До нескорого, она же (СИ)

— Какой ещё вихрастый дружок? — не поняла я. — У тебя жаргон похлеще моего. То черные, то вихрастые — и все дружки. И с чего это ты меня ждешь?
— Поговорить.
— Опять? — я улыбнулась. Получилось нерадостно. — Никакая нечисть в округе не бушует. Ну а если и бушует, то это уже не моих рук дело и не моего ума забота. Так что же тебе нужно?
— Ведьма, — произнес Яр, заглядывая в мои глаза. — Что произошло?
— А что должно было?
— Если меня не обманывает память, мы расставались если не друзьями, то хорошими приятелями. Но сейчас ты вновь общаешься со мной, как с недостойным внимания.
В глазах Ярослава отразились огни, но не уличных фонарей и окон — огни его затрепетавшей души.
— Потому что ты действительно не достоин моего внимания, — пробормотала я. Яр расслышал, уточнил:
— Честно? Слишком обидно звучит.
— Куда честнее, белый! — взмахнула рукой. — В общем, я тебя предупредила, и теперь делай с этими предупреждениями, что хочешь. А мне пора. Обратно. И не нужно меня ждать, — я взглянула на него. — Наши пути разошлись ещё летом, и если сам ты этого не понял, то вот — подсказываю.
Яр сложил руки на груди и спросил:
— Что на этот раз?
Я опешила, но уже в следующее мгновение взяла себя в руки:
— Все хорошо. Ровно до того момента, пока не появляешься ты.
— Ещё скажи, ведьма, что и та нечисть — моих рук дело.
— А вот теперь обижаться пора мне!..
Ярослав рассмеялся, но я на провокации не поддалась, даже не улыбнулась. Уже собралась развернуться и уйти, как Яр произнес:
— Между прочим, я пытался написать тебе ВКонтакте, Яна Заболоцкая.
— Доступ только для друзей, Ярослав Синицын, — отозвалась я. — Друзья — только черные и обыкновенные люди. Ты ни к тем, ни к другим не относишься. Особенный. А потому…
И я сделала несколько шагов по направлению к особняку.
— У тебя пальто съехало с левого плеча, — прозвучало за спиной.
Я, все-таки поправив пальто, обернулась и уточнила:
— Тебе что, совсем нечем заняться?..
Яр, как доблестный капитан пиратского корабля, стоял у лавочки, будто у штурвала, и смотрел вдаль. «Вдалью» являлась я. Поднявшийся ветер встрепал русые волны на его голове. Темнота подчеркивала правильные черты лица, а серое пальто добавляло глазам глубину.
Красивый, что уж! Но глупый, как пробка. Конечно, родиться и красивым, и умным не каждому удается. Мне вот не удалось ни то, ни другое…
Возвращаться в особняк я не стала. Осторожно прошла около забора, своим любимым потайным путем, в парк. Подышать свежим воздухом. Да-да, просто подышать. К тому же, я не одна была такая дурочка. По парку гуляло ещё несколько черных. Кто-то сидел на лавочках, кто-то задумчиво обходил кусты, будто решал важнейшие вопросы мироздания. Быть или не быть? Верить или не верить? Чувствовать или осознавать?
Было темно и грустно ровно до того момента, пока я не заметила кудри тети за одним из желтых высоких кустов, ещё удерживающих непослушные листья на ветвях. Я почти приблизилась к ней, но потом замерла: тетя стояла там не одна.
Кустик, кустик, помоги и сбереги! Я сжалась и замерла. И вот так всегда: вляпаться, значит, не боюсь, а вот спастись трушу…
Пришлось стоять и подслушивать. Очень некрасиво, но что мне оставалось? Нельзя же просто так взять и уйти, извинившись.
Сквозь тьму и листья тетин собеседник различался плохо, но я смогла разглядеть короткие волосы, явно светлые, и темную, под цвет окружающей среды, куртку. Он был намного выше тети, где-то с Влада. И смотрел на тетю внимательно и сосредоточенно, будто боялся, что упустит хотя бы звук, хотя бы взгляд.
— Ты обещал мне умереть, — вдруг произнесла тетя с горечью в голосе. — Почему же ты все ещё здесь?
— Обещал. Но не обещал не воскресать. Теперь, когда ты все вспомнила, я должен быть рядом. Понимаешь, Наташа?
И было в этой Наташе что-то такое… Что-то такое, заставляющее сжаться даже окаменевшее от боли сердце.
Наташа.
Три слога, но чувств — сколько?..
— Теперь, когда я все вспомнила, ты точно не должен быть здесь, — заметила тетя тихо. — Потому что правда может выплыть наружу. Что ты будешь делать тогда?
 
