В постели с дьяволом

— Сволочь! — прошипела я.
— Какого черта? — выругался он.
Я замахнулась снова, но он вовремя увернулся. Он рванулся было ко мне, но я отскочила.
— Ты убил Стива! — выпалила я, наконец-то произнеся это вслух. — Ты убил его! Сукин сын! Ты убил его! Убил!
— Ты совсем рехнулась?
— Я расскажу! Я всем расскажу, что это ты сделал!
Он бросился на меня, зажимая, словно в тиски, и повалит на кровать. Я яростно отбивалась, словно от этого зависела моя жизнь, словно это было самое последнее, что я могла предпринять. Я брыкалась и кричала, царапалась и кусалась, а он отбивался, пытаясь меня скрутить.
И хотя я дралась с безрассудной отвагой, силы были неравными, и вскоре я за руки и за ноги оказалась привязана к кровати, с кляпом во рту. Я плакала, дергалась, проклинала его на чем свет стоит.
Мне было приятно видеть его запыхавшимся, он явно не был готов к такой схватке, недооценил мою прыть. Он уселся на корточки и пригладил растрепанные волосы рукой. Из одежды на нем были только джинсы, его обнаженная грудь резко вздымалась и опускалась и блестела от выступившего пота.
Он наклонился ко мне совсем близко, его внушительные габариты выглядели весьма устрашающе, гнев он больше не сдерживал.
— Ты сумасшедшая, и с каждым днем твое безумие растет.
Он улыбнулся, довольный тем, что заставил меня сорваться, привел в полнейший упадок, как и планировал с самого начала.
— Надо было посадить тебя под замок еще пару месяцев назад.
Я глядела на него с нескрываемой ненавистью и злобой, хотя сознание уносилось за пределы разума. Я отчаянно хваталась за обрывки реальности, но наркотик был чрезвычайно сильным. Волосы торчали у него из головы, как толстые канаты, отдельные пряди извивались, как будто это были змеи. Лицо исказилось в страшной гримасе, глаза горели красным пламенем, и он выглядел как дьявол, восставший из преисподней.
Я посмотрела на тумбочку, он проследил за моим взглядом и рассмеялся.
— Не знаю, что тебе там померещилось, Мэг, но сейчас там ничего нет. Ты сорвалась с катушек и медленно утопаешь в своем безумии. Когда же ты наконец это поймешь?
Он выдвинул ящик и начал показывать мне разнообразные предметы. Я не могла увидеть весь ящиком целиком, но похоже, там не было ни CD-плеера, ни дисков, ни телефонов, в то время как я была абсолютно уверена, что видела их там. Я напала на него, сжимая один из телефонов в руке. У него на виске даже след от удара остался.
Он слез с кровати и пошел к выходу.
— У нас гости. Я сейчас приду.
Я попыталась вырваться, выплюнуть кляп, но освободиться никак не получалось. Я была в бешенстве, но постепенно переставала понимать из-за чего. Наркотик сглаживал острые углы, заставлял забыть, вызывал сомнения.
Казалось, его не было целую вечность, а может, всего пару секунд. Мне показалось, что вместе с ним в комнату зашли еще какие-то люди. А может, и нет. Я уже ни в чем не была уверена. Последнее, о чем я успела подумать, — это чтоб наркотик или что он там мне давал, не разрушил окончательно мой головной мозг. Я не раз слышала о том, как люди, принимавшие ЛСД или «ангельскую пыль», сходили с ума и больше в себя не приходили. Что, если он сделал то же и со мной?
Я много часов провела в каком-то мареве. Порой мне начинало казаться, что я не сплю, но потом все-таки приходила к выводу, что мне все снится. Когда я пыталась сосредоточиться, стены начинали двигаться, вокруг плясали черти. Я не могла дышать, и мне постоянно казалось, что я вот-вот умру от удушья.
Я видела Кимберли, и Эдриана тоже. Может, они оба здесь были, а может, никого и не было. Одно я знаю точно: кто-то занимался со мной сексом, снова и снова, но это мог быть и Джордан, хотя, помнится, он в это время стоял за камерой и снимал.
Я была за гранью восприятия, меня ничто не трогало, и когда ночь сменило утро, я обрела долгожданный покой: мир перестал вертеться, стихли шорохи и скрипы, странные видения исчезли.
