Не верь никому

Тристан Гаррисон. Он ощупывал старый, потрескавшийся буй, висевший на крючке. Сначала юноша стоял с вытянутыми руками, потом присел на корточки и стал обшаривать разбросанный на полу мусор, битые раковины и песок. Перл застыла на месте, не решаясь даже дышать. На полу ничего интересного не нашлось, и Тристан уронил руки на колени, положил на них подбородок и стал раскачиваться на каблуках. Она никогда не видела у него такого странного взгляда, обращенного в себя. Попятившись, девушка скинула шлепанцы и бесшумно скрылась.
Вернувшись на вечеринку, она нашла Бриджеса и Акила сидящими около костра. Когда она подошла, Бриджес встал и отряхнул с шорт песок.
— Ты заблудилась?
— Нет. — Перл села и обхватила руками колени, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце.
Бриджес опустился рядом, держа в руках ее символическую бутылку пива.
— Тебе открыть?
Она позволила ему отвинтить крышку. Передавая девушке бутылку, он вдруг переменился в лице. Перл проследила за его взглядом — со стороны лодочного сарая приближался Тристан. Бриджес произнес:
— Я думал, его сегодня не будет.
На этот раз Акил не нашелся с ответом.
Когда Тристан присоединился к ним, многие участники вечеринки уже разбрелись кто куда. Его разобщенность с миром ощущалась почти физически. Он стоял, держа руки в карманах шорт и глядя в огонь. В напряженном молчании Акил подался вперед.
— Как дела, приятель? Хочешь пива?
— Как ты сюда добрался? — спросил Бриджес. — Где твой катер?
— С другой стороны скалы. — Тот же тон, что и в ресторане, — низкий, отстраненный.
— Ты шел через лес?
Тристан присел и снял экран с чаши костра, чтобы кочергой подцепить горящую щепку. У Перл возникло впечатление, будто он может видеть в темноте.
— А водка есть?
— Я говорил тебе: дед не дает денег на крепкие напитки.
Легкий взмах бровей, и Тристан перевернул щепку, бросил ее и, вытирая руки, выпрямился.
— Я собираюсь прокатиться.
Бриджес и Акил поднялись. Перл встала рядом с ними с таким ощущением, будто что-то пропустила. Тристан, казалось, не замечал ее присутствия; он пошел по берегу, не оборачиваясь, чтобы убедиться, что друзья следуют за ним. Девушка смотрела на Бриджеса, ожидая от него каких-то слов, может быть объяснений, почему он безропотно уходит со своей вечеринки по одному лишь мановению руки Тристана.
Они прошли по дороге, ведущей мимо лодочного сарая вверх к зарослям деревьев. Темнота здесь царила кромешная, высокие ели и пихты заслоняли лунный свет. Через мгновение прямоугольный источник света — мобильник Тристана — осветил путь.
Они поднялись по крутой скале, с другой стороны обрывисто спускавшейся к воде. Дорога вниз была рискованной, но пугала не так сильно, как перспектива сесть на катер Тристана.
Самого судна Перл не видела, только слышала, как волны плещутся о его борт. Все молчали.
На узком уступе едва хватало места для всех. Тристан отвязал веревку, закрепленную вокруг ствола дерева, и подергал ее — катер подплыл ближе к утесу, и наконец его очертания стали различимы в темноте ночи. Тристан как ни в чем не бывало выбросил вперед руки, опустил раскрытые ладони на палубу и перебрался на корму, прошел по правому борту к штурвалу и завел мотор. Ходовые огни вспыхнули. Вызов был брошен: следуй за вожаком, если можешь.
Акил прыгнул первым, за ним Бриджес. Его сандалии соскользнули с влажной кормы, плечи Перл невольно вздрогнули, но он благополучно подтянулся на палубу.
Теперь перед Перл простерлась пропасть между скалой и катером. Места для разбега нет, уцепиться не за что. Бриджес протянул к ней руки:
— Смелей! Я тебя поймаю.
Еще один миг сомнения — и вся ее напускная уверенность испарится. Перл не стала смотреть вниз, а сосредоточилась на руках Бриджеса и прыгнула.
Носки ног едва коснулись кормы, и тут Бриджес подхватил девушку и обнял ее, гладя по спине.
— Поймал. Все хорошо.
Акил засмеялся.
Перл с горящими щеками высвободилась. Прежде она обнимала только отца и Риза, и потому ее кожа стала зудеть от непрошеного прикосновения. Перл села, сжав челюсти; Бриджес устроился рядом с ней, положив руку на спинку скамьи. Девушка старалась ее не задевать и глядела в спину Тристану, чьи волосы трепал ветер.
 
