Сквозь зомби стекло (ЛП)
— Определенно. Но что ты хочешь услышать?
Два его пальца слегка сжали мой подбородок и подняли мою голову, пока наши взгляды не встретились. Коул долго смотрел на меня, молча, прежде чем криво усмехнуться.
— Не бери в голову. Я подожду.
— Чего?
— Тебя. — он прижал мою голову к своей груди… прислонив меня к последней букве «л» в моей фамилии… и прервал зрительный контакт. Поглаживая кончики моих волос, он сказал: — Знаю, что ты любишь задавать тысячи вопросов. Есть ли что-нибудь, что ты очень хочешь узнать?
Я была озадачена этим разговором… серьезно, что он хотел, чтобы я сказала? Все в нем успокаивало меня, заставляя расслабиться.
— Ты знаешь, где бабушка?
— Ранее она проходила мимо, услышала, как ты разговариваешь во сне и решила провести остаток ночи рядом с тобой, на случай, если она тебе понадобится. Я пришел несколько часов назад. Я сходил в душ и отправил ее в ее старую комнату отдохнуть. Она отказывалась уходить, пока я не пообещал позвать ее, когда ты проснешься.
Любимая бабушка. В последнее время она видела так много смертей.
— Я так хочу убить Зомби Али.
— Ты чувствуешь притяжение?
Я знала, о чем он спрашивал.
— Я чувствую их, желания атаковать и питаться, ждущие на границах моего сознания. Мне нужно больше света.
— Да. Так написано в дневнике.
Удивленная, я сказала:
— Ты смог прочитать его?
— Да. Я просидел с этой штукой несколько часов, ничего не добившись, думая о цифрах и символах, о том, что они могут означать, перебирая их в голове, и наконец, внезапно, слова начали проясняться. Я был так поражен, что оглянулся вокруг, чтобы убедиться, что не сплю, и увидел свое отражение. Мои глаза были серебряными.
— Серебряными?
— Да. Как у зеркала.
Зеркала. Интересно.
— Если глаза — это окна в душу, то, наверное, они могут быть и зеркалами. — я сделала паузу. — Как думаешь, что послужило катализатором?
— Может быть, моя полная поглощенность им. Мы — то, что мы едим, верно? Мой мозг определенно поедал этот дневник.
— Что тебе удалось прочитать?
— Отрывок о том, что некоторые охотники обладают способностями, которых нет у других, например, видениями и твоей способностью видеть Линии Крови.
Да, я тоже читала эту часть.
— Потом был отрывок о смерти, чтобы действительно жить, и о том, что тебе нужен огонь, чтобы выжечь из тебя токсин. — он крепко обнял меня. — Я знаю, что ты пробовала это на себе, но я думаю, что твой огонь уже был испорчен. Либо так, либо Зомби Али так же невосприимчива к твоему огню и токсину, как ты становишься невосприимчивой к противоядию.
Вот оно. Второе. Вот он ответ.
— Интересно, что будет, если ты прикоснешься ко мне своим огнем?
— Я думал об этом и не хочу рисковать. Что если это убьет тебя? Испепелит тебя? Я никогда не прощу себе этого.
Что если З.А. умрет, а я выживу?
— Просто… давай не будем отметать этот вариант, ладно?
Он вздохнул.
— Хорошо, но это на крайний случай. Это рискованно, и мне не нравится идея рисковать тобой.
— Большой риск влечет за собой большое вознаграждение.
— Йоу, Мухаммед Али, — сказал женский голос, прежде чем он успел ответить.
Я выглянула, прижавшись к груди Коула, и наблюдала, как Трина, Маккензи и Лукас подошли к моей кровати.
Трина сказала:
— Ты спасла себя и трех слабачек от «Анимы». Не уверена, что когда-либо гордилась тобой больше.
— Эй, — проворчала Кэт.
— Да! Кого ты назвала слабачкой? — потребовала Рив.
— Думаю, она говорила про тебя, — сказал Бронкс.
Он был здесь? Я огляделась и обнаружила, что он сидит рядом с кроватью Рив, и эти двое… о, Боже… эти двое держались за руки. Открыто. Бесстыдно.
Счастливо.
Мистер Анкх, должно быть, смирился.
— Али Белл не играет в прятки, — сказал Лукас. — Она играет в прятки и молится, чтобы ты ее не нашел.
Маккензи улыбнулась.
