Не верь никому

Акил стиснул челюсти и взглянул на официантку — глаза у девушки расширились, но она тут же перешла к соседнему столу.
— Мне хватило.
— Вранье. Будь так, ты бы не срывал злость на Перл. — Тот же холодный тон. — Признайся: ты бесишься не из-за того, что она помогла нам выиграть. Это тебя сроду не волновало.
Перл еще никогда не была свидетельницей такого быстрого и уничтожающего разноса. Акил не спорил; он пожал плечами и стал есть картошку фри, немного надутый, но словно успокоившийся, как будто, получив головомойку, испытал облегчение. Перл взглянула на Тристана: неужели он только что защищал ее? — но тот посыпал солью с перцем пищу, которую не станет есть. Перл даже не услышала, как звякнул колокольчик над задней дверью, но потом до нее донесся смех Риза, который шутил с девушкой за прилавком.
Перл тут же вскочила на ноги и пошла туда, чтобы опередить его. Риз был в широких пляжных шортах и футболке с Дэвидом Боуи. Он обрадовался Перл и заулыбался.
— Привет. Сегодня утром ты пропустила потеху: миссис Розенталь потеряла серьгу в тарелке с едой и заставила меня искать ее. Вот был ржач! Ставлю десять баксов, серьга упала ей под футболку, но я ведь не спелеолог. Ты одна? Хватай свои вещи и дуй ко мне в сарай. Я скачал «На греческой улице».
— Не могу. — Перл не пыталась показаться беззаботной, не старалась стереть с лица беспокойство. — Мне бы хотелось, но… сейчас не могу.
— Почему? — Риз нашел взглядом столик, из-за которого она встала, пустой стул с ее сумкой на спинке. Бриджес с интересом за ними наблюдал. — Ты что, с ними?
Перл открыла рот, потом закрыла его. Повисло молчание, и напряжение углублялось с каждым мигом.
— Они пригласили тебя подсесть к ним? — с недоверием спросил Риз.
Перл неожиданно разозлилась.
— Я пришла вместе с ними.
Риз посмотрел на нее долгим взглядом и выдавил смешок.
— А что сегодня, день помощи неимущим? Зачем они тебя позвали? — И прежде чем она смогла ответить — снова смех, еще более жестокий. — А, наверно, Тристан Гаррисон заделался Говардом Хьюзом и пользует очередную старлетку?[11] Или нет, это некий социальный эксперимент, а ты их Элиза Дулиттл. Кто будет пихать тебе в рот мраморные шарики?
— Может, хватит? Могу я вставить хоть слово?
— Не-а. Мне это не интересно. — Риз собрался уходить, и Перл протянула к нему руку:
— Это не…
Он обернулся и стал тыкать пальцем чуть ли ей не в лицо.
— Ты и понятия не имеешь, что они за люди, Перл. И не представляешь, что им нужно на самом деле. — Его гнев заставил ее замолчать. — Думаешь, ты первая местная дурочка, с которой они зависают? Ты собираешься с этими типами на вечеринку? Чтобы надраться с ними? — Он издал звук отвращения. — Разуй, блин, глаза.
Жар бросился ей в лицо.
— Не говори мне то, что я и без тебя знаю. И не считай меня дурой…
— Да мне плевать! — Он поднял руки вверх. — Развлекайся с богатыми ублюдками! — Он протолкался мимо семьи туристов и вышел в заднюю дверь, хлопнув ею.
Перл хотела было пойти за ним, но она очень разозлилась, даже взбесилась, а потому высоко подняла голову и отвернулась. Джовия с тревогой наблюдала за ними, но сразу же бросилась варить кофе и ничего не сказала.
Перл вернулась к столу. Галдеж в трактире был похож на сон, все звуки казались далекими и приглушенными по сравнению со стуком ее сердца.
— Всё в порядке? — Бриджес смотрел на заднюю дверь заведения, за которой пропал Риз.
— А это что? — На тарелке перед ней лежал сэндвич — помидоры и сыр-гриль на ее любимом ржаном хлебе.
— Я подумал, ты проголодалась. — Он передал ей несколько салфеток. — Не отказывайся. Надо поесть. — И Бриджес снова включился в разговор с друзьями, смеясь над историей из школьных лет Акила, которая даже Тристана заставила слабо улыбнуться; один раз Гаррисон даже скользнул по Перл взглядом. Девушка задумалась, кто первый заметил, что она не ест, и кто на самом деле догадался заказать ей перекусить.
Вокруг происходил оживленный разговор, и пульс у нее замедлился, дыхание выровнялось. Сэндвич пах соблазнительно. А на вкус был еще лучше.
 
