А Саша делает, как может (СИ)

Она все еще гладила волосы Сивера, когда со стороны Огненных гор донесся странный гул.
Сивер встрепенулся, прислушиваясь.
— Вот оно и свершилось, — непонятно сказала Мать. — Вам стоит поторопиться, сынок. Саше сейчас может понадобиться ваша помощь.
— Что? Что там случилось, мама?
— Ничего особенного, сынок. Саша встретилась с драконами. Не вскакивай, малыш. У вас есть еще немного времени. Дня три….
— А что будет потом? — услышал Сивер голос проснувшегося Энгельберта. — Доброй ночи, леди….
— Доброй ночи, малыш, — склонила голову Мать. — А что будет — вы узнаете позже. Отдыхайте пока. Завтра на заре отправитесь в путь.
Она повела рукой, и сизый туман укрыл откинувшегося на подушку принца.
— Вот так, — сказала. — Завтра он и не вспомнит обо мне. Разве что как сон. И ты приляг, Сиверко. Приляг. Я покараулю твой сон….
Пока Сивер выгуливал действующего зятя — он не торопился раскрывать «родственнику» объятия, справедливо рассудив, что мальчишку стоит проверить в деле — его братец, известный под кодовым именем «лорд Юрлоу Стрегойский», поспешил в гости к племянникам.
Уж он-то точно знал — оставлять эту троицу, усиленную еще и названным братом, Генри, и бастардом Эдвина IХ, Сельвилем, без пристального внимания никак нельзя.
Боги, конечно, знают все. Это истина. Но дело в том, что Истина — она только для людей. И то больше для успокоения. В самом деле, когда люди не могут сдвинуть с места гору — они говорят, что Богу лучше знать. Значит, Бог так решил, и пусть эта гора там стоит.
А того люди не знают, что и на старуху бывает проруха. И боги могут допускать ошибки. И боги могут понадеяться на «авось». И боги могут….
Потому-то и торопился Стрег в Огненные горы, надеясь, что любимая племянница не разнесет их на атомы, превратив и так не особо заселенные площади в пустыню.
А что Сашка на такое способна — он был уверен.
Саша.
Я устала. Да! Ус-та-ла! А вы попробуйте погонять по узкому ущелью скольки-то метровую ящерицу с крыльями! Для которой это ущелье дом родной. А вам все время под ноги попадаются обломки камня, мелкий щебень, комья чего-то неопознаваемого…. Да еще и ящер этот верещит на все голоса:
— Милая, не волнуйся! Тебе вредно волноваться, а то вдруг дракночики с отклонениями родятся!
— Какие еще дракончики, гад ты чешуйчатый! Чтобы они родились, их надо как-то…. Тьфу ты! Я тебе что — извращенка — дракончиков плодить?!
Гай в это время втиснулся в особо узкую расщелину. И чего его туда понесло-то, прости Господи!
Естественно — застрял. Винни-Пух чешуйчатый.
— Са-а-аш! Ты же теперь моя жена! — вопил застрявший дракон, усиленно гребя задними лапами и молотя хвостом. Я подходить не стала. Присела на большой круглый камешек. Он был удивительно теплым, почти горячим. Впрочем, здесь все было теплым и горячим.
— Са-а-аша-а! А если ты моя жена — значит и дети у нас должны быть! — продолжал вопить смертник. Голос его доносился как-то глухо. Еще и эхо принялось гулять по ущелью, вызывая зуд в ушах. — Когда?
— Что — когда? — буркнула я себе под нос, размышляя — оставить «мужа» худеть, или идти за помощью. Вроде улетели мы не так далеко, хотя…. Кто ж его, этого недоумка, знает. Да и летать я-то пока так и не выучилась. А ущелье — это вам не бабушкина печка, с табуретки не запрыгнешь.
Между тем, Гай дергаться перестал. В ущелье стало тихо.
— Са-аш!
— Чего тебе?
— А когда у нас дракончики будут?
И тут меня осенило.
— Гай, а скажи-ка мне, солнце мое красное, ты вообще-то совершеннолетний?
Где-то там, за поворотом, Гай поскреб лапой затылок. Я прямо увидела, как здоровенная когтистая лапа дотягивается до чешуи и старательно ее надирает.
— Ну, это… А ты ругаться не будешь?
— А надо?
На той стороне наступила тишина.
— Саш, помоги мне отсюда вылезти, — смущенно попросил Гай долгое время спустя. — И я тебе все-все расскажу. Честно-честно!
Вот тебе и здрассте! Интересно — как я должна ему помочь-то?!
— Саша, ты же магичка, — донесся до меня укоризненный вздох Гая. — Ты помагичь чего-нибудь. Стенки там расширь. Вот эту, с левого бока. Отодвинь чуточку — и я как раз выскочу.
 
— Издеваешься? Я тебе что — горный великан?
Гай, видимо, призадумался. Мне даже послышался некий виртуальный шорох и скрежет. Видимо, шарики с роликами сцепились в голове моего «мужа». И теперь пытаются как-то разъехаться по своим местам.
— А ты стихией воздуха шарахнуть можешь! — наконец обрадовано сообщил Гай. — Во-от сюда! И все.
— Шарахнуть-то я могу, — хмыкнула я, подходя поближе и всматриваясь в точку, на которую указывал кончик хвоста Гая. Всмотрелась. Ничего не поняла. Точка как точка. Трещинки, правда, идут ровненько так. И глубоко. Нет, не будь застрявшего Гая — я бы рискнула. Просто ради интереса. А так…. Пришибу «богоданного» ненароком. Жалко. Живой ведь. Тепленький. Дурачок, правда, но ведь свой.
Пока я рассуждала сама с собой на тему: «всякая блоха не плоха, все черненькие, все прыгают»*, под ногами что-то принялось гудеть, стонать и трещать.
— Бей! — рявкнул Гай испуганно и грозно.
Я и ударила. Собрала всю волю в кулак, Стихию в горсть, усилила природной вредностью, спровоцированной рыком дракона, и ударила. Аккурат в точку.
Серый пласт толщиной сантиметров в десять ссыпался вниз, дракон испуганным воробьем взлетел вверх, потом нырнул вниз, ухватил меня лапой и вновь рванул в небеса.
— Уносим крылья! — проорал налету. — Там сейчас как….
Что — как, я не расслышала, потому что вслед нам с грохотом и воем взлетели камни, что-то жидкое и горячее. А уж потом в небо рванул белый столб… чего-то. Сначала я подумала, что пар и кипяток. Гейзеров наяву я никогда не видела, и понятия не имела — как именно они проявляются. Однако Гай, отлетев на безопасное расстояние и усевшись на одинокую скалу со срезанной плоской вершиной, сообщил, что это вовсе даже подземное пламя.
— Что — вот такое? — изумилась я, глядя, как это самое пламя будто покрывается коркой какого-то сверхустойчивого льда.
— Ага, — радостно заявило мне это дитятко громадных размеров. Надо будет ему габаритные огни к голове привязать, а то чревато… и к крыльям. И под хвостом….
Тьфу ты! О чем только думаю!
— И часто такое бывает? — спросила, проглотив парочку неприличных выражений.
— Не-а! — по-прежнему с восторгом глядя на заледеневший огонь, ответил Гай. — Только когда у дракона возраст ответственности приближается. ОЙ!
Так он еще и пацан совсем! Нет, как мне это понимать, а? Что в мире деется-то?! И ведь его даже прибить теперь совестно. Это если по Земле считать — ему от силы лет пятнадцать! У нас возраст ответственности с шестнадцати вроде бы наступает.
— То есть, ты у нас еще и несовершеннолетний?
Гай понурился. И даже морду виноватую опустил. А сам на меня глазом своим косит. А глаз — как раз с меня размером.
— Саш, нам же это не помешает, правда? — заискивающе спросил Гай, ограждая меня частоколом из когтей. Заботится, змей, чтобы в пропасть не свалилась.
— В чем?
— А?
— В чем не помешает? — терпеливо повторила, любуясь пейзажем. А что — красиво же: на фоне красных гор белый столб заледеневшего огня. Еще и переливается в свете солнечных лучей.
— Дракончиков завести, конечно же! — изумился Гай. — Ты же родишь мне дракончиков? Лучше девочку… и потом еще девочку… двух… или трех… и мальчика. Я с ними играть буду.
— Гай, а ты вообще-то догадываешься — откуда дракончики берутся?
Дракон покивал радостно.
— Из мамы!
— А как они в маму попадают — тоже знаешь?
Гай задумался.
 
Мне попался ущербный дракон. Это факт. Еще и браслет этот… кстати — я ж его так и не рассмотрела в подробностях. Что тут у нас? Веточки-листочки изумрудные. Искусная работа, мне такое никогда даже в интернете не попадалось. И цветы, рубинами крохотными выложены — как живые, право слово. Россыпь вовсе уж мелких бриллиантов — будто напыление. Или изморозь, или росинки на золоте и камнях. Красота неописуемая.