Морозов. Истинный маг (СИ)

Тут за домами в районе шахт началась какая-то суета. Из харчевни выскочил наш лекарь и побежал в ту сторону. Опять что-то случилось на шахтах. Здешние шахты опаснее простых рудных шахт, начиная с землероев, прорывающихся внутрь, заканчивая самой рудой. Землерои — достаточно крепкие жуки, простым шахтёрам сложно с ним справиться, опасность они представляют ещё тем, что вызывает обрушения в проходах. Ампир же относится к тем магическим рудам, что способны менять форму как угодно и запоминать её, и эта её универсальность оказалась весьма кстати, чтобы объединять её с более мощными источниками магической силы, потому эта руда расхватывается производителями артефактов как горячие пирожки. Проблема только в том, что эта руда иногда, пусть и редко, сама произвольно меняет форму, разрезая то, что окажется на пути, и порой это может оказаться чья-то рука или нога, а может и голова. Такое случается с рудой до тех пор, пока её не отделят от стены.
Тем не менее работяг в шахтах хватает, здесь им платят, и за риски, в том числе, доплачивают. И варианта найти что-то лучше также нет, в этом плане все миры, видимо, одинаковы.
Твою ж мать, я уже во всём здесь разбираться начал! Засиделся тут, пожалуй, пора двигаться дальше, подумаю об этом на досуге.
Я спустился со стены и направился между домов к шахтам, решил глянуть, что у них там случилось, всё равно делать пока нечего. Высокий, крепкий мужчина лет пятидесяти в монашеской рясе, покрытой металлическими нашлепками, превращающими обычную тряпку священнослужителя во вполне себе неплохую броню, обхватывающую немалых размеров живот, крепкая, окованная металлом дубина в правой руке и чуть дымящееся кадило в левой, от которого отчетливо фонит магией — отец Аббакум, местный священник и по совместительству главный специалист по местной нежити, за что-то распекал десяток работяг.
— Доброго вам дня, святой отец, — поздоровался я, привлекая его внимание. — Что случилось? Неужто неупокоенные вновь объявились? Или ещё какая беда стряслась?
— Ещё как стряслась! — воскликнул святоша. — Похитили баб с деревеньки — Афросью с дочерьми, Аню, Алёнку, Свету да Снежану!
— Это ж как так? — удивился я. — Куда ж дозорные да маги смотрели⁈
— А вот не знаю! — топнул ногой святой отец. — Я к вашему коменданту ходил, да от меня только отмахнулся — мол, не ворчи, святой отец, небось загуляли где девки али ходят травы магические собирают… А их второй день нету! Да только ж разве этот старый пропойца хоть пальцем о палец ударит ради кого-то, кроме себя любимого⁈
Командир расквартированного здесь четвертого батальона второго Барабинского полка, он же комендант нашей крепостицы, с нашим священником давно и прочно друг друга невзлюбили. Откуда корни сей истории растут никто не ведал — Петр Алексеевич Синицин, пожилой уже чародей в ранге Истинного Мага, сидел комендантом этой крепости ещё с тех времен, когда её защищала лишь рота бойцов. Когда-то давно, по слухам, отчаянный капитан инфантерии умудрился наступить в столице на чью-то больную мозоль — и этот кто-то оказался достаточно высокопоставленной персоной, что бы перспективный и многообещающий офицер и чародей был сослан в самую глухомань Зоны, в места, откуда шансов выбраться своими силами у него практически не имелось… Ибо любые проступки и немилость можно было искупить проливая кровь в Зоне — пять-десять медалей, полученных за реальные боевые заслуги, и о немилости столичных шишек можешь забыть. Таково было негласное правило — нужна же была какая-то мотивация боевым магам, сосланным в эти края, что бы не сидеть в гарнизонах, протирая штаны безтолку.
Вот только Петру Алексеевичу в этом плане не свезло — действительно опасные, заслуживающие хоть какого-то внимания нападения на его зону ответственности не случались с незапамятных времен. Любое количество монстров и нежити, что могло прийти в эти края, спокойно можно было истребить силами имеющегося гарнизона, даже не особо прибегая к магии, и высоких наград за подобные победы ждать было сложно…
 
