Искатель. 1993. Выпуск №6
— Неужели?
— В самом деле, френч бой моей ж…
— Что дальше?
— Я ответила ему, что не знаю никакого Сан-Антонио, и это чистая правда. Может быть, вы его знаете, а?
— Уже никто никого не знает, — уклончиво отвечаю я. — Что же произошло?
— Я думала, что этот тип задушит меня. Он побелел, как смерть, и заскрежетал зубами.
— Вы не знаете, кто это был?
— Я смутно догадываюсь. Часто видела его вместе с девушкой из Оужалинс Кастл. Молодой аристократишка с гнусной рожей… и с лейкопластырем на бровях.
Сэр Долби! Нет сомнений: человек, разыскивавший меня, был не кто иной, как жених Синтии. Как ему удалось узнать, что Берю находится у мамаши Глэдис? Я поступил опрометчиво, оставив здесь Берю одного. С ним наверняка что-то случилось. Эти негодяи испугались и схватили его. В замке не поверили в мой отъезд… Проклятье! Мой бедный Берю! Вы даже не можете себе представить, кого я лишился! К тому же повышение по службе, считай, было у него в кармане!
— Больше к вам никто не заходил?
— Нет.
— Правда?
— Я же сказала, сопляк!
Тут ее прошибает словесный понос. Она клянется мне, что если я не верю ее словам, то она размажет о мой нос одну часть своего тела, которую я считаю негодной для употребления и которая бы явно не понравилась моему органу обоняния.
На колокольне Святого Шарпиньи трезвонят полночь, час преступлений, в то время как я собственноручно трезвоню в дубовую дверь сэра Долби.
Из болтофона доносится голос грустного сэра:
— Да!
— Это Сан-Антонио.
Слышится рычание. Дверь открывается, и я взбегаю по лестнице наверх. На площадке отражается прямоугольник желтого света. Сын баронета ждет меня. Он в смокинге.
Как только я вхожу в комнату, раздается мужской крик на английском:
— Нет, Фил! Возьми себя в руки!
Но парень не может взять себя в руки и бросается на меня с кулаками.
Вы понимаете, что это уже слишком?
То, что мы при встрече друг с другом сразу начинаем мордобой, стало традиционным, как сама Англия.
Он встречает меня, как зверь, подлым ударом копыта по сестричкам-близнецам, но я успеваю уйти назад, одновременно развернувшись к нему боком, и зарабатываю синяк величиной с бифштекс к обеду грузчика; затем он выписывает мне серию крюков левой-правой.
Я пошатываюсь, я откатываюсь, я теряю равновесие и падаю. В тот момент, когда я хочу подняться, эта аристократическая мразь бьет меня ногой в нижнюю челюсть.
— Фил! Умоляю вас, это не по-джентльменски, — звучит драгоценный голос.
Сквозь туман я успеваю заметить высокого элегантного молодого человека, сидящего в кресле, закинув ногу на ногу.
Сэр Долби не обращает внимания на его вмешательство.
Он снова пинает меня. У меня такое ощущение, будто я провожу уик-энд внутри взбесившейся бетономешалки. Удары сыплются со всех сторон. И бим! И бум! И бам! [56]Я пытаюсь закрыться, но этот гад лупит по незащищенным местам.
Высокий элегантный молодой человек поднялся.
— Фил, меня огорчает ваше поведение. Джентльмен…
Сэр Долби останавливается, чтобы передохнуть. Ваш верный слуга успевает глотнуть три литра кислорода этого года и решает, что пора сыграть свою маленькую партию.
Я рвусь напролом. Первой в ход идет голова. Он принимает мой кумпол под дых и отправляется на пол испытать противоударные качества своих наручных часов.
Я веду себя намного порядочнее, чем он, и сдерживаюсь, чтобы не отоварить его враз, пока он лежит на полу. Я даже позволяю себе красивый жест и помогаю ему подняться, схватив за бабочку смокинга.
Чтобы рука не скользила, я наматываю ее на ладонь, и сын баронета начинает задыхаться.
— Подонок! — рычу я.
Он пытается брыкаться, но я даже не замечаю его потуг. Мощным ударом отбрасываю его к стене. Прекрасная гравюра, изображающая даму, прикрытую веером, срывается со стены и разбивается вдребезги. При встрече со стеной сэр Долби делает «хххап».
Я подхожу к нему, он едва пыхтит. Все же из последних сил готовится снова броситься на меня, но я награждаю его четырнадцатью полновесными оплеухами без дураков в стиле Нелезьхам.
Молодой человек из знатной семьи плывет на ковер.
Я делаю легкий массаж запястья и выполняю несколько гимнастических движений.
— Чудесно, — говорит мой зритель.
Он наклоняет голову и козыряет своим титулом:
— Сэр Постоянс Хагграрант, — представляется он, — лучший друг Филиппа.
— Вам действительно требуется постоянство, — не могу сдержаться, чтобы не пошутить.
И, соблюдая условности, тоже представляюсь:
— Сан-Антонио.
Мы обмениваемся рукопожатием.
— О, так, значит, это вы, — бормочет Хаггравант, хмуря брови.
Его восклицание кажется мне странным. Следовательно, сэр Долби рассказывал обо мне своим друзьям.
В моем собеседнике, высоком светлоглазом блондине, чувствуется порода. Ему нет необходимости демонстрировать свою родословную с ленточкой на шее.
— Почему вы говорите, что «значит, это я»?
— Фил ищет вас с самого полудня…
— Мне об этом уже сказали…
— Он хотел вас убить.
— Он мне об этом намекнул.
— Я думаю, что он вас люто ненавидит…
— Он дал мне это понять.
— Кажется, вы отбили у него невесту?
— Я ее не отбивал, а лишь принял ее, когда она сама упала в мою постель.
Сэр Постоянс Хаггравант улыбается.
— Занятно, — говорит он.
— Откуда вы все это знаете, сэр Хаггравант?
— Фил мне все рассказал.
— А он откуда взял это, высосал из пальца?
— Нет, от бывшего метрдотеля своих родителей, Джеймса Майволдерна.
У меня начинается легкий тик, часы мои делают тик-так, а мое сердце — тук-тук.
— Рассказывайте, вы заинтриговали меня.
— Когда леди Дафни вернулась из Франции в свой замок, у нее не было слуг. Фил, который только что познакомился с Синтией, предложил Майволдерна, чтобы выручить их.
Меня разбирает смех.
— И он поручил метрдотелю следить за мной?
— Джеймс был ему очень предан. Фил ревновал. А ревность толкает на безрассудные поступки, этим грешат даже короли, месье Сан-Антонио. Майволдерн по распоряжению своего бывшего хозяина установил в вашей комнате подслушивающее устройство. Но все напрасно, так как вы, кажется, обнаружили его. Тогда он решил сам пойти к вам и выяснить характер ваших взаимоотношений с Синтией…
— Так! Второй призрак! — восклицаю я. — Вот, значит, в чем дело!
— Извините?
— Да нет, ничего, просто я думаю вслух…
А убавив громкость, говорю себе, что совершил ошибку, подозревая мажордома и сэра Долби в причастности к преступлению. Сэр Долби оказался просто ревнивцем, а Майволдерн — его слугой.
— Сегодня утром Джеймс сообщил ему суровую правду, — шепчет Хаггравант. — Тогда Фил просто сошел с ума. Кстати, вы случайно не убили Фила? — спохватывается он, склоняясь над моей жертвой.
Жених до сих пор не пришел в себя. Бедолага долго будет помнить меня. Его физиономия здорово побита. Брови снова рассечены, нос расквашен, губы разбиты, кожа на скулах похожа на кожуру пережаренного каштана.
Мы вливаем ему в рот Мак Херрел, и он начинает приходить в себя.
— Послушайте, старина, — говорю ему, — я весьма сожалею о случившемся, но вы ошиблись дверью, полюбив Синтию. Эта девушка недостойна вас.
Сэр Долби хочет снова броситься на меня, но мы сдерживаем его.
— Позволю себе заметить, что это непорядочно с вашей стороны, — произносит наставительным тоном сэр Постоянс Хаггравант.
— Дозволю себе заметить, что вы не дали мне объясниться, — говорю. — Я — комиссар Сан-Антонио из французской спецслужбы. Вы можете догадаться, месье, что если я прибыл в Шотландию, то затем, чтобы расследовать чрезвычайно серьезное и важное дело.
На этот раз Долби становится задумчивым и уже не собирается бросаться на меня. Он чувствует, что это не лапша, и, побледнев под своими синяками, ждет.