В Восточном экспрессе без перемен

— Ага, это же как на велосипеде ездить.
— Я хочу сказать, что нам бы не хотелось, чтоб у вас какие-то сложности возникли.
— Нет, со мной все будет в порядке. Спасибо.
— Вас, значит, не понадобится спасать через десять минут?
— Сомневаюсь.
— Очень хорошо. — Он повернулся в дверях ко мне лицом. — Так, значит, за прокат лодки один фунт, пожалуйста.
— О, — сказал я. — Извините, я не предполагал…
Он глянул на озеро, потом опять на меня.
— Что-то не так?
— Э… нет, все в порядке. А сдача у вас найдется?
— При себе — нет.
— Штука в том, что у меня лишь купюры. Извините.
— А, — сказал он. — Ясно.
— Могу я вам пока остаться должен?
Он миг над этим раздумывал, снова вглядываясь вглубь хижины.
— Думаю, можете, да, — наконец сказал он. — Но это пока.
— Спасибо.
— Так, значит, пока мы оба тут, поглядим, получится ли открыть.
Он скрылся внутри, и я слышал, как он отодвигает засовы люка с фасада хижины. Судя по звуку, приходилось ему непросто, поэтому я попробовал разглядеть, чем я могу помочь снаружи. Люк был футов четырех длиной и вроде бы откидывался наружу. К сожалению, краска засохла, поэтому я принялся тыкать и дергать в разных местах. Пока я этим занимался, мистер Паркер продолжал приглушенно говорить со мной из хижины.
— А сам я к лодкам так и не пристрастился.
— Правда? — сказал я, чуть повысив голос, чтобы он меня услышал.
— Нет, — ответил он. — Пытался, да не понравилось.
— Жалко. Может, стоит еще разок попытаться.
— Нет у меня времени на баловство с лодками.
— А. Да. Могу себе представить, что нет.
— Есть дела и поважнее.
— Ну.
— Поэтому сегодня вы будете сами по себе, если не возражаете.
— Ладно.
Низ люка слегка сдвинулся ко мне. Открылась небольшая щель, поэтому я сунул в нее пальцы и помог тянуть. Мгновение спустя изнутри хижины донесся резкий треск. Правый угол люка был теперь свободен, но левый — еще нет.
— Вы толкаете или тянете? — спросил мистер Паркер.
— Э… вообще-то тяну, — ответил я.
— Так тяните чуть сильней? Пожалуйста?
Теперь мы оба говорили громче. Я вцепился и дернул на себя. Одновременно изнутри донесся кряк, и люк быстро распахнулся наружу, на миг прищемив мне костяшки пальцев и чуть не задев меня. Я отпрянул и отпустил его, после чего люк опять захлопнулся.
— Адово отродье! — проревел изнутри голос. — Вы его держите, что ли!
— Извините, — сказал я, опять стараясь подсунуть под люк пальцы. Было больно — костяшки мне оцарапало довольно сильно. В следующий миг люк распахнулся опять и явил мне мистера Паркера — он сражался с люком деревянной подпоркой, которую тут же принялся вгонять на место. Я заметил, что лицо у него сильно порозовело, а глаза пылали. Казалось, ему важно, чтобы эта часть операции завершилась как можно быстрее, поэтому я тоже схватился за подпорку и свободной рукой помог направить ее, меж тем придерживая люк другой. Через несколько секунд подпорка надежно встала на место, и борьба закончилась. Затем последовало краткое молчанье. Я ничего не говорил мистеру Паркеру, а делал вид, будто с озабоченным видом разглядываю, что там за озером.
Когда он заговорил, голос его вновь звучал нормально.
— Надо нам будет как-нибудь разобраться с этим люком, — заметил он. — Кажется, с одной стороны застревает.
— Да, — согласился я, окинув люк взглядом специалиста. — Должно быть, из-за свежей краски.
— А может, брус немного просел.
— Может, наверное.
— Ну и вот. С яликом не поможете, пожалуйста?
