничего не имею. Отвлечёшь его от Эстрельи — и мне будет незачем вредить ему ворожбой. Тебе — дополнительная причина стараться со своим приворотом и женскими чарами, если не подействует приворот.
Обессиленная герцогиня присела на стул в уголке и сквозь слёзы наблюдала за колдуном, охотно пояснявшим каждое открытие при исследовании рубашки, которую внимательно рассматривал над огнём, пахнувшим травами, посматривал в книгу, принюхивался.
— Аседо наверняка в последний миг своей жизни испытывал ненависть к тому, кто отправил его на эшафот.
— Страх он испытывал. Ужас. Весь город видел, как он обмяк. Дрянное оружие, — приободрившись, ехидно вставила герцогиня.
— Верно, — с досадой буркнул в ответ дон Диего. — Кто бы подумать мог, что он перетрусит!
— Зря посмотрел в глаза де Суэда.
— Этот наглец и без всякого колдовства умеет произвести впечатление.
А то я не знаю! Кажется, колдун понапрасну добывал сокровище, оказавшееся фальшивым. Ура.
Но негодяй не сдавался.
— Крови много. Посмотрим, что ещё она сохранила. Можно воспользоваться чувствами, бывшими раньше.