 10 
 
Переступая через две ступени, Перл поднялась по крыльцу и, войдя в дом, закрыла дверь на цепочку. Они с отцом никогда этого не делали, но ситуация требовала излишней предосторожности, надежного личного пространства — девушке казалось, что весь день она кружилась в человеческом вихре, тогда как ей хотелось только поскорее попасть в свою комнату, включить планшет и посмотреть, что записано на флешке.
Было самое начало шестого. Она сказала Бриджесу, что отец ждет ее ужинать. На самом деле отца даже не было дома. Возможно, он обретался в «Таверне», а может, заглянул к Янси и точил с ним лясы, кто знает. Перл отодвинула с дороги его ботинки и услышала с кухни красноречивый щелчок, что означало, что он разогревал себе еду и снова забыл выключить плиту.
Когда Перл добралась до своей комнаты, у нее сводило от нетерпения пальцы. Она выудила из кармана карту памяти и вставила ее в отверстие планшета, держа в голове рассказ Куинн о прошлогоднем порновидео и о местной девчонке, о которой даже не стоит упоминать.
На карте находилось семь видеофайлов с иконками в виде улыбающегося лица Кэссиди Гаррисон, приближенного к экрану. Это были записи для видеодневника, которые Кэссиди размещала на сайте. Перл даже узнала несколько платьев, которые та часто носила. Два самых поздних файла были неизвестными, с невразумительными иконками, и Перл открыла сначала первый, датированный почти точно этим днем год назад.
Промелькнули, видимо, ноги Кэссиди в чулках — девушка бесшумно прошла через дверной проем в просторную комнату с диванчиком кремового цвета. Спиной к ней сидел, опираясь на диванную подушку, Джозеф, увлеченный какой-то консольной игрой. Камера задрожала — Кэссиди в шутку накинулась на брата, схватила его за плечо, и он заорал и резко обернулся.
«Эй!» — Джозеф попытался схватить камеру. Он был немного похож на Тристана в детстве, не считая спокойного выражения лица и игривого огонька в глазах.
Кэссиди, смеясь, подалась назад.
«Мама сказала, что тебе нельзя ее трогать без моего разрешения…» Видео оборвалось.
Последний файл на флешке датировался 16 августа прошлого года. Он начинался с шипения, словно ткань или рука терлись о микрофон. Когда камера выровнялась, Перл узнала тиковые панели туалета на яхте Тристана, блеск вешалки для полотенец; снимали из дальнего угла помещения, от душевой кабины.
Камера, дрожа, зафиксировалась на закрытой двери. В микрофон кто-то дышал — вероятно, Кэссиди, — тяжело и сипло, словно после быстрого бега.
Бум! Что-то стукнуло в дверь с противоположной стороны.
Бум! Кэссиди заплакала и попятилась, кольца от душевой занавески зазвенели, когда она шмыгнула за нее.
Очередной удар. Потом тот, кто был с другой стороны, начал остервенело бросаться на дверь всем телом, с силой, угрожающей выломать непрочное полотно.
Кэссиди закричала и уронила камеру. На экране закружились деревянные панели и напольные плитки — и видео оборвалось.
Перл застыла. Она пересмотрела запись снова и снова, прижав кулак к губам.
Видимо, Кэссиди в конце концов спрятала флешку, боясь снимать дальше, чтобы тот, кто ломился в дверь, не нашел ее с камерой в руках. Возможно, вынуть карту памяти показалось ей единственным способом сохранить запись, чтобы в какой-то момент ее обнаружили и узнали о нападении. Похоже, Кэссиди опасалась за свою жизнь.
Но она сумела вырваться оттуда — и прожила еще четыре месяца, — однако так и не вернулась за флешкой. Вероятно, Гаррисоны улетели домой в Коннектикут через несколько дней после того, как была сделана эта запись, — отдыхающие покидают Тенни-Харбор в середине августа, чтобы прибыть домой к началу учебного года, а вернулись Гаррисоны в Мэн только на рождественскую неделю, совершенно неожиданно. Не исключено, что до отъезда Кэссиди просто не представилась возможность попасть на яхту; а в декабре «айлендер» уже находился на зимней стоянке. Но что же случилось после того, как она прекратила съемку?