Есть ли жизнь после льда? (СИ)

— Может одеться? — спросил так тихо Егор, чтобы услышала только я.
Недоуменно на него посмотрела.
— Это всего лишь игра, — улыбнулась я Егору и повернулась к ребятам.
— Вот это пресс! — восхитилась Аврора, а я смутилась, не привыкшая получать комплименты от девчонок.
Со всех сторон ребята начали гудеть и даже свистеть. Я не привыкла к таким открытым и смелым комплиментам. В интернете часто что-то писали в комментариях обо мне, но я старалась даже это не читать. Потому что помимо восхищения всегда есть те, кто будет тебя поливать грязью.
Я аккуратно села обратно, а Егор снова присел рядом на край кресла. Почему-то мне показалось, что Егор был чем-то недоволен, а Дима наоборот ехидно улыбался. Я лишь пожала плечами и продолжила играть.
Мне просто было весело. Порой мне казалось, что ребята специально не успевают сказать фразу целиком, чтобы сделать какую-нибудь дурь.
— Хочешь пить или есть? — спросил тихо меня Егор.
За общим весельем я не заметила, как пропустила ужин. Есть действительно не хотелось. Хотя многие ребята действительно ели чипсы, сухарики и запивали газировкой. Такую еду я не ела от слова «совсем», поэтому и не притрагивалась, когда мне предлагали.
— Пойдём, — взял меня за руку Егор, видимо, уставший ждать моего ответа.
Когда мы уходили, в спину нам летели различные фразы и колкости, суть которых была одна:
«Тили-тили тесто, жених и невеста!»
Странно, но мне не было обидно или неловко, скорее смешно. Егор же лишь обернулся и глянул на всех убийственным взглядом, вызывая сначала резко наступившее молчание, а потом взрыв хохота. Егор усадил меня за стол, а сам открыл холодильник и стал изучать содержимое.
— Что будешь? Есть суп, но он не очень вкусный. Могу сделать бутерброды. Есть отваренные яйца, — перечислял Егор.
— Давай яйцо, — сделала я выбор, потому что это было единственная белковая пища, не грозящая мне поправиться.
Егор подавил смешок, но все же достал колбасу, хлеб и яйца, налил чай и поставил чашку со всевозможными конфетами. Я смотрела за его действиями, все время улыбаясь. Для меня ещё никогда не готовил парень, пусть всего лишь мой одноклассник и пусть не совсем готовил, но это было мило.
Егор сделал два бутерброда: слой майонеза и толстый слой докторской колбасы.
— Будешь? — спросил он.
— Нет. Майонез под запретом, — рассмеялась я, — ты это будешь есть?
— Да, зараза, буду, — рассмеялся Егор, — у меня растущий организм!
Я рассмеялась.
— Почему это я — зараза? — притворно возмутилась.
Егор не ответил.
— Тогда я тебя буду называть… — продолжила я, — болваном.
Егор сделал вид, что ему все равно. Сел за соседний стул и откусил смачный кусок от своего шедеврального бутерброда.
— Приятного аппетита, — улыбнулась я и тут же поморщилась, потому что ногу прострелило болью. Так иногда бывает, но в последнее время реже.
— Все в порядке? — сразу уточнил Егор.
— Да, иногда нога резко начинает болеть в местах перелома, — попыталась улыбнуться я.
— Чем помочь?
— Наверное, нужно ногу поднять, — ответила я, а Егор тут же взял стул и поставил рядом. Аккуратно помог закинуть мне ногу на него. Так стало действительно легче. Все-таки перетрудила я сегодня ее.
— Спасибо, — выдавила я и взяла отваренное яйцо в руку.
— Давай на желание? — схватил другое Егор и перевернул острым кончиком в руке, предлагая биться яйцами, как на празднование Пасхи.
— А давай, — подыграла я, — только ничего криминального и пошлого.
Егора смешно закатил глаза. А я поражалась сама себе: никогда ни с кем не спорила, тем более на желания.
— Один раз ты бьешь, второй я, — предложил он, — если ничья, то третий раз твой.
— Как великодушно, — посмеялась я, но согласилась.
Первой ударила я, и скорлупа моего яйца треснула.
— Блин, — вырвалось у меня.
Егор ударил своим по моему, и опять треснуло яйцо в моей руке.
— Ты играл нечестно! — попыталась обидеться я, но не смогла сдержать улыбки, глядя на довольное лицо Егора.
Я молча начала чистить свое побитое яйцо.
 