Наш же священник, отец Аббакум, обитал в этих краях ещё раньше, чем здесь оказался Петр Алексеевич. Много версий есть того, почему эта пара старожилов и основных столпов нашего местечкового общества невзлюбила друг друга — от историй о некой симпатичной вдовушке, чье внимание эта пара не сумела поделить, до рассказов о том, что сей святой отец намеренно приставлен следить за нашим доблестным майором его ворогами из столицы. Слухов и сплетен, в общем, хватало, но лично я правды не ведал, да и не лез в их взаимоотношения — не моё то дело, совсем не моё.
— Ну так а чего от рабочих-то вам надобно, отче?
Судя по лицам работяг, их тоже весьма интересовал этот вопрос. Усталые люди, идущие с обеда вновь вкалывать в шахту, возразить или тем более проигнорировать одаренного магической силой и церковным саном здоровяка, конечно, не могли — тот и сам, почитай, был аристократ, только от церкви. Но и терять время, выслушивая его россказни, тоже не желали — им дневную выработку делать надо, и начальство в качестве оправдания рассказ о приставшем к ним священнике не примет.
Вообще, без прямого указа коменданта вне боевых ситуаций отдавать святому отцу в помощь бойцов было затеей дурной — комбат отыграется не на мне, так на моих бойцах, а этого я не хочу. Да и вообще — надо бы разобраться в вопросе. Конечно, настолько безалаберно себя вести, что бы откровенно проигнорировать подобное происшествие, комендант не будет. Но что для него несколько местных девок из черни? Ну пропали куда — так это не редкость, что уходя дальше более-менее защищенной солдатами территории на поиски даров Зоны, люди пропадали. Месяца не проходит, что бы пара-тройка человек не исчезла… Так что разбирательство дела может начаться действительно ещё нескоро.
По хорошему — и мне бы плюнуть на это дело, ведь женщины, если всё как говорит святой отец, уже наверняка мертвы — либо аномалия какая прибила, или на корм местным тварям пошли. Но месяцы вынужденного безделья, перемежающиеся нечастыми стычками с тварями, постоянными тренировками и бесконечным, осточертевшим укреплением здешней обороны… Я засиделся, и мне было бы в радость занять себя хоть чем-то. И пускай потом комбат сколь угодно ворчит и злится — я здесь всё равно персона временная, отслужу ещё с полгода и будет мне перевод куда-нибудь, где хоть какая-то цивилизация имеется.
— Группу поисковую собрать хочу, — хмуро ответил он. Понимает и сам, что толку с такой группы за пределами охраняемой территории нуль целых, хрен десятых, скорее от бессилия дурью этой мается. — Коль солдаты да их командиры сидят, аки дармоеды, и носа за пределы безопасной земли не кажут, о люде простом забывают — то что велишь ещё делать, сын мой⁈
— А веди меня, отче, туда, где их след обрывается, — предложил я, задорно улыбнувшись. — Вы, люди добрые, идите дальше по делам своим, занимайтесь положенным вам делом… А мы с вами, отец Аббакум, давайте поглядим, какая напасть с нашими девками пропащими приключилась и чем мы им помочь можем.
— Не боишься, что прохвост этот, пиво сейчас в харчевне жрущий, потом на тебе в упрек сие дело доброе поставит? — уточнил поп. — А то, ежели честно, не хочу, что бы у хорошего офицера по моей вине проблемы на службе были.
— Святой отец, вам помощь нужна или нет? — вопросом на вопрос ответил я. — Что потом будет — дело десятое, не ребенок я, за себя отвечу сам, тем более сейчас я свободен полностью и запретов никаких комендант мне не доводил. Так чего ж мы ждем?
  
Глава 2
 
— Нужна, вестимо, — ответил священник, поглядев на меня, потом на работяг. — Я рад любой помощи, ежели ты согласен, пойдём, но нас двоих маловато будет.
— А я ребят из своей роты возьму, — сказал я. — Им всё равно сейчас нечем заняться. Некоторые из них тут уже давно, местность вне крепости получше меня знают.
Осмотревшись я увидел знакомую форму и окликнул одного из солдат моей роты, который удачно подвернулся, пришёл сюда поглазеть на происходящее. Тот, сперва неуверенно, но потом твердым шагом поспешил ко мне.