Не верь никому
— Мне плевать, что они говорят. Мерзавец знал дом, распорядок дня. — Отец поскреб лицо и откинулся на спинку, закрыв глаза. — Я только оглянулся — особняк горит, сигнализация орет. Почему она не сработала, когда он забирался внутрь?
Дальше до самого дома они молчали. Перл наблюдала, как отец бессильно дергает шнурки, и наконец присела рядом и сняла с него ботинки. Она отвела его в кровать и накрыла пледом. Отец съежился на боку, медленно, с трудом дыша. А потом облизал сухие губы и проговорил:
— Я не брал с собой флягу. Клянусь.
— Я знаю. — Перл была уверена, что именно Янси распустил слухи, когда стало известно о случившемся с Гаррисонами. Якобы Уин Хаскинс всюду ходит с флягой и в ночь убийства был пьян в стельку.
Фляга с выгравированными на ней инициалами отца действительно существовала — она стояла на секретере. Раньше отец брал ее с собой на рыбалку или отправляясь на природу в выходные, но на работу никогда.
— Тебе больше не надо ходить в «Таверну». — Перл услышала свой беспомощный голос и почувствовала себя опустошенной, выдолбленной изнутри. — Договорились?
Но отец ничего не обещал. Он уже вовсю храпел: рот открыт, сжатый кулак лежит около головы. Перл подложила ему под спину подушки, чтобы он спал на боку; в последнее время она постоянно боялась, что отец захлебнется во сне рвотой, — девушка читала о таких случаях. Потом она выключила лампу и осталась сидеть в темноте на краю кровати, стиснув от злости кулаки.
Девушка не знала, на кого направлен этот бессильный гнев и реально ли обратить его на конкретную мишень, но он оставил ее в напряжении, которое можно разрешить, только если анализировать факты, снова и снова выкапывать мертвецов в надежде что-нибудь обнаружить.
В своей комнате Перл включила планшет, и свет его давал слабое утешение, отражаясь на поверхности раковин и стеклянных голышей, стоявших в банках аккуратными рядами. Сеть кишела подлинными историями о преступлениях, и целые сайты посвящались нераскрытым убийствам. Случай с Гаррисонами в данный момент привлекал всеобщее внимание, и повсюду фигурировали неизменная фотография семьи в сине-белой одежде и та же отсылка к сайту Кэссиди: он демонстрировал ее успехи на музыкальном поприще и содержал видеодневник, который дочь Гаррисонов вела во время гастролей. Ролики обычно снимались в артистическом фойе перед выходом на сцену и изображали тщательно накрашенную девушку в концертном платье, которая рассказывала, как она рада выступать здесь. Несмотря на разный цвет волос, между ней и Тристаном замечалось большое сходство: форма подбородка, изгиб бровей. Кэссиди была живой, энергичной, без следа холодной отстраненности, характерной для ее старшего брата.
Перл прочитала все комментарии, которые смогла найти. Имя Тристана появлялось многократно. Так же часто на него возлагали вину за преступление — еще бы, единственный выживший, наследник всего состояния. Но это было невозможно. Он не мог совершить убийства.
Тристан попал на монитор камеры при въезде в кондоминиум Шугарлоуф в полдесятого вечера, почти через три с половиной часа после того, как он выехал из Тенни-Харбор, — ровно столько времени требуется, чтобы добраться туда с одной остановкой на заправку. Пятеро свидетелей — два друга Тристана по Йелю и три «гостя» (девицы, как подозревала Перл) — подтвердили, что он прибыл в это время в полном порядке, без видимых ран или следов крови на одежде. Одна из девиц, похоже, предназначалась для Тристана и находилась в резерве, ожидая появления наследного принца.
Тут на страницу Перл в соцсети пришло сообщение; в такой поздний час можно было не беспокоиться, что пишет мать. Это оказался запрос в друзья от Бриджеса Спенсера. Перл подтвердила его.
Через несколько секунд в углу экрана высветилось сообщение от Бриджеса:
«Ты всегда так долго не спишь?»
Курсор мигал. Перл задумчиво застучала по клавиатуре:
«Только когда скучно. Ты вроде говорил, что ты жаворонок».
«И сова».
«Бриджес, ты меня поражаешь».