Мужчина несколько секунд молчал, потом ответил:
— Я придумаю.
— Как глупо…
— Точно. Очень глупо. Глупо было тогда тебя оставлять, смирившись с этой утратой. Глупо было сдаться и не заняться твоим поиском. Время… — на мгновение он замолчал. — Как песок сквозь пальцы. И я не могу позволить себе упустить ещё больше.
— Как видишь, я научилась справляться со всем сама.
— И с сыном?..
— Но ведь…
Последние слова прозвучали, будто в тумане.
И показались бессмысленными, как вся наша жизнь.
Запретный разговор, до того настолько волновавший меня, вдруг перестал иметь всякое значение. Я почувствовала всплеск магии совсем рядом, близко-близко, около души, и закрутила головой, пытаясь увидеть его причину. Вокруг ничего заметного не оказалось, но душа, не желающая успокоиться, сама потянула меня навстречу этой магии. И я направилась за ней.
Я вышла из-за кустов — кажется, какая-то противная ветка злостно хрустнула, разоблачив меня, но мне было без разницы — и побежала в направлении магического всплеска. И я даже не удивилась, когда рядом возник Яр, целый и невредимый, если не считать застрявшего в волосах резного листочка рябины.
Хотя нет. Ярослав затормозил меня на целую секунду. Я спросила у него:
— И что ты тут делаешь? — и заметила следом: — Впрочем, можешь не отвечать.
А потом продолжила путь.
Яр пошел за мной.
Источник магии я обнаружила: им оказалась сияющая чернильно-черная бездна, раскинувшаяся на плитках одной из площадок парка. Диаметром бездна была не больше метра, но сколько силы несла в себе!.. Чернота центростремительно сгущалась, точно смерч, и манила, манила, манила… Я шагнула к ней навстречу и осмелилась бы ее коснуться, позволила бы себя поглотить, но Яр взял меня за запястье, пробормотал:
— Ничего, говорит. Яна?
Я его не слушала.
У меня была бездна, и, как уважающая себя черная ведьма, выбирающая между белым магом и черной магией, предпочтение я отдала последней.
Ещё мгновение, и я бы, резко дернувшись, в нее шагнула.
Кажется, давления не выдержало даже мое пальто — все-таки упало с плеч.
Бездна закручивалась, и вместе с ней все больше путались мои и без того глупые мысли.
Тьма, вечная тьма, ни капли света, ничего…
Но за спиной прозвучало:
— Заболоцкая! С кем ты там?
Я обернулась. К бездне мчалась Вика, уже не настолько идеальная, как в начале вечера — чуть размазалась помада в левом уголке губ. Только этот уголок губ меня тогда и смутил — ничего более.
— Не знаю, — отозвалась я. Обернулась к Яру, флегматично взглянула на его ладонь, обвивающую мое запястье, и полюбопытствовала: — Ты кто?
Яр закатил глаза, но ответил:
— Врач, дорогая.
Прямо перед нами поджидала жертву бездна, но внимание теперь было сосредоточено не на ней.
Этот Яриков дурацкий ответ и его же дурацкая ладонь не остались для Вики незамеченными. Она совсем близко подошла к нам и посмотрела на меня широко распахнутыми глазами. Заметила:
— Ну ты и даешь. Кого ты привела к нам на… собрание? Как он умудрился сюда попасть? И зачем?
— Я жду, — заметил вместо меня Яр. — Жду, пока ваше собрание завершится, чтобы уйти с него вместе с Яной.
— Что?..
Бездна управляла воздушным потоками — они носились возле наших ног и трепали полы одежды. С каждой потерянной секундой — и вправду песок — мне казалось, что бездна бушует все сильнее, и сильнее, и сильнее.
Я вдруг рассмеялась, и Яр с Викой посмотрели на меня. Ведьма уточнила:
— Ну и в чем причина твоего веселья?
Я опустила взгляд, но ничего не ответила.
Уже в следующее мгновение бездна, обидевшись на невнимание, расширилась настолько, что смогла поглотить нас троих.
  
Глава 3. День дольше века
 
Замедленный мир — кисель в голове — пришел в норму через несколько секунд. Кажется, только что мы были на шабаше, а теперь… Мир вокруг изменился, стал плотнее и теплее.