У задней стены хижины я различил прислоненную крохотную лодчонку, не больше пяти футов длиной. Когда я вошел, он уже с трудом начал приподнимать ее, поэтому я быстро схватился за другой конец. Мы выволокли ее из хижины и подтащили к самой воде, ноги наши двигались короткими рывками, как у жука. Чуть передохнув, мы понесли ее дальше по мосткам. При этом я все больше осознавал, что конструкция эта не так уж и надежна. Просто ходить-то по ней было нормально, но под дополнительным весом ялика некоторые доски скрипели и производили другие зловещие звуки. Тем не менее наконец мы добрались до дальнего края, где и поставили лодочку. После чего мистер Паркер прошел назад по мосткам, осматривая их. Я видел, что несколько досок треснули и расшатались, а другие явно начинали прогнивать. Одной-двух уже недоставало вовсе.
 
— Подремонтировать тут бы надо, — заметил он. — Не хотите сходить со мной за веслами?
— А, ну да, — сказал я. — Про них я забыл.
Я последовал за ним в хижину, где он передал мне весла, а потом запер ее.
— Как закончите, ялик вон в том тростнике оставьте, — сказал он. — Пока что никуда он тут не денется.
— Ладно.
Ну и вот. Дальше вы сами.
— Сколько мне можно кататься? — спросил я.
— Сколько угодно, — ответил мистер Паркер. — Тут больше никого нет.
После того как он ушел, я вернулся на конец мостков и спустил ялик на воду. Затем постоял, глядя на него, не очень понимая, что делать дальше. Я предполагал, мне его дали, чтоб я доехал до полноразмерных гребных шлюпок, привязанных дальше, но уверен в этом был не вполне. Может, ожидалось, что я пару часов побултыхаюсь в этой крохотуле, а потом вернусь. В конце концов, о других лодках он ни словом не обмолвился, пока мы тут были. А уточнять не хотелось. И вот теперь я оказался в некотором недоумении.
Однако на озере таких размеров наверняка же, чтоб оно того стоило, нужна настоящая лодка. Ведь правда? Да, решил я, конечно, нужна. Особенно если платишь за такую привилегию фунт. С учетом этого соображения я и погреб к лодочной стоянке. И с удовольствием обнаружил, что грести не разучился, а как только приспособился к равновесию, продвигаться начал вполне бойко.
Приближаясь к ряду лодок, я постепенно стал понимать, что они мне очень напоминают те, какие были в парке моего детства. Все одного и того же бордового оттенка, и даже позолота вдоль планширя выглядела такой же. Но поразительнее всего были резные носы, выступавшие впереди у каждой шлюпки. На меня в детстве они производили больше всего впечатления, поскольку напоминали резные ладьи из знаменитых легенд и сказок. С такими высокими носами шлюпки отчего-то казались древними, поэтому никак было не определить, десять лет назад их построили, двадцать или все пятьдесят. Меня к ним всегда привлекало это ощущение вневременности.
Не то чтоб я планировал себе «приключение» в такой. В конце-то концов, я отдавал себе отчет, что это всего лишь прогулочные лодки, построенные для того, чтобы их брали в почасовой прокат. Я намерен пуститься в обычную прогулку по озеру, насладиться солнышком, а попутно впитать пейзажи под новым углом. Тем не менее, когда я выбрал лодку и забрался на борт, у меня в голове укоренилась мысль, что мне вовсе не хочется бесцельно грести туда-сюда все утро. Вообще-то будет гораздо лучше отправиться в поездку куда-нибудь. Вскоре после этого мне взбрело на ум поехать в конец озера, а там выпить пинту пива во «Вьючной лошади».
Отсюда, с воды, я осознал, насколько обширны окрестные пустоши. Тихие — лишь вдалеке блеют овцы, — они выглядели так, словно тянутся бесконечно, хотя на самом деле я, конечно, знал, что это не так. Менее чем в десяти милях к востоку их разрезала современная автострада. По этой асфальтовой ленте громыхал нескончаемый поток транспорта, опрометью носясь между Англией и Шотландией. Кроме того, имелась железная дорога, а череда вышек электропередачи несла ток от одного промышленного центра к другому.
Однако из моей лодки никаких признаков всего этого я не видел. Лишь пустынная земля, деревья, время от времени — фермы и поселения, разбросанные вдоль берегов озера. Сильнее всего взгляд мой притягивал дом мистера Паркера, громоздившийся выше по склону. С огромным сараем, нависавшим сзади, он, казалось, господствует над всеми окрестностями — создавалось впечатление, будто кто-то внутри неусыпно бдит. Я был уверен, ему есть чем заняться, а не шпионить за мной весь день из окна, но все равно мне стало чуть полегче, когда я прогреб полмили и дом наконец скрылся за накатом суши.