Дожидаясь ответа, Перл вошла на его страницу, пролистала фотографии, прошерстила старые посты в поисках информации о Тристане. И бесконечно пыталась читать между строк.
8
Погода в день регаты выдалась как на заказ — чистое лазурное небо, северо-восточный ветер. Толпа роилась на всем протяжении от общественной пристани до яхт-клуба, туристы и местные жители вперемешку фотографировали яхты и ели мороженое и жареные морепродукты, которые продавали на набережной с лотков.
Перл прикрыла глаза от солнца, заметив Бриджеса, сидящего на гранитном столбе у входа в клубную марину. Он был в спортивной куртке в темно-синюю полоску, с капюшоном, хлопковых шортах и мокасинах на босу ногу.
— Милый матросский костюмчик, — поздоровалась девушка, когда он сполз со своего места. — А капитанскую фуражку отобрали старшеклассники?
— Я всего лишь первый помощник, а они не носят фуражку.
И пара пошла в смущенном, но приятном молчании — попытка дальнейшего сближения. На этой неделе они болтали по Сети почти каждую ночь. С виду глупая словесная перепалка, а на самом деле — способ найти общий язык, пока весь остальной мир спит. Перл часто приходило в голову, не вернулся ли он только что с очередной загадочной прогулки на катере с Тристаном — поездки в неведомом направлении в тот час, когда в заливе больше никого нет.
— Я пришел всего пару минут назад. — Бриджес посмотрел на экран телефона и хмыкнул. — Акил бесится, торопит. Сюда.
Перл протиснулась вслед за ним сквозь толпу и под оглушительный грохот стальных барабанов прошла мимо выстроившихся яхт, готовых к гонке.
Принадлежавший Тристану «Айлендер 36», ослепительно-белый с голубой рубкой, стоял в самом конце. На корме название — «Кэссиди Клэр».
Акил в зеркальных очках-авиаторах сидел в шезлонге, согнув одну ногу.
— Чувак, мы уж думали, ты решил соскочить.
— Когда такое было?
Перл ступила на палубу и увидела Тристана, присевшего у мачты и разматывающего канаты с уток и лебедок. Увидев девушку, он остановился, положив одну руку на колено; ветер трепал его волосы. Перл сегодня с большим вниманием отнеслась к своему внешнему виду — шорты цвета хаки и сборчатая блузка, которую она купила прошлым летом, но надевала только раз, поскольку считала, что это не ее стиль.
На другом конце палубы показалась Хэдли Курцвейл. Заметив Бриджеса, она остановилась и слегка разрумянилась.
— Салют. — Девушка подняла бутылку и потрясла ею. — Воды?
Акил помахал в сторону двери каюты.
— Проходи.
Хэдли ушла вниз, и через мгновение появилась Куинн в черном вязаном купальнике, выставляющем напоказ ее подтянутое тело во всех подробностях; она придержала дверь каюты и постояла, осматривая Бриджеса и Перл.
— Нас пригласил Акил. Надеюсь, ты не возражаешь. Ой, погоди-ка. — Она наклонила голову в сторону. — Бриджес, наверно, это ставит тебя в неловкое положение?
Бриджес помолчал, потом ровным голосом проговорил:
— Это яхта Тристана.
Куинн, уперев руки в бока, обернулась к Тристану. Тот невозмутимо продолжил свою работу.
— Можете остаться, — через некоторое время сказал он.
Куинн ухмыльнулась и спустилась в каюту. Бриджес медленно повернулся к Акилу, вытаращив глаза и играя желваками:
— Что за черт?
Акил развалился в шезлонге.
— Ну ты же водишь с собой, кого хочешь, а мне почему нельзя? — Он уставился на Перл так, что стало совершенно очевидно: она была шуткой, которая себя исчерпала. Девушка выдержала его взгляд.
Тристан поднялся.
— Акил, отпускай топенант.
Акил встал и спустил один из державших гик тросов, пока тот не повис свободно, затем снова намотал его на утку. Бриджес обернулся к Перл:
— Извини, я не знал. Мы можем уйти…
— Да ерунда. — Она расслышала внизу звенящий девичий смех. — Если уж они переживут, то я и подавно.
— Уверена? — Перл бодро кивнула, и Бриджес с облегчением вздохнул. — Ну ладно.