Шелковая лента

– Тоже хотите исповедаться?
Священник и не думал прикрыться. Его хватит и на старшую дочь лэрда. Она тоже уродилась красавицей, а в обучении девственницы, служитель бога не сомневался, Стефания еще не знала мужчины, есть своя прелесть.
– Н…н…нет! – запинаясь выкрикнула девушка.
Священник пожал плечами и, забрав опустевшие чаши, гордо удалился одеваться.
– Не люблю я этого, сколько раз говорила! – крикнула ему вдогонку Хлоя и заметалась по храму, собирая одежду.
– Хлоя, как ты можешь?! – напустилась на нее сестра. – Он же священник! Немедленно прикройся! Учти, я не стану тебя покрывать, ты опорочила честь семьи.
– Чем же? – подбоченилась брюнетка и свысока глянула на Стефанию. – Ты просто завидуешь. Хочешь, попрошу заняться тобой? Тебе понравится, Фанни, у Нориса такой большой…
– Не желаю слушать! – девушка закрыла уши руками.
– Но ты ведь опять поможешь, сестренка? – заискивающе спросила Хлоя.
Она подошла к ней и чмокнула в щеку.
Вздохнув, Стефания кивнула. Ей не раз приходилось спасать увлекшуюся любовными утехами сестру. Живя в соседней комнате, сложно не знать, чем занимается с Хлоей учитель музыки, но Стефания не желала, чтобы подобные «уроки» дошли до ушей родителей. Теперь тоже придется молчать, иначе накажут обоих. Отец строг, может высечь, посадить на хлеб и воду.
– Меня хватились? – Хлоя торопливо одевалась.
Стефания кивнула и поспешила помочь сестре. Если они не вернутся через полчаса, скандала не избежать. И спросят с нее, Стефании.
Хлоя вытянула ногу. Младше на три года, она командовала тихой скромной Стефанией. Та и не думала возражать, быстро натянула на сестру чулки, пристегнула их к поясу и зашнуровала корсет. Девушка немного завидовала Хлое: она и выше, и грудь у нее больше, сестра давно затмила ее на балах. В последнем была и вина самой Стефании, пренебрегавшей искусством флирта.
Родители, наоборот, гордились старшей дочерью и ставили в пример Хлое. «Вот как должна выглядеть девушка нашего круга, ты же иногда ведешь себя как крестьянская девка. Запомни, не найдешь хорошего мужа, если и впредь станешь обнажать грудь», – любил назидательно повторять отец.
Обе сестры вобрали жгучую южную породу матери, ее темные волосы. У Стефании они чуть светлее, у Хлои – словно вековечный мрак. Глаза – с точностью наоборот. Старшей сестре достался теплый глубокий оттенок кофе, младшей – синие льдинки севера.
Наконец Хлоя оделась, оправила платье, и, скрыв лицо под вуалью, скромно потупившись, последовала за Стефанией. Сестра шагала быстро, силясь выкинуть из головы увиденное святотатство. Заниматься любовью в храме, посреди потиров, чуть не на алтаре! Словно животные, в исступлении тереться телами! Стефания не понимала, какое удовольствие можно получить от подобного акта, но не ругала сестру, все равно бесполезно. Хлоя не отличалась благочестием, молилась лишь под присмотром матери и регулярно уединялась с мужчинами. По ее словам, процесс насколько приятен, что ради него можно рисковать репутацией. Стефания так не думала, но надеялась, после замужества и она сможет понять, чем сестру привлекала нагота.
Сестры едва успели. Стоило им хлопнуть задней дверью, как к парадному подъезду подкатил экипаж отца. Не прошло и часа, как лэрд Орест Эверин потребовал дочерей к себе. Они только-только успели переодеться, а Хлоя – наскоро смыть следы бурной близости. «Лишь бы отец не заметил!» – крутилось в голове. Стефания заверила, со стороны казалось, будто сестра подвернула ногу.
Гадая, зачем они понадобились, девушки остановились у дверей отцовского кабинета, ожидая разрешения войти. Даже леди Эверин не входила без доклада, так уж повелось.
Хлоя нервно кусала губы. Страх разоблачения витал в воздухе. Вдруг кто-то рассказал о многочисленных любовных похождениях дочери? Тогда гроза померкнет по сравнению с родительским гневом. Лэрд Эверин как-то выпорол ее на глазах родных за платье слишком откровенное, по его мнению, для девушки ее круга. Глубина декольте строго регламентировалась, а Хлоя отступила от канонов, за что и поплатилась. За потерю невинности отец мог запросто избить палкой и отправить на пару лет в монастырь в рубище и власянице. Рассчитывать на хорошую партию в этом случае не приходилось.
 
Стефания полагала дело не в Хлое, вернее, не в ее похождениях. Отец давно грозился отправить дочерей в деревенское имение, подальше от соблазнов города. Наверное, решил воплотить обещание в жизнь.
В деревню не хотелось, но ослушаться нельзя: воля отца – закон.
– Пусть войдут, – послышалось из кабинета.
Слуга почтительно распахнул дверь перед молодыми хозяйками и удалился.
Кабинет лэрда походил на десятки других кабинетов в старых особняках, где каждая черточка дышала историей. Дубовые панели на стенах помнили пять поколений рода Эверин, а массивная мебель из цельного дерева служила еще первому лэрду, переехавшему из сельских просторов в Грасс. Все излучало надежность и прочность, вселяло уважение к хозяину, восседавшему в кресле с высокой спинкой у камина. На плафоне – изображение родового герба. Недавно поновленные краски сияли, змея, шипя, душила крысу – аллегорическое изображение победы над врагом.
Лэрд Эверин читал письмо, одной рукой гладя собаку. Высокий, с первой сединой в коротких каштановых волосах, в детстве он напоминал сестрам сурового духа, отводящего души к дьяволу. Лэрд никогда не улыбался, вечно смотрел исподлобья.
При виде девушек большой серый пес встрепенулся и встал. Сестры побаивались его: волкодав подчинялся только отцу. Лэрд успокоил его и, окинув дочерