Котастрофа в Дэйноре

Особняк Сумеш – одна из достопримечательностей Дэйнора. Теперь стало модно увлекаться старинными домами, находить в них особенную красоту и стиль. На мой неискушённый взгляд, здание, выстроенное во времена, когда воду качали механическими насосами, а подогревали в котлах, ничем не отличается от остальных. Но знатокам виднее, они обсуждают древнюю кладку и ручную работу, словно жильцам не всё равно, мастер ли выкладывал мозаику годами или маг создал за час. Перед домом невысокая ограда и полоска ухоженного цветочного бордюра, который госпожа Сумеш охраняет более ревностно, чем иная непорочная девица свою репутацию.
– Сюзи, она так и сидит в той же позе, – тянет меня за рукав Делия. – И не переоделась к вечеру.
Я перевожу взгляд на широкое окно с раздвинутыми портьерами, за которым в мягком кресле восседает хозяйка дома, элегантная и опрятная, с наколкой из изысканных кружев на старательно уложенных седых волосах. На госпоже Сумеш светло-кремовое шифоновое платье, и это на самом деле чертовски странно. Лавия Сумеш принадлежит к тому поколению, которое скорее выпьет уксуса вместо вина, нежели позволит себе вечерний наряд утром или дневной – вечером.
Пока меня одолевают раздумья, Делия решительно открывает калитку и заходит за ограждение. Большинство охранных заклинаний в Дэйноре заменяет колокольчик на двери, который оповещает хозяев о визите гостей и не препятствует им войти. Но когда Делия безжалостно давит бесценные маргаритки госпожи Сумеш, растущие прямо под окном, я в ужасе зажмуриваю глаза. Сейчас с треском распахнётся рама, высунется разгневанная старушка и посулит моей подруге все кары Небесные почище храмового служителя.
Госпожа Сумеш остаётся неподвижна, и это уже не странно, а невероятно! Плюю на маргаритки и присоединяюсь к Делии. Подруга уже вовсю тарабанит пальцами по стеклу.
– Госпожа Лавия! С вами всё в порядке? Вы хорошо себя чувствуете?
– Знаешь, по-моему, она себя не чувствует никак. – Я всматриваюсь в невидящие мутные глаза госпожи Сумеш и застывшее лицо с тонкой сеточкой припудренных морщин. – То есть вообще больше ничего не чувствует.
Делия недоумённо поворачивается ко мне.
– Что ты хочешь сказать?..
– Что она мертва… Только не ори!
Предупреждение опаздывает. От высокого «А-а-а!», которому позавидовала бы оперная примадонна, врассыпную разлетаются в панике воробьи с деревьев. Вопль тут же на разные голоса подхватывают все окрестные собаки.
– И что теперь делать? – испуганно спрашивает Делия.
– Уже ничего. – Я прислушиваюсь к начавшейся вокруг суете. Где-то хлопают двери, перекликаются взбудораженные соседи. – Сейчас здесь соберётся вся Кленовая улица, и кто-нибудь разумный догадается связаться со Службой Правопорядка.
– А ты уверена, что Лавия умерла? – Делия расплющивает нос об стекло, стараясь рассмотреть подробности. – Может, она в глубоком обмороке.
– Когда в обморок падают, глаза закрывают, – просвещаю я подругу.
– Откуда мне знать, я никогда не теряла сознание, – ёжится Делия.
– Я тоже не теряла, зато газеты читаю. У тебя устройство связи с собой? – интересуюсь без особой надежды.
– Дома осталось, – вздыхает она. – Кто ж думал…
Это точно. В кои-то веки сердечное чутьё Делии не подвело. Старушка отправилась к Всевышнему весьма экстравагантным образом – прямо в кресле, где она провела последний год, так сказать, на боевом посту. А нам, обнаружившим тело, даже представителей Службы не вызвать и в свидетели не попасть. Вот почему так? Ты каждый день надеешься, что случится хоть что-нибудь, отличающееся от бесконечной рутины, но когда это происходит, то обязательно в самый неподходящий момент.
– Добрый вечер, – уверенный бас господина Вéйзаха заставляет Делию резво отпрыгнуть от окна. – Что случилось? Почему вы кричали?
– Здравствуйте, господин Шéрмар, – на лице подруги расцветает ослепительная улыбка.