Он управлял судном лучше, чем Бриджес, разрезал волны на равномерной скорости и, ни на что не отвлекаясь, вывел его в темноту. Перл была почти уверена, что этот красивый катер «СтэнКрафт 290 Ривей» с отделкой из кремовой кожи принадлежал покойному мистеру Гаррисону. Отец однажды видел его в гавани и сказал, что в следующей жизни тоже купит себе деревянную быстроходную лодку — роскошное средство передвижения по воде.
Через несколько минут Бриджес окликнул приятеля:
— Тристан! — Тот не ответил. Бриджес подался вперед: — Эй, чувак. — Он указал на Перл: — Нужно отвезти ее домой. Ладно?
Тристан глянул через плечо:
— А. — Он сделал широкий разворот, направил судно в гавань, причалил к пристани яхт-клуба и откинулся назад, ожидая.
Бриджес вышел с Перл на мостки.
— Извини, что… ну, за все, в общем. Как-то сегодня не сложилось. Я бы хотел попробовать еще раз, если ты не против.
Перл открыла рот, еще не зная, что скажет. Краем глаза она видела, как Тристан наклоняет голову в стороны и крутит плечами, словно борется с мышечным спазмом.
— Конечно. Почему нет?
Когда Бриджес записывал в телефон ее номер, Перл в первый раз почувствовала на себе внимательный взгляд Тристана.
Она сразу стала ощущать все свое тело, стесняться того, как стоит, ссутулившись и сложив руки на груди. По коже побежали мурашки, девушка медленно выпрямила спину и подняла подбородок.
Не только она поняла, что за ними наблюдают. Бриджес встретился с Перл глазами и сделал неуверенный шаг к ней. Конечно, целоваться они не будут — это выглядело бы глупо. Ведь у них не настоящее свидание. Но, казалось, решение было принято за них, и невидимая рука передвинула коня, чтобы съесть пешку.
Губы Бриджеса коснулись губ Перл. Глаза у нее остались открыты, она ощутила запах его одеколона, свежий и пряный. Отстранившись, он тихо произнес:
— Я позвоню.
Не говоря ни слова, она повернулась и ушла. Кровь стучала в висках, девушка считала доски причала под ногами и секунды, пока не сошла на берег. Там она обхватила фонарный столб и смотрела, как удаляются кормовые огни катера, направляясь к месту назначения, о котором ей не хотели говорить.
 5 
 
Отец уже встал и боролся с похмельем с помощью яичницы-болтуньи и черного кофе. Когда накануне Перл вошла в дом — не поздно, еще до начала вечернего выпуска новостей, — он спал на диване, но Перл не стала его будить, не сделала ему тост и не попросила посмотреть с ней телевизор. Девушка проскользнула в свою комнату, и еще долго после полуночи из-под ее двери сочился свет от экрана планшета.
Теперь Перл терла губы, пытаясь изгладить воспоминания, а отец шаркал между холодильником и плитой. Дочь взглянула на его руки. Ожоги зажили, но розоватые шрамы от порезов, полученных, когда он выбивал кулаком стекло в гостиной дома Гаррисонов, обвивали запястье, как молодые корни, — в декабре на кисть наложили двадцать швов.
— Не дождался тебя вчера, — проговорил отец, словно прочитав ее мысли. — Хорошо повеселилась?
— Неплохо так.
— Кто-нибудь напился до беспамятства?
— Я не видела.
— Значит, праздник удался. — Он поставил перед дочерью тарелку, выдавив побольше кетчупа, как она любила, и Перл охватило такое чувство вины и любви к нему, что у нее зачесались глаза. Она всегда была относительно беспроблемным, ответственным ребенком и заслужила доверие отца, особенно теперь, когда ей исполнилось восемнадцать и папа больше не настаивал, чтобы она приходила домой к определенному часу; он и прежде не проявлял особой строгости в этом отношении. Если бы он только знал, с кем его дочь провела вечер, если бы догадывался о Тристане… Быстро моргая, Перл ковырялась вилкой в яичнице. Она сказала, что пойдет на последнюю вечеринку с одноклассниками к Кэти Скэнлон — школьной подруге, с которой Перл после выпускного не общалась.