Вокруг вдруг стало очень тихо, и я наконец забылась тяжелым сном.
 Глава 28 
 
 
Когда я проснулась, то далеко не сразу поняла, где нахожусь. Несколько минут смотрела в потолок, потом на запертую дверь. Это была крошечная комнатка, в которой не было ничего, кроме стула и узкой кушетки, на которой я, собственно, и лежала.
Я решила, что это была кладовка рядом с кухней. Джордан, наверное, специально выбросил все лишнее и поместил меня сюда. Значит, теперь это моя тюремная камера?
Видения прошлой ночи — по крайней мере, надеюсь, она была одна, — промелькнули перед глазами. Я отогнала их, боясь увидеть вблизи те образы, которые упорно лезли в голову. Большей частью они напоминали кошмарный сон, поэтому не было ни малейшего желания воспоминать, что произошло.
На мне была пижама, еще он дал подушку и одеяло. От меня не пахло потом или сексом: по всей вероятности, меня еще и искупали.
Я осторожно села и поставила ноги на пол, благо он наконец-то обрел устойчивость. На цыпочках я подкралась к двери и покрутила ручку. Как я и предполагала, дверь оказалась заперта. Я прижалась к ней ухом, но не услышала ни звука.
Я вернулась к кушетке, упала на бугристый матрас и свернулась клубочком, натянув одеяло до подбородка.
Гробовая тишина меня пугала. Мне не нравилось то, что происходило, когда Джордан бывал дома, но что, если он вдруг куда-то уехал, скажем, на месяц, а я тут умру с голоду? Что, если он шел по улице и его сбила машина? Никто не знает, что я сижу здесь взаперти, и никто не поспешит ко мне на помощь.
Я постаралась не паниковать, сохранять спокойствие и хладнокровие. Постаралась вспомнить все, что могла, о той газетной заметке, в которой описывалось убийство, о том, как я нашла вещи Стива у него в тумбочке. Я абсолютно уверена, что видела их. Это было на самом деле. До сих пор чувствовала пластиковый корпус телефона, зажатого в руках, которым я ударила Джордана.
Конечно, всегда оставалась вероятность того, что все эти предметы на самом деле не имели к Стиву ни малейшего отношения, что Джордан специально положил их в ящик. Джордан мог таким образом попытаться меня напугать или убедить в том, что я сумасшедшая. И все же я уверена, что это были вещи Стива.
Они были у Джордана, и он хотел, чтобы я об этом знала. Это было всего лишь еще одно жуткое измывательство, способ помотать мне нервы.
Я долгие часы пролежала на кровати, то засыпая, то резко просыпаясь. Наконец из коридора донеслись приглушенные голоса и осторожные шаги. Я сделала глубокий вдох. Я была на грани. Если Джордан сейчас затолкает таблетки мне в рот, не дав поесть, заставит заниматься сексом, это будет последней каплей — мой мозг просто взорвется. Ему даже не понадобятся больше галлюциногены.
Он открыл дверь и встал на пороге с каким-то мужчиной, которого я никогда прежде не видела. Словно меня здесь не было, они стали перешептываться обо мне, причем в разговоре мелькали такие слова, как «шизофрения» и «маниакально-депрессивный». Мужчина сказал, что у меня уже возраст не тот для таких заболеваний, но, имея дело с психикой, никогда не знаешь точно, на что способен мозг.
Захотелось рассмеяться. Получается, мне уже поставили диагноз? Человек, которого я никогда прежде не встречала, уже успел объявить меня сумасшедшей?
Наконец они осторожно приблизились. У Джордана после нашей схватки остался синяк на виске и царапины на щеке. Признаться, я была довольна, что ему так крепко от меня досталось.
Мужчине, которого привел Джордан, было чуть за пятьдесят, круглолицый, лысеющий, одетый в серый костюм… В руках черный саквояж, на шее стетоскоп. Доброе лицо и внимательный взгляд. Мужчина быстрым внимательным взглядом оценил скудную обстановку комнаты, кушетку и меня на ней в позе эмбриона.
Джордан провел рукой по моим волосам. Он прямо излучал заботу, был воплощением благородства и сочувствия. Я увернулась, а он лишь смиренно вздохнул — просто примерный семьянин, взваливший на себя такой крест, участливый муж, которому досталась неблагодарная жена.