Крушение империи (СИ)
Следующее действие, которое пришлось предпринять, вызвало у меня зубовный скрежет. Прикупив памперсы, я отправился в местный туалет и, заняв кабинку, порвал на клочки сто пятьдесят рублей. После чего старательно смыл их в унитаз. А как вы хотели? Наличие при себе столь крупной суммы в момент поездки заграницу, где советские рубли не нужны от слова совсем, если только ты не собираешься заняться уголовно наказуемыми вплоть до расстрела валютными операциями — верный признак органам насторожиться. Как они об этом узнают? Да обыщут и все дела. Даже без каких-либо постановлений прокурора. Просто «в рабочем порядке». Причем, если начнешь орать по социалистическую законность и требовать постановления, то… нет, никто тебя бить и как-то иным образом рот тебе затыкать не будет. Не сталинские времена нынче. Так что постановление тебе через какое-то время привезут. Ибо все запросы КГБ в прокуратуре «штампуются» как на конвейере, просто по факту запроса. Но при этом ты точно «попадешь на карандаш», и твоя жизнь, моментально, станет куда более сложной и неприятной. Причем, о любых поездках за границу точно придется забыть. Поэтому — только так. Вследствие чего месячная зарплата опытного инженера недрогнувшей рукой была спущена в унитаз.
На паром я, слава Богу, сел без проблем. Меня не обыскали. То ли это и не планировалось, то ли просто не оказалось под рукой сотрудников… Сложнее всего было вести себя беззаботно на обратном пути. Впрочем, после парочки «дринков» финской водки в местном баре я не то чтобы успокоился, а просто пришел в похренестическое настроение. Будет — как будет. Я сделал все что мог… Я ж, блин, не профессиональный разведчик, чтобы уметь мастерски скрывать следы, уходить от наблюдения и вести себя на допросе. Даже если прошлый опыт взять — максимум диверсант. А если диверсионную группу обнаруживают, то у нее остается один выход — сдохнуть, выполняя задачу. Никакие иные варианты не предусмотрены и потому им и не учат. В случае же, если ты все-таки попал в руки врага от тебя требовалось только молчать. Орать, визжать под пытками, гадить под себя, захлебываться кровью и молчать. Ничего не говорить. Совсем. Ибо тягаться с профессионалами допросов бесполезно. Начнешь отвечать — сам не заметишь, как раскрутят. Поэтому только молчать…
Приняли меня сразу после того, как мы с Георгием Владиленовичем сошли с парома. Недоуменно пожав плечами в ответ на его вопрос, я проследовал в комнатку для обысков, сопровождаемый прапорщиком-пограничником и сотрудником в штатском.
Обыск продлился недолго. У меня, естественно, ничего криминального обнаружено не было. Единственное — эти суки распотрошили все купленные мной памперсы. Очень хотелось спросить: «Вам, идиоты, что — делать нечего? Неужто не передали что нужно искать?! На хрена памперсы-то гробить…», но удержался. Потом было написание объяснительных, ругань с предусмотрительно появившимся уже после обыска знакомым КГБшником по поводу памперсов, объяснение про таблетки для деда… так что домой я добрался уже в одиннадцатом часу.
Аленка встретила меня горячим ужином. Она знала, что во время командировок я не ел, предпочитая, как и любой советский человек, потратить выданные командировочные на какой-нибудь дефицит. Я сильно боялся, что она заметит мое настроение, но, слава богу, у меня оказался отвлекающий фактор.
— Ром, мама мне письмо переслала — никогда не отгадаешь от кого!
Я на несколько секунд прекратил есть и уставился на счастливое и предвкушающее лицо жены. После чего предположил:
— От Изабель?
