Соболев. Пробуждение Дара. Том 1. Том 2 (СИ)

Здесь, в этом Богом забытом городке Южной Америки, я вспомнил слова Леры, сказанные во время нашей прогулки по утренней Москве пару недель назад. По сравнению со спокойной и благоустроенной империей, вокруг неё была настоящая нищета и разруха. 
Дорога от военного аэродрома до здания штаба имперских сил разрезала поля, которые вручную обрабатывали местные жители, вокруг я не видел ни намека даже на привычную мне сельскохозяйственную технику, тракторов там или комбайнов, чего уж там говорить о маго-технических харвестерах, которые давно уже заменили человека и любые другиемашины на полях империи. Здесь всё делалось вручную Согбенные крестьяне ковыряли землю чуть ли не мотыгами. Информационная панель нашего бронированного внедорожника показывала плюс тридцать восемь градусов. Вокруг то и дело поднимались маленькие пылевые смерчи, но люди на полях не обращали на них никакого внимания.
Дорога, по которой мы ехали вполне соответствовала тому, что мы видели вдоль нее. Растрескавшиеся бетонные плиты, из которых кое-где проглядывала решетка железной арматуры. В Филадельфию, столицу парагвайского Чако, помимо нас шла целая колонна новенькой военной техники Империи, а вот навстречу нам ехали в основном санитарные машины в сопровождении потрепанных бронемашин и танков. 
Местные, в каких-то древних повозках, запряженных мулами и лошадьми с торчащими ребрами и внутри видавших виды пикапов с грузовиками, пропускали имперские машины и жались к пыльным обочинам. 
И самое главное, всё что я видел вокруг резко контрастировало с тем, что я прочитал в магонете за время полёта. 
Там писали, что Империя пришла в Чако, большой регион Южной Америки разделенный между Парагваем, Боливией и Аргентиной, для того чтобы покончить с наркоторговлей, незаконным клонированием, производством магических артефактов с эффектами оружия массового поражения: химического, биологического и генетического, и прочее, прочее, прочее...
Материалы из магонета говорили о том, что всем этим занимались британская империя и КША с США, которые считали целый континент своим задним двором и не давали странам на нём развиваться. 
Притом занимались этим не государства, а частные компании и корпорации, зачастую формально никак не связанные с правительствами. 
Для того чтобы всё это прекратить и подарить местным жителям процветание, сюда пришла Империя почти десять лет назад. Но точно также как и её противники не сама, а с помощью Частной Военной Кампании Медведевых. 
И вроде бы местные должны быть благодарны своим спасителям. Вот только люди и на полях, и в повозках с машинами смотрели на нас с ненавистью. Да и мои попутчики, а в нашем броневике только мы с Иваном оказались здесь в первый раз:
— Держи Снегирь, как обещал, — сидевший рядом со мной офицер, здоровый такой мужик в форме с шевронами в виде черепа со скрещенными костями, достал из нагрудного кармана какой-то предмет завернутый в носовой платок или подобную тряпку, и, через меня, а я сидел на центральном сидении, передал его второму. 
— Сколько? Тридцать? — откликнулся второй. 
— Ага, ровно тридцать, правда часть из них бабские, но время поджимало, так что пришлось брать что попроще.
— А что там у вас, — спросил я и тут же пожалел. Тот, которого назвали Снегирем, полная противоположность первому, миниатюрный мужчина в форме и очках с простыми стеклами, развернул тряпку и показал, что в ней хранилось. 
Передо мной было ожерелье, можно и так это назвать, из засушенных человеческих ушей. 
— Мы с Барсом поспорили, что он не набьет тридцать туш за три дня. Как видишь, ему удалось, — он повернулся к Барсу, — вот только мы с тобой не договаривались о бабах. 
— Скажи спасибо, что я мелких засранцев не резал, а их там было очень много. 
Услышав это, Иван, сидевший на сидении рядом с водителем, повернулся ко мне, и я увидел, как он жестом попросил меня молчать. Ну, я всё равноне собирался ничего больше говорить, ещё будет время, чтобы наедине обсудить с Медведевым, как и что тут устраивают люди его отца и дяди. 