Шермар Вейзах приятный молодой человек и отличный целитель. Если бы у него не было жены с полным отсутствием чувства юмора и двух чудесных карапузов, я бы тоже ему улыбнулась. А так… Инстинкт самосохранения у меня развит куда сильнее, чем у Делии, а у госпожи Вейзах язык напоминает жало ядовитой змеи. В этом она похожа на прочих замужних дам, хотя до свадьбы казалась вполне милой доброжелательной девушкой. Наверное, в Дэйноре существует тайный клуб жён, где умудрённые опытом счастливицы обучают остальных, как защищать своего благоверного супруга от посягательств коварных претенденток.
 
– Господин Вейзах, нам показалось подозрительным, что госпожа Сумеш сидит в одной позе с самого утра, – объясняю представителю Службы Правопорядка. – Похоже, она мертва.
Вейзах оглядывается на успевшую собраться перед домом небольшую толпу из соседей, переводит взгляд на окно и хмурится.
– Разберёмся. Прошу вас сохранять спокойствие.
Да мы вроде его и не теряли – спокойствие-то. Госпожа Лавия Сумеш прожила долгую и достойную жизнь, сто лет ей исполнилось давным-давно. Нашим с Делией родителям так не повезло.
Господин Вейзах несколько раз добросовестно жмёт кнопку звонка, выдерживает паузу и заходит. Двери в Дэйноре никто не запирает – зачем? Соседка может принести вам свежеиспечённый кексик и оставить на кухне, или сосед вернёт одолженный журнал. Мы с Делией прилипаем к окну, не оставляя маргариткам ни одного шанса уцелеть. Через стекло видно, как целитель заходит в комнату, осматривает сидящую в кресле хозяйку, ищет пульс, проверяет дыхание и реакцию зрачков на свет. Затем закрывает покойной глаза и нерешительно застывает рядом. Спохватывается, подносит к губам устройство связи, что-то говорит.
– Точно, умерла, – вздыхает Делия. – Сюзи, а кому теперь особняк достанется? У Лавии родственников нет.
Задумываюсь.
– В подобных случаях пишут завещание. Служба Правопорядка установит факт смерти, затребует документы и огласит последнюю волю. Может, госпожа Сумеш всё Храму пожертвовала. Или Музею.
– Или приюту для сирот, – предполагает Делия. – Эх, были бы у меня деньги, я бы её дом купила! Он такой красивый, особенно эти ирисы, что в орнаменте на фасаде.
Пустые мечтания подруги прерывает Инéса Лозьé, соседка госпожи Сумеш, подкравшаяся к нам незаметно и бесшумно. Как у этой госпожи при её необъятных размерах получается ступать настолько тихо – необъяснимая загадка. Вторая загадка – существует ли на свете то, что не вызывает у неё недовольства. Ни один скандал на Кленовой улице не обходится без её участия: то кошки грядки роют, то собаки поздно лают, то соседи громко дышат.
– Прибрал Всевышний гордячку нашу. – Голос у госпожи Лозье соответствует объёмам – слышен на другом конце улицы. – Пожила, пора и на Небеса. Не иначе, в те времена родилась, когда по Дэйнору на лошадях катались.
– Она не такая старая, – моментально ощеривается Делия. – Прошлой осенью сто десять лет отмечала.
Госпожа Лозье, наша с Делией ровесница, снисходительно улыбается.
– Зато жить до двухсот, верно, собиралась. Сколько я ни уговаривала, свой драгоценный особняк продавать отказывалась наотрез. Теперь-то его обязательно на продажу выставят.
– Это мы узнаем, когда объявятся наследники, – уточняю я. – Может, из него музей сделают, как в Хэйзаре.
Тем временем в гостиной госпожи Сумеш открывается портал с россыпью изумрудных огоньков по краям, из которого величественно выступает господин Герг Бежу́, милейший благообразный старичок с шапкой кудрявых белоснежных волос и розовыми, словно у ребёнка, щеками. Вейзах позвал мага?..
– Ой, а почему там маг? – озвучивает мои мысли Делия.
– Так положено, – важно объясняет госпожа Лозье. – Умершего обязательно должен освидетельствовать маг, он же и выдаёт заключение о причине и точном времени смерти… Надеюсь, цена на дом не окажется завышенной. Не хотелось бы выходить за пределы отложенных ста тысяч.
Упоминание о сотне тысяч нагоняет на нас с Делией уныние. Такая куча денег нам даже не снилась. Подруга возвращается к наблюдению за происходящим в комнате, я искоса рассматриваю пышное платье Лозье и её безвкусные золотые украшения. Перетянутые кольцами пальцы похожи на связку колбасок в оболочке, толстая цепь на шее напоминает деталь старинного механизма. Для чего ей особняк Сумеш? Знакомым хвастаться? Оценить его безупречные пропорции Лозье вряд ли способна.