— Фу-у-у! Так не честно! — обиделась она, картинно отворачиваясь, но долго так не выдержала и почти сразу же повернувшись обратно, радостно заговорив:
— Она мне написала на старый адрес, а мама переслала уже сюда…
— М-г-гм, — нейтрально кивнул я, продолжая расправляться с жареной треской и картофельным пюре. Изабель исчезла из нашей жизни в тот момент, когда я ушел в армию. Узнав о том, что меня отправили в Афганистан, она практически прекратила переписку. То есть за следующие шесть лет пришло всего лишь еще одно небольшое письмо, в котором она сухо сообщила, что выходит замуж. Причем, просто факт. Без приглашения. То есть мы бы, скорее всего, и так не попали к ней на свадьбу — хрен бы нас выпустили, но даже просто формального приглашения не было сделано. От чего Аленка у меня вся распереживалась, совершенно не поняв причин подобного изменившегося отношения. Она-то считала Изабель подругой, в отличие от меня-старого пня, который понимал, что мы для этой мажористой француженки были просто временным увлечением. Да и то из-за нашей экзотичности. Ну как же — близкие знакомые из-за самого «железного занавеса»! У кого еще среди подружек такое есть? Это ж тебе не кот редкой в настоящий момент породы мейн-кун и не кольцо от «Тиффани» с редким розовым бриллиантом. Такое каждый может купить! Ну, в тех кругах, в которых она вращалась… А вот завести подружку и приятеля из-за «железного занавеса» — это уже круто!
Впрочем, и ничего худого о ней и ее родственниках я так же сказать не мог. Приняли нас хорошо. И общались нормально. Ну а некоторый налет снисходительности — так обеспеченные французов таким образом относятся, считай, ко всем. Даже к американцам с англичанами. Немцы же для них вообще, считай, варвары с востока… Но, мало-помалу, все это забылось. И вот на тебе — Изабель проявилась заново.
Впрочем, мне на это обижаться не стоило. Не приди это письмо — моя любовь точно бы заметила, что я слегка взвинчен, и мне пришлось бы что-то рассказывать. А она бы распереживалась. Так что спасибо нашей французской знакомой за своевременность, хоть она о ней даже не подозревает…
К моему удивлению, особенных проблем из-за всего произошедшего у меня не случилось. На следующий день меня вызвали в кабинет к начальнику пароходства, в котором засел «триумвират» в составе его самого, Георгия Владиленовича и нашего замполита, которым мне пришлось изложить практически все то, что я вчера написал в объяснительных, параллельно бурно повозмущавшись по поводу испорченных подгузников. И моя версия произошедшего была принята вполне благосклонно. Более того, как я понял из коротких ремарок «триумвирата», начальство было в курсе того, кто и чего там пас на этой улочке. Так что к ситуации отнеслось с юмором. Еще и поприкалывались над моей незамутненной наивностью… После чего меня предупредили о том, что пока отстраняют от заграничных командировок. Так что некоторое время «переговоры в Хельсах» будут проходить без меня. Ну, чтобы, так сказать, не дразнить гусей. С чем я, несколько удивленный столь добродушной реакцией, был отправлен в свой кабинет заниматься делом. Как-то это все прошло… легко и, так сказать, беззубо.
Впрочем, по зрелому размышлению, я решил, что особенно удивляться тут нечему — вокруг уже вовсю бушевала перестройка с ускорением, а у КГБ в пока еще советской Эстонии вообще и в Таллине, в частности, и без того до фига есть чем заниматься. До окончательного организационного оформления местного Народного фронта — Eestimaa Rahvarinne, еще больше полугода (насколько я помню все эти Фронты в Прибалтике начали расти как грибы весной-летом восемьдесят восьмого), но местные националисты уже вовсю организуются и проводят громкие акции. Пока, в основном, под маркой борьбы с «устаревшим мышлением» и, типа, в поддержку нового, перестроечного, но уж КГБшникам-то должно быть очевидно, откуда реально дует ветер…
Однако, как выяснилось чуть позже, не все оказалось так однозначно. Перед самым окончанием рабочего дня ко мне в кабинет заглянул Георгий Владиленович. Я как раз занимался переводом с английского очередной инструкции по эксплуатации. На новенький «shuttle carrier», закупленный в Германии. Базовым портом пароходства, что естественно, был Таллинский морской порт, а в СССР сейчас одним из, так сказать, главных трендов были совместные предприятия. Таллин же с Ригой и Клайпедой являлись базовыми портами в стране на западном направлении, через которые шел основной поток грузов. Так что в их техническое переоснащение в настоящий момент вкладывались немалые средства союзного бюджета. Поэтому новая техника нам шла потоком… Эх, лучше б эти деньги в Россию вкладывались, а то все эти инвалютные миллиарды станут большим «подарком» новым независимым странам. И ладно бы еще они при этом стали бы друзьями для России. Так хрен там! Первое, что сделают независимая Эстония вкупе с независимой Латвией, это превратят всех своих русскоязычных граждан в «неграждан»…