Изменники Рима (ЛП)

Некоторые из преторианцев рассмеялись, прежде чем резкие проклятия опциона не заставили их замолчать.
Корбулон на мгновение посмотрел на сирийцев, прежде чем продолжить их распекать. - Если это все, на что вы способны, выступая против парфян, я обещаю, что только один из десяти сможет пережить этот поход. Возможно, вы позабавили наших друзей-преторианцев, но могу вас заверить, что парфяне не будут смеяться, когда придут за вами. За вами и всеми остальными солдатами Восточной армии, которые всю жизнь сидели на своих толстых задницах в удобных гарнизонах.
- Жизнь была для вас слишком легкой, но теперь все изменилось, парни. Когда наступит весна, мы начнем вторжение в Парфянскую империю. Это будет величайшее испытание римской военной мощи на востоке со времен Марка Антония. Для тех, кто доживет до окончательной победы, добычи будет достаточно, чтобы сделать всех нас безмерно богатыми. Для тех, кто падет по пути, останется только безымянная могила на обочине пыльной дороги, которая скоро будет забыта. Такая судьба ожидает вас, если вы не сможете проявить себя намного лучше, чем вы только что это сделали.
- Слишком долго вы просто играли в солдат. Теперь вы должны отработать все полученные монеты Рима. Вы должны заработать их, проливая пот и кровь. Вы должны укрепить свое сердце и мышцы и упрочить свою решимость. Вы должны следить за своим снаряжением. Если ваши доспехи слабы и изношены, они вас не спасут. Если ваш клинок заржавел и затупился, он не убьет за вас. Если ваши калиги изношены, они не унесут вас далеко, и вы отстанете, чтобы враг схватил и прирезал вас. А противник, с которым мы сталкиваемся, возможно, самый грозный противник, с которым когда-либо сталкивался Рим. О, я знаю, некоторые говорят, что парфяне развращены и слабы, носятся в развевающихся одеждах и с накрашенными глазами, как женщины, но те, кто представляет их такими, глупы и станут легкой добычей врага. Не дайте себя обмануть: парфянин –
опытный воин. Он скачет так, как будто родился в седле. Он может стрелять верхом так же устойчиво и точно, как если бы он стоял на земле. Парфянская конница подобна течению реки. Она огибает препятствия и беспрепятственно движется дальше, пока ее путь не преграждает плотина. Мы будем этой плотиной. Мы будем линией скал, которую враг не сможет пройти. Даже мощь их закованных в доспехи катафрактов не сломит нас. На наших щитах, на наших копьях и мечах они разорвутся в клочья. И тогда мы одержим победу!
Корбулон сделал паузу, чтобы его слова проникли в сознание, прежде чем продолжить мрачным тоном. - Но этого никогда не случится, пока вы порочите репутацию Рима, как сегодня. Я не вижу перед собой солдат, достойных этого имени. Я вижу только ленивые ошметья некогда гордой когорты, люди которой чтили свое знамя и своего императора. Это должно измениться. Если этого не произойдет, вы все станете падалью для парфянских стервятников. Префект Орфит!
Командир когорты выступил вперед. - Господин!
- Это твои люди. Ты устанавливаешь стандарты. Если с этого момента они вновь потерпят неудачу, то это будет потому, что ты потерпел неудачу. А если ты подведешь меня, я тебя не пожалею. Я требую от своих офицеров самого лучшего. Если они не могут выкладываться на полную, им не место в моей армии. Это ясно?
- Да, господин!
- Тогда проследи, чтобы эти люди были обучены должным образом. Те, кто не соответствует требуемому стандарту, будут списаны без обычных отступных. Это касается всех остальных подразделений под моим командованием. Включая легионы, - он кивнул через плечо. - И преторианцев.
Катон и Макрон быстро переглянулись.
- Это заходит слишком далеко, - тихо сказал Макрон. - Это воспримут не особо-то благосклонно в наших рядах.
- И в Риме, как только об этом узнает Нерон, - добавил Катон. - Если есть один урок, который усвоил каждый император, так это то, что нельзя пренебрегать привилегиями преторианской гвардии.
- Тоже весьма верно подмечено, - с чувством ответил Макрон.
Корбулон бросил на когорту последний взгляд испепеляющего презрения, прежде чем крикнуть Орфиту: - Разойтись! - Затем, развернув лошадь, он ударил пятками, пустил ее в галоп и повел своих штабных офицеров обратно к главным воротам Тарса, пропав в вихре пыли.
 
