Селфи на краю (СИ)

========== Пиццерия и Альфа-Эл ==========
Цезарь: Ты не считаешь, что это плохо?
Альфа-Эл: С чего бы? Они же кидают нас во френдзону, чтобы самоутвердиться, веселятся за наш счёт… Поэтому, кто кого будет использовать — тебе решать.
Цезарь: Научишь меня?
Альфа-Эл: Чему?
Цезарь: Ты знаешь.
Альфа-Эл: Я тебе что, гуру? В интернете полно информации…
Цезарь: Конкуренции боишься?
Альфа-Эл: Пошёл ты.
Цезарь: Научи.
Альфа-Эл: Да ладно, не плачь. Я сегодня добрый. Запомни азы, а дальше уж сам, как-нибудь. Урок первый: внешний вид.
Цезарь: Ты про красоту?
Альфа-Эл: Идиот. Внешний вид и внешность — разные вещи. Не сутулься. Одевайся стильно. Никакой грязи под ногтями и футболок второй свежести. С прыщами борись, как хочешь.
Цезарь: У меня их нет.
Альфа-Эл: Скачу от радости. Урок второй: уверенность в себе. Запомни: ты круче Казановы, Дон Жуана и Бреда Питта вместе взятых. Кто такие первые два — гугл тебе в помощь.
Цезарь: Я знаю.
Альфа-Эл: Поздравляю, малыш.
Цезарь: А если меня сольют?
Альфа-Эл: Слив, неудача… Таких слов вообще нет. Сразу переключайся на другую. Больше подходов — больше шансов. Но это уже урок третий. Сперва азы усвой. Потом научишься распознавать готовых к употреблению. Тогда и делать-то ничего не придётся. Помни: больше подходов — больше шансов.
Цезарь: Ты обещал показать свои трофеи. Или ты всё врёшь? Никаких побед у тебя не было!
В ответ Ларс Лавров нажал на «плюсик» и ткнул пальцем в «Медиатеку» — появились фото спящих девушек. Он переслал Цезарю несколько файлов и покинул страницу ВКонтакте.
Летняя веранда пиццерии опустела. Жара разогнала посетителей по домам, и это не нравилось Ларсу; он ждал очередную пассию, чтобы поставить последнюю точку в их отношениях, и разговор без свидетелей мог закончиться слезами и бурной истерикой.
Наташа вскоре появилась. Короткие шорты подчёркивали красоту стройных ног, но она совсем не умела ходить на каблуках, и это делало её неуклюжей и нескладной.
— Ларс! Прости-прости! — затараторила она, я так долго ждала маршрутку, так долго!
Лавров холодно коснулся губами её щеки и уставился в айфон. Немного смутившись, Наташа решилась начать разговор.
— Почему ты молчишь? У тебя что-то случилось? Может… Тебе нужна помощь?
— Почему ты так решила?
— Ну… Сначала ты отдалился от меня, а потом… Потом вообще пропал.
Лавров не спешил отвечать. Молчание было его любимым оружием: ничто так не изматывает собеседника, как его напряжённая, тягостная неопределённость, ничто не даёт такой власти над ним. Несмотря на лёгкое волнение Ларс был расслаблен и одновременно собран. Лавров смахнул соринку с рукава своей синей, идеально выглаженной рубашки и взглянул на Наташу сквозь тёмные очки. Синий цвет красиво оттенял его светлые волосы: не желая походить на вчерашнего школьника, он всегда носил одежду строгих тонов и стильные аксессуары. Как он и предполагал, Наташа не выдержала его паузы.
— Почему… Почему ты не отвечаешь?
— Нет, ничего не случилось, — снизошёл Ларс, — всё отлично. Лучше не придумаешь.
Он снова взял паузу.
— Тогда почему ты пропал? Не звонил, не отвечал на СМС-ки? Скажи, что со мной не так?
Последние слова дались ей с большим трудом.
— Ты обещаешь не обижаться? — вкрадчиво спросил Лавров. — Хотя ты же сама спросила.
— Тебе не нравятся наши отношения?
— Нет, не отношения… Скорее, твой характер. Ты слишком вспыльчивая. И над имиджем надо бы поработать. У тебя красивая фигура, но двигаешься ты угловато. Одеваешься вульгарно. И волосы лучше стричь покороче…
Наташа резко встала из-за стола, и длинная цепочка с медальоном в виде сердечка, качнувшись, упала на её выпирающие ключицы. Закусив губу, она поправила шорты и убрала за уши жидкие волосы, сбившиеся в нелепые кудряшки. Несколько мгновений она осмысливала происходящее, затем, глубоко вдохнув, произнесла дрогнувшим голосом:
— Кажется, я знаю, в чём дело. Просто ты уже получил от меня то, чего хотел.
