Ничем не интересуюсь, но всё знаю

Я подошла к Лиде и спросила:
– Если бы Вася увидел твоего нового мужа…
– Он бы меня убил! – воскликнула Лида.
Она была и есть искренний и открытый человек.
Лида в это время снялась в фильме «Трын-трава». Миша – оператор. Он так снял Лиду, делал такие ее портреты, что сразу было ясно: оператор влюблен. Фильм получился теплым и трогательным, он весь был пропитан любовью.
Гитана сидела возле меня грустная, тихая. Больной ребенок не позволял ей радоваться жизни на полную катушку. Алексею жилось легче. У него – профессия. Востребованность. Слава. Всеобщая любовь. А Гитана – один на один со своим несчастьем.
Мы выпили. Она сказала:
– Я думала, что Токарева курит и с перекрученными чулками. А вы молодая и красивая.
Я в тот момент была влюблена. Женщины хорошеют от любви. А еще на мне было серое шелковое платье, подаренное женой посла Швеции. Смешно помнить такие мелочи, а я помню. И того мужика, в которого была влюблена, – тоже помню. Ничего интересного, но любовь зла.
Гитана спросила меня:
– Хотите, вам погадает моя мама? Она настоящая таборная цыганка. Ей дано.
Я сказала:
– Хочу.
Гитана продиктовала адрес, но я не поехала. Зачем знать будущее? Лучше не знать.
По вечерам бурлит сериал, который запустила Гитана. Она выволокла на свет Цивина и Дрожжину. Они и не ожидали такой прыти от восьмидесятипятилетней. Но они ошиблись. Сколько веревочке не виться, все равно совьется в кнут. Или завяжется в петлю. Больно ударит или убьет.
Цивин и Дрожжина – классические старушатники. Маша и Гитана – лакомый кусок. Стоит только руку протянуть. Цивин и Дрожжина – обеспеченные люди. И не молодые. Зачем им новая добыча?
Звери охотятся для того, чтобы поесть, утолить голод. Впрок они не охотятся. А Дрожжина с мужем охотятся именно впрок.
По всей вероятности, удавшаяся афера – это наркотик. Риск впрыскивает в кровь адреналин. Жизнь обретает краски. Но все-таки надо видеть, кого обдираешь до ребер. Даже в криминальном мире есть понятие «беспредел».
Гитана сделала кардинальский ход: позвонила Никите Михалкову. Никита – хозяин жизни. Для него невозможного нет.
Все замерли и ждут: чем кончится? Народ жаждет хлеба и зрелищ, как в Древнем Риме.
С тех пор в человеке мало что изменилось.
Началось расследование.
Выяснилось, что Цивин и Дрожжина черные риелторы. У них пятнадцать квартир, которые они отжали у одиноких стариков.
Сладкой парочке грозит немалый срок по статье «мошенничество».
На телевизионном экране показали Наталью Дрожжину в железной клетке.
Мне стало не по себе. Пожилую женщину, актрису, красавицу посадили в клетку, как серийного убийцу. Она мошенница, но не людоед из американского фильма «Молчание ягнят». Кто-то перестарался.
В конце телевизионной передачи объявили: «Подсудимую отпускают домой под подписку о невыезде». Это значит, что во время следствия она может находиться у себя дома и являться в суд по первому требованию.
Молодой мент, он же полицейский, достал ключ и отворил дверь клетки. Дрожжина вышла аккуратно, по-старушечьи. Она не поверила своему счастью.
– Спасибо! – вскрикнула она. – Спасибо! Спасибо!
Ее лицо осветилось счастьем, глаза сверкали сквозь слезы.
– Я сделаю все, что вы скажете! Я приду по первому зову. Спасибо! Спасибо!
Актриса осознала, что ночь она проведет не в камере с уголовниками, а у себя дома. В своей постели, с удобным ортопедическим матрасом. Утром она примет душ, закутается в турецкий халат и выпьет чашечку кофе, а может, и две.
– Спасибо! – Старая актриса с подлинной любовью смотрела на мента.
Мне захотелось, чтобы Цивин и Дрожжина отделались условным сроком и весомым штрафом. Пусть отдадут назад все, что огребли неправедным путем. Пусть уверуют в Бога и отмолят свои грехи или хотя бы прекратят привычную деятельность.
В чем их ошибка? В жажде наживы. Они захотели больше, чем смогли проглотить. И подавились.
И еще одно: не надо было связываться с цыганкой.
 