Катон посмотрел вслед еще мгновение, прежде чем взглянуть на сирийцев. - Не совсем то вдохновляющее обращение, которое требовалось этим людям от своего командира.
- Это именно то, что им было нужно, - ответил Макрон. - Они – куча дерьма, и они это знают. Чем раньше Орфит придаст им форму, тем лучше.
Катон кивнул. - Корбулон был прав в одном. Если они не будут готовы, когда придет время встретиться с парфянами, то они уже почти мертвы.
Макрон хмыкнул. - На этой радостной ноте – каковы будут твои приказы, господин?
Катон ненадолго задумался. - Парням можно было бы заняться физической подготовкой. Прогони их вокруг города пару раз, прежде чем распустить.
- Да, господин.
- Увидимся, когда ты закончишь. И не жалей их, центурион.
- А разве можно по-другому?
Катон кивнул, дернул Кассия за поводок и направился к городским воротам с собакой, бегущей рядом с ним.
Макрон же повернулся к преторианцам, многие из которых все еще скалились по поводу учиненной сирийцам взбучке. То, что между подразделениями любой армии имелось конкурентное соперничество, было фактом. Легионеры чувствовали превосходство над ауксиллариями, вспомогательные когорты возмущались высокомерием легионов, и обе группы солдат ненавидели преторианцев. Если в ту ночь кто-нибудь из сирийцев столкнется с людьми Макрона в городских питейных заведениях, это неизбежно приведет к неприятностям. В этом случае единственное, что было важно для Макрона, это то, что преторианцы сегодня нанесли другой стороне чертовски хороший пинок под зад.
Он глубоко вздохнул, глядя на поредевшие ряды преторианской когорты, и, мрачно нахмурившись, проревел: - Чего вы, Плутон бы вас побрал, fellatores, ухмыляетесь? Вы не будете смеяться, когда узнаете, что вас ждет! Стройся! Щиты наверх! Готовься к маршу!
*************
Глава II
В то время как остальная часть армии жила в палатках в своих лагерях за пределами Тарса, Катон и его люди были расквартированы в городе, поскольку преторианцы были назначены личным эскортом командующего. Решение Корбулона отправить их в бой в прошлом году было рассчитанным политическим риском, а также военным, поскольку император весьма предсказуемо и нетривиально отнесся бы к потере одного из своих ценных гвардейских подразделений. Однако в то время в распоряжении командующего было так мало надежных людей, что такой шаг был вынужденным. Вторая когорта понесла много потерь, и не было никакой возможности заменить их новыми рекрутами, ввиду большой своей удаленности от Рима. Так что это было слабым утешением для Корбулона, узнать как мало людей осталось, готовых к дальнейшим боевым действиям. Поэтому он решил, что когорта будет участвовать в кампании рядом с ним и его штабом, вдали от непосредственного боя. Это могло расстроить центуриона Макрона, но было источником глубокого облегчения для его женщины, Петронеллы. Тем более, что она собиралась стать его женой.
Катон улыбнулся в ожидании свадебного торжества на следующий день. Это было бы достаточно мелкое дело. Помимо него и других офицеров когорты, было несколько человек из других подразделений, с которыми Макрон подружился, а также горстка местных жителей и пятилетний сын Катона, Луций.
 
Именно из-за Луция Макрон когда-то приехал на встречу со своей будущей невестой. Петронелла была нянькой мальчика, купленной для этой цели на невольничьем рынке в Риме. - «Свирепая и умная, она была именно той женщиной, которая нужна Макрону», - подумал Катон. Более того, она очень любила Луция, а он, в свою очередь, любил ее. Его мать умерла вскоре после его рождения, и, поскольку Катон отсутствовал в кампаниях большую часть жизни мальчика, между Луцием и его няней возникла прочная связь. Тем более, что она больше не была рабыней. Катон подарил ей свободу год назад, и они с Макроном жили вместе с ним в доме, который он снимал в Тарсе. И вот центурион наконец решил узаконить их отношения.