— Давай свое желание, — сказала я прежде, чем откусила белок от яйца.
— Хлеб? — спросил Егор.
Я мотнула головой. Хлеб я ем только утром, но Егору знать это необязательно.
— Ну? — не удержалась я.
— Я приберегу свое желание на потом, — ответил неоднозначно его, — расскажи, какие планы?
— Какие планы когда?
— На жизнь.
Больная тема.
— Не знаю, — ответила я почти правду, — у тебя?
— Думаю поступать в следующем году в медицинский.
— Ого! — удивилась я.
— Что тебя так удивляет?
— Серьезность выбранной специальности, — ответила я честно.
— А ты куда будешь поступать?
Очередной вопрос для меня без ответа. Планировала поступать в Российский государственный университет физической культуры, спорта, молодежи и туризма, хотела обучаться на кафедре теории и методики конькобежного спорта, фигурного катания на коньках и керлинга. Но теперь, когда мир фигурного катания от меня отвернутся, я не была уверена, что мне стоит идти туда.
— Расскажи лучше, каким врачом хочешь стать? Гинекологом? — предположила я.
Егор рассмеялся.
Мы долго общались вдвоем, возвращаться играть не хотелось. Мне было интересно узнать о Егоре с другой стороны. Он был интересным собеседником. Впервые я не говорила о коньках, льде, фигурном катании и разрушенных мечтах. Мне было легко и просто с ним. Я даже не помню, когда так открыто с кем-то общалась. Мы не касались темы только фигурного катания. Время пролетело незаметно, и только когда одноклассники одним за другим стали заходить на кухню и прощаться с нами, я вспомнила о времени. Найдя в куртке телефон, я увидела три пропущенных от мамы и два от отца.
22:22.
Черт. Надеюсь, я загадаю желание, и оно сбудется.
  
Глава 5
 
Алёна
— Алёна, где ты была? — строго спросила мама, как только я зашла домой.
Она говорила обманчиво спокойно, но глаза выдавали весь спектр эмоций. Она была зла, если не сказать, что в ярости. Но что я такого сделала-то? Подумаешь, опоздала на несчастных каких-то полчаса.
— Мам, не уследила за временем, — спокойно ответила я, хотя пока шла домой, признаюсь, что переживала.
Я вообще не помню, чтобы ругалась с родителями. Как-то не до споров с ними было.
— И это всё? Всё, что ты можешь сказать?! — уже повышенным тоном, едва не переходящим в крик, пыталась вразумить меня мама.
Я стянула кроссовки и пуховик. Устало посмотрела на нее.
— Что я могу сказать? Я не привыкла отчитываться и следить за временем, — ответила я честно.
— Ты пила? — подошла мама вплотную и пыталась что-то унюхать около меня.
— Что?! — возмутилась я, — нет, я не пила. И ты прекрасно знаешь, что мне нельзя. Я все ещё в сборной, так что допинг-контроль никто не отменял!
Это не говоря о томи что мне всего пятнадцать! Мама поджала губы.
— Если это все, то я пойду спать. Устала, — я развернулась в сторону своей спальни и поковыляла, не обращая внимания на пыхтящую маму.
У нас была пятикомнатная квартира, поэтому длинный коридор не позволил мне быстро скрыться в своей спальне.
— Кто тебя провожал? — прилетело мне в спину.
— Одноклассник, — не оборачиваясь, ответила я.
Мне не хотелось грубить, но она уже переходила границы. Что за интерес к моей личной жизни?!
— Он тебя поцеловал! — заявила мама, — первый день в школе и ты уже по мальчикам бегаешь?!
Ее несло, но, видимо, меня тоже перекрыло. Я остановилась, развернулась и зло смотрела на нее.
— Следишь за мной? — самым холодным голосом проговорила я, — ты не имеешь права лезть в мою жизнь!
Не было никакого поцелуя. Егор проводил до дома и обнял, а потом в шутку поцеловал в лоб. Возможно, с высоты девятого этажа так и показалось, но это в любом случае не ее дело. Обида начала разъедать клеточку за клеточкой.