 
За этими разговорами и мыслями, мы приехали в город. Филадельфия - столица парагвайского Чако казалась ничуть не лучше того, что я уже видел. Это был настоящий город трущоб и лачуг. Во всяком случае на окраинах. В центре я всё-таки увидел каменные здания, но и их состояние оставляло желать лучшего. На большинстве из домов виднелись следы от пуль и осколков, а окна первых этажей чаще всего были заколочены металлическими щитами и досками, и даже на этажах выше красовались толстенные решетки. 
Здание выше трёх этажей нашлось всё одно, если не считать несколько христианских церквей и храмов богов-тотемов. Иссиня-чёрная десятиэтажка возвышалась над этим городом как нечто здесь совершенно чуждое. Со всеми её антеннами на крыше, обилием камер наблюдения и очередными вышками, набитыми часовыми с тяжелым вооружением. И именно к ней мы подъехали, миновав сразу несколько блокпостов, где наша машина каждый раз останавливалась, чтобы суровые автоматчики проверили документы и осмотрели как сам броневик, так и его пассажиров. То что мы, очевидно, свои, здесь никого не волновало. Снегирь и Барс знали многих из этих солдат, но начинали перекидываться с ними пока что ничего не значащими для нас фразами только после того как проверяющие удостоверялись что всё в порядке. В общем, здесь всё было очень и очень серьезно. 
— Ну что, девочки, поезд дальше не идёт, просьба освободить вагоны, — сказал нам водитель, чьи фамилию и имя я так и не узнал, мне он запомнился просто водителем в бронекомбинезоне и шлеме-интеграле, — Барс, Снегирь, вечером как договаривались? 
Те в ответ чуть-ли не хором сказали “да”.
— А вас, студенты, — обратился он ко мне с Иваном, — уже наверняка ждёт Папа Медведь. Добро пожаловать в Чако! И постарайтесь тут не сдохнуть. 
Да уж, очень вдохновляющее напутствие, нечего сказать, но ладно. Совет на самом деле, хороший, да. 
Охранники у огромных, чуть-ли не в десять моих ростов ворот (интересно зачем такие, размеры?), проверили наши документы в очередной раз, я уже и со счёту сбился. Мы приложили большие пальцы обеих рук к дактилоскопическому сканеру, затем пришла пора сканера сетчатки глаза, и только потом ворота открылись.
И я понял почему они такие огромные, внутри я увидел сразу несколько, даже не знаю как их назвать, огромных боевых человекоподобных роботов, пожалуй так. Мне на глаза попалось восемь штук, но здание огромное, поэтому возможно, что за этой восьмеркой были и другие
— И как тебе наши “Атланты”? — улыбаясь спросил меня Иван, — я специально попросил дядю впустить нас в Цитадель через эти ворота, так-то персонал, гарнизон и посетители обычно используют другие способы попасть внутрь, но я хотел показать наших красавцев. Два независимых реактора, аккумуляторные батареи силы, широчайший ассортимент вооружения, новейшие системы связи, управления огнем, слежения и обнаружения. Силовое поле и броня сопоставимая с танковой, это лучшие боевые машины в истории человечества. И это полностью наша разработка, разработка Медведевых. 
Иван продолжал вываливать на меня много-много других восторженных слов и характеристик. И когда он говорил у меня возникло такое чувство что еще чуть-чуть, и он буквально лопнет от гордости, как будто это он лично придумал и сделал этих гигантов. Вот уж не думал, что у него есть такая мальчишеская черта. Хотя, это же его семья, так что имеет право. 
— Что тут сказать, красиво. А они уже выходили из этого ангара? — спросил я Ивана, когда фонтан его красноречия иссяк. 
— Пока нет, их доставили буквально пару дней назад. Скоро начнутся испытания в боевых условиях. Но об этом, как и том чем мы с тобой будем здесь заниматься расскажет дядя. 
Пока мы переговаривались к нам подошла девушка, военная форма на которой выгодно подчеркивала все соблазнительные изгибы ее фигуры. Этакая фурия войны с ярко-красными волосами до плеч и лицом с аристократическими высокими скулами и пронзительными чёрными глазами.