Письма к тайной возлюбленной

А может, дело было в его крупной фигуре: он был такой рослый и широкогрудый! Мужчине такого типа ничего не стоило бы взвалить ее себе на плечо и унести, если бы ему захотелось. Нет, конечно, ей самой этого не хочется! Вот только почему при одной этой мысли ее бросило в жар?
А может, дело было просто в том, что он чертовски хорош собой. Ее так и подмывало провести кончиками пальцев по заросшей щетиной щеке или по рифленой вязке его джемпера. Надо же — оказывается, теплая фуфайка бывает сексапильной!
— Ну что — вы можете меня пропустить? — осведомился он.
Ох, черт! Она, оказывается, стоит и глазеет на него! И, судя по его тону, его это нисколько не позабавило.
Когда он кашлянул, Линдси заметила, что так и не пошевелилась — вот дура! — и, наконец, шагнула в сторону.
Под ее потрясенным взглядом Роб Коултер нагнулся к багажнику и довольно легко вытащил ее большой черный чемодан на асфальт. Но, поставив его на асфальт, он все-таки недовольно пробормотал проклятие и, уже обращаясь к Линдси, сказал:
— Я не знал, что бывают настолько большие чемоданы. Что там — кирпичи?
— Одежда, — ответила она и, неожиданно для себя, пустилась в объяснения: — Туфли. Сапоги. И сумочки. Я люблю сумочки. — Не задумываясь, она продемонстрировала ту, которую несла с собой: миленькую сумочку в форме кошелька с отстегивающимся ремешком через плечо и разукрашенную ягуаровыми пятнами. — Сейчас эта — моя любимая. Видите?
Он посмотрел на Линдси так, словно она сбежала из дурдома.
— Ага, конечно.
Великолепно. Она ведь хотела произвести на него совершенно другое впечатление!
— Я дотащу его вам до гостиницы, — сообщил он ей, опять же таким тоном, словно эта задача была ему крайне неприятна.
Однако Линдси была не в том положении, чтобы отказываться от его помощи. Захлопнув багажник, она ласково похлопала по машине и сказала:
— Ладно. А ты ночь сможешь простоять здесь.
А это означало — Господи! — что она снова стала разговаривать со своей машиной.
И на этот раз он все слышал. Он только презрительно тряхнул головой, а потом повернулся и покатил ее суперчемодан к тротуару, который вел от «Ленивого лося» к гостинице «Гризли».
— И какой надо быть ненормальной девицей, чтобы разговаривать со своей машиной? — проворчал он себе под нос.
И это оказалось каплей, которая переполнила чашу Линдси. Она затопала следом за ним (насколько вообще возможно топать на шпильках).
— А вам это не нравится? Вообще-то я обычно не разговариваю со своей машиной. Просто сейчас я немного пьяная. Неужели нельзя сделать мне скидку?
Он обернулся через плечо, на секунду, но так, что она успела увидеть в его роскошных карих глазах выражение настороженности и скептицизма, а потом снова повернул голову и двинулся вперед с ее чемоданом, так что ей пришлось тащиться за ним, словно собачке.
— Довольно глупо приехать в незнакомое место, где вы ни с кем не знакомы, и напиться. Откуда вам знать: может, я нехороший человек и собираюсь сделать с вами что-то нехорошее?
Ясно, он явно не собирался делать ей скидку. И, наверное, его слова должны были бы заставить холодок пробежать у нее по спине. Только почему-то у нее поясница заныла от желания.
— А вы нехороший человек?
— Нет. Но мог им оказаться. Вам следует быть осторожнее.
— Ну, спасибо вам за предупреждение, полицейский Фланель, но я взрослая девочка и могу сама о себе позаботиться, благодарю, конечно.
Он приостановился, снова оглянулся через плечо, потом посмотрел на гигантский чемодан, который катил вместо нее, и спокойно сказал:
— Ага. Конечно, можете.
После чего прошел в холл гостиницы «Гризли».
Позади конторки висели огромное чучело какой-то рыбины и пара рогов, которые когда-то росли на голове у какого-то невезучего животного, а под ними стояла женщина лет пятидесяти с лишним в очках в тонкой металлической оправе и клетчатой рубашке.