— Ну… Это ты так думаешь.
Она смотрела в упор, пытаясь отыскать в его равнодушном лице хоть каплю противоречия своим словам. Ларс видел у многих этот умоляющий, полный надежды взгляд. Ему даже казалось, что одна и та же девушка время от времени прячется в разных телах.
 
— Но ведь… Ведь у нас всё было так… Так хорошо и… Почему вдруг?
Лавров молчал. К счастью, всё шло по тщательно отработанному сценарию. Он терпеливо ждал окончания своего спектакля, но Наташа не уходила, цепляясь за прошлое, как за соломинку. Наконец остатки гордости всё-таки заявили о себе. Слёзы, уже готовые брызнуть из широко раскрытых глаз, пока оставались внутри, но губы уже дрожали, и сморщившееся лицо стало совсем некрасивым. Но в последний момент она спохватилась: не желая показывать своего отчаяния и собрав последние силы, Наташа тихо сказала:
— Добби свободен.
— Как скажешь, — уже не скрывая своей тихой радости, ответил Ларс.
Но бывшая пассия уже не слышала его облегчённого вздоха: она шла в строну парка своей смешной прыгающей походкой, втянув голову в плечи, словно после удара.
Город изнемогал от жары. Бледно-голубое небо казалось выцветшим от беспощадных солнечных лучей. Двое мальчишек в бейсболках брызгали друг на друга водой из пластиковых бутылок, чёрная дворняга, забившаяся под куст акации, часто дышала, высунув язык. По пыльному тротуару, придерживая сидящего на плечах карапуза, шагал невысокий толстяк с добрым красным лицом. Он не спеша подошёл к соседнему столу и усадил за него сынишку. «Пап, купи ме мемонад, ну купи-и! — картавя, клянчил карапуз. Пот поблёскивал на лысине толстяка мелкими бисеринками. Ларс отвернулся, отгоняя непрошенные вспоминания.
Лавров нажал на голубой значок «Safari». Приложение услужливо открыло две страницы ВКонтакте. Он открыл вторую «Ларс Лавров». Пролистав разноцветные аватарки друзей, он остановился на имени «Сергей Разумовский». С аватарки смотрел полноватый молодой человек с аккордеоном в руках — темноволосый, элегантный и улыбчивый. Ларс поставил лайк и заглянул в «диалоги».
Сергей: Привет. Я прошёл онлайн-прослушивание. После-завтра улетаю на конкурс. Поживешь в моей квартире, пока я буду в Москве?
Ларс: Круто. Буду за тебя болеть. Не, не могу.
Сергей: Жаль. Поищу кого-нибудь другого. Завтра сыграем в футбол онлайн? В час?
Щёлкнув короткое «Ок», Лавров закрыл страницу. На синий светящийся экран айфона выплыли разноцветные значки приложений. Ларс снова открыл галерею фотографий и, перелистав трофеи, задержался на последнем. Юная смуглая красавица лежала на животе, положив голову на согнутые руки и уткнувшись лицом в подушку. Черные кудри окутывали её стройное тело, открывая лишь тонкую шею и нежный профиль. Усмехнувшись, Ларс нажал на синенький значок — мусорную корзину, но увидев красную надпись «Удалить фото», поднял палец в нерешительности. Шум крыльев отвлёк его от раздумий.
Белый голубь с кофейными крапинками сел на стол и, воровато оглядевшись, по-куриному засеменил к тарелке с остатками пиццы.
— Кыш! Тоже мне, символ мира… На самом деле обычная курица, только поменьше, — проворчал Ларс.
Голубь вспорхнул, сел на асфальт и принялся прохаживаться вокруг стола. Улетать он и не думал.
— Вижу, ты совсем не ранимый.
Ларс собрал с тарелки крошки и бросил их обнаглевшей птице, затем вынув из спортивной сумки носовой платок, аккуратно вытер ладонь.
Старенькая «Дока-пицца» совсем не изменилась. Разве что красный навес заменили на белый. Та же летняя веранда с длинными тёмно-серыми столами и вечно лезущими в тарелку птицами, те же пластмассовые ножи и вилки, ломающиеся при любом неосторожном движении. Одноразовые стаканчики по-прежнему украшали фотографии ананасных долек, настолько аппетитных, что в детстве Ларс часто лизал их тайком от взрослых. Как-то он даже уронил пакетик с чаем, пытаясь в очередной раз «полакомиться ананасом». Старший брат Сашка тогда поднял его на смех и довёл до слёз, но когда мама, уходившая за мороженым, вернулась, он уже заботливо окунал свой пакетик в стакан Ларса. «Дока-пицца» была одним из его любимых охотничьих мест. Здесь часто обедали студентки из двух соседствующих институтов, да и девчонки, гуляющие в парке, часто сюда заглядывали.