Цыгане – это природа. Их не обманешь. Разве можно обмануть утренний туман, дорогу, реку?
Через три месяца Цивин и Дрожжина снова появились в программе у Малахова.
Они обзавелись правильным адвокатом, который грамотно разрулил все происходящее.
Имя этого адвоката – Кучерена. Он находится в первых рядах адвокатуры.
Я помню Кучерену по истории с дачным кооперативом «Рыбник». Ее широко освещали по телевидению.
Кому-то понадобились эти земли. Я даже знаю кому, но промолчу. И этот кто-то начал крушить существующие дома, вышвыривая людей на улицу. Лужков пообещал возместить квартирами, но люди не соглашались. Дом на земле лучше, чем однушка в спальном районе.
Лужков объявил: «Я не люблю жлобов».
Народ вышел с плакатами: «Мы не жлобы», «Жлобы не мы». Их возглавлял молодой белокурый Кучерена.
Лужков обернулся к нему и спросил:
– А тебе-то какое дело? Какая тебе разница?
– Людей жалко, – простодушно ответил Кучерена.
С тех пор он мил моему сердцу.
Цивин и Дрожжина явились на передачу заметно похудевшие. Это их украшало.
В студии, как всегда, стоял хай, все перебивали друг друга. Малахов это любит. Видимо, хай – его фирменный знак: близко к жизни. Орут до хрипоты, перебивают друг друга, ничего не понятно. Такое впечатление, что некоторые скандалисты наняты за деньги, получают горловые. Они стараются до хрипоты, хочется засунуть им в рот кухонное полотенце.
Тем не менее в этом хаосе Кучерена разгреб себе пространство и доходчиво объяснил: невозможно назначить суд, поскольку Гитана Аркадьевна (жена Баталова) не идет ни на какие контакты. Ничего не подписывает. Никому не верит.
Однако Кучерена найдет выход. На то он и Кучерена.
Цивин держит слово с багровым лицом. Жилы надулись от напряжения. Как бы его не хватил удар прямо в студии.
Дрожжина сидела, аристократически бледна. Выделялись глаза, активно накрашенные, буквально японская маска. Она всплакнула, намекнула на плохой анализ крови – угроза рака. Дрожжина – актриса, но здесь она не играла. Действительно, неприятно, когда тебя шельмуют на всю страну и ты сидишь по уши в человеческом презрении. Невозможно выйти из дома. Могут плюнуть в лицо. И все из-за полоумной Гитаны.
Я пришла к выводу. Правда – посередине. Цивин и Дрожжина не такие уж отпетые мошенники, какими их выставили. Но нет дыма без огня. К ним много вопросов. Кучерена разберется.
Что касается Гитаны – все очень просто. Человек – не черепаха, триста лет не живет. Гитане восемьдесят шесть, немало. Пора подумать: на кого оставить свою дочь в инвалидном кресле?
Гитана боится ошибиться. Можно понять: Маша – беспомощна, а вокруг плотным кольцом сидят шакалы и ждут добычи.
Жизнь груба и равнодушна. И никому ни до кого нет дела. Только слова.
Гитана это хорошо знает. Хитро заточенным людям Гитана не по зубам.
Еще одно спорное наследство – Людмилы Гурченко.
Людмила Марковна умирать не собиралась, поэтому завещания не оставила.
Наследники первой очереди: муж – продюсер Сенин и дочь – Мария Королева, медсестра.
Судиться они не стали. Решили разделить наследство полюбовно. Я не вдавалась в подробности наследства, но знаю, что раздел был мучительным. Каждый хотел оттянуть себе кусок побольше.
После смерти Людмилы Марковны Малахов пригласил Машу на передачу «Пусть говорят».
Миру предстала пятидесятилетняя женщина, абсолютно неухоженная. Во рту не хватало половины зубов, под глазами мешки тяжело пьющего человека. От матери – ничего. Чувствовалось – ей нет до себя никакого дела, в отличие от Людмилы Марковны.
 
Примадонна получила от природы тончайшую талию – сорок восемь сантиметров – и прекрасные глаза.
Время шло и несло свои разрушения. Людмила сражалась со временем, как тореадор с быком. Она не допускала следов увядания, делала постоянные подтяжки. Эти подтяжки давали свои осложнения, мышцы уже не держали веки, но Людмила до конца оставалась примадонной и даже в гробу лежала как дорогая кукла. Ей сделал лицо первоклассный стилист, поклонник Людмилы Марковны. Видимо, они договорились заранее.