— Когда Али Белл показывает тебе палец, она говорит, сколько секунд тебе осталось жить.
Коул усмехнулся и сказал:
— Страх перед пауками — это арахнофобия, а страх перед тесным пространством — клаустрофобия, но страх перед Али Белл называется просто логикой.
— О, о. — Кэт взволнованно хлопала в ладоши. — Раньше была улица, названная в честь Али Белл, но ее переименовали, потому что никто не пересекается с Али Белл и не живет. Честно-честно.
Я фыркнула.
— Я слышал, что Али Белл однажды укусила гремучая змея, — невозмутимо сказал Лукас, — но после трех дней боли и агонии гремучая змея умерла.
— Ну, а я слышала, что, когда Али Белл хочет посмеяться, — воскликнула Рив, — она читает Книгу рекордов Гиннесса.
Из меня вырвался смех, но он быстро перешел в кашель. Я не знаю, сколько минут прошло, прежде чем кашель прекратился. Знала только, что забрызгала кровью все свои руки. Неловко.
— Анкх сказал мне, что это может произойти, — сказал Коул. — Зомби-токсин и анти-зомби-токсин, который ты вырабатываешь, борются.
Трина кинула мне тряпку.
— Спасибо. — когда Коул привел меня в порядок, он выгнал ее, Маккензи и Лукаса из комнаты. — Вы тоже, — сказал он Льду и Бронксу.
— Прости, брат, — ответил Лед, и его голос звучал совсем не раскаивающимся. — Я не оставлю Кэт.
Бронкс показал ему средний палец.
— И да, предупреждаю, тебе останется меньше дней жизни, если ты попытаешься заставить меня уйти.
Коул открыл рот, чтобы возразить. Я знала, что он хочет ограничить масштабы моего смущения, и я еще больше поддалась его чарам.
— Пускай остаются, — сказала я. Как могла лишить своих подруг их парней? Я бы возненавидела любого, кто попытался бы отнять у меня моего.
Коул положил свой подбородок на мою макушку, погладил мои волосы.
— Хорошо. Все для тебя.
Бронкс наклонился вперед в своем кресле и закрыл лицо руками.
— Не думаю, что когда-нибудь снова оставлю тебя. Ты была так близка к смерти, Рив, и я ничего не смог бы сделать, чтобы предотвратить это.
Рив провела пальцами по его уху.
— Я выжила. Мы все выжили.
То, как он поднял голову и посмотрел на нее, заставило воздух в комнате потрескивать от осознания.
Это был тот же взгляд, которым Коул часто смотрел на меня. Нуждающийся. Смущенный. Решительный. Немного дикий.
— Мы должны уничтожить «Аниму», — сказал Коул решительно и холодно. — Мы не можем позволить им больше угрожать нам.
— Что будем делать? — спросила я.
Пауза, когда трое парней обменялись взглядами, полными обещаниями.
— Готовиться к войне, — сказал Коул.
Глава 27
Кровавая ванна и прочее
Ребята выполнили свое обещание.
Через несколько дней, после того как я закончила делать уроки, в спальню вошел ухмыляющийся Коул. Был вторник, Кэт и Рив были на занятиях. Бабушка внизу и пекла печенье.
Она не хотела оставлять меня одну, но начинала плакать каждый раз, когда смотрела на меня, и ее беспокойство поглощало тьму, которая клубилась на задворках моего сознания, стуча по едва стоящим барьерам.
Я сказала ей, что мне захотелось чего-то сладкого.
Коул наклонился и поцеловал меня в лоб, его губы были мягкими и идеальными. Я пожалела, что у меня не было сил уложить волосы и наложить тысячу килограммов косметики.
Может быть, хорошо, что из комнаты убрали все зеркала.
— Ты должен быть в школе, — сказала я.
Его ухмылка стала шире.
— В школе неинтересно. У меня есть для тебя сюрприз. — он подхватил меня на руки и понес через весь дом… затем вниз по лестнице и в подвал.
Я принюхалась, ожидая почувствовать запах гнили. Был большой шанс, что здесь завелся зомби. Но нет. Я почувствовала запах меди. Засохшей крови. Я нахмурилась. Затем услышала грохот решетки.
Лед, Гэвин и Бронкс стояли угрожающей стенкой перед одной из клеток, и Коул протиснулся мимо них, чтобы дать мне возможность посмотреть, кто там был…
Итан.