— Ну, вот и вы! — проговорила она чуть нетерпеливо. — Карла только что позвонила, чтобы предупредить меня, что у меня будет постоялица. Ах, будь сейчас лето, я бы сидела здесь часов до одиннадцати, но сегодня я у себя и смотрю по спутниковому телевидению повтор «Скорой помощи» — знаете, тех первых серий с красавчиком Джорджем Клуни. Так что я сейчас вас мигом заселю и отправлюсь обратно.
 
— Самый сексапильный мужчина на свете, — сказала Линдси, чуть улыбнувшись.
Мужчина рядом с ней завел глаза вверх, и это почему-то очень ее позабавило.
Элеонор подмигнула Робу.
— Если вашей подруге нравится Джордж Клуни, значит, у нее хороший вкус.
— Подруге? — опешил он. — Э-э… нет. Я никогда раньше ее не видел. Я просто втащил сюда ее чемодан, потому, что она настолько напилась, что сама не смогла этого сделать.
— Эй! — возмущенно воскликнула Л индси.
Ее спутник во фланели — просто выразительно на нее посмотрел.
— Ну… может, и так. — Она вздохнула, и теперь уже пришла ее очередь выразительно возводить взгляд вверх. — Карла смешивает отличные «Космо». — Она посмотрела на Элеонор. — Советую вам как-нибудь заказать. Она будет счастлива.
— Заказать что?
— «Космо». Ну, вы поняли — коктейль «Космополитен».
Элеонор заморгала, и Линдси поняла, что на самом деле Элеонор не поняла.
Занявшись поселением постоялицы, Элеонор поменяла тему разговора:
— Что вас привело в Лосиный Ручей?
Линдси долго копалась в сумочке, но, наконец, протянула Элеонор свои водительские права — и невольно бросила взгляд в сторону Роба. Потому что на самом деле она приехала купить его бизнес, а он пока об этом не знал.
— Это долгая история.
Тут Элеонор тоже посмотрела на Роба, словно рассчитывая на то, что он ей все объяснит.
Теперь, судя по его виду, он злился уже на них обеих.
— Я же вам сказал: я с ней не знаком.
— Ну и ладно, — отозвалась Элеонор, подмигивая. — Распишитесь вот тут, — сказала она Линдси, после чего предложила Робу: — Может, вы проводите вашу подругу до номера?
Он возмущенно воздел руки.
— Сколько раз мне вам повторять? Она мне не подруга! Но — да, конечно, я отволоку ее чертов чемодан туда, чтобы вы смогли вернуться к своему сериалу!
Фух! Вот уж действительно ворчун. Линдси так и подмывало заявить ему, что с такими манерами он считаться самым сексапильным мужчиной на свете не сможет, но ей удалось сдержаться. Вместо этого она молча вышла следом за ним из холла в холодную ночь Монтаны и поплелась по еще одной дорожке.
«Гризли» оказался классическим придорожным мотелем с номерами, выходившими на малюсенькую зеленую полоску двора, и парковкой для автомобилей за ним. Наверное, утром у нее окажется чудесный вид на озеро, но сейчас это было видом на густой туман.
Когда Роб остановился у двери седьмого номера, Линдси чуть не упала, запнувшись о собственный чемодан (ох, он и правда был большой!), но сумела удержаться на ногах и заработала в свой адрес только косой взгляд. Вставив в замок магнитную карточку, которую ему вручила Элеонор, он повернул ручку и вошел внутрь, волоча за собой чемодан.
Линдси вошла следом, не отрывая глаз от своих сапожек карамельного цвета, для того чтобы не запнуться о порог. Именно из-за этого она и уткнулась прямо в грудь Роба Коултера, который повернулся, чтобы уйти.
Ее первой мыслью было: «Ой! Что-то голова кружится!» А вторая была: «Ого! Большой. Теплый».
Она подняла на него взгляд как раз в тот момент, когда его пальцы обхватили запястья обеих ее рук, которые тоже оказались у него на груди.
О Боже! Ей захотелось его поцеловать. Ужасно захотелось. По правде говоря, ей захотелось утащить его в кровать. Ее сердце отчаянно колотилось, она начала потеть, несмотря на то, что через открытую дверь в комнату врывался холодный воздух, а ее груди заныли, оказавшись так близко от его рук. Плюс к этому ее дело только что испытало наслаждение от столкновения с ним, так что теперь она знала, что его грудь действительно такая широкая и крепкая, как ей казалось издали. Ах, как она сердита на Карлу за то; что она готовит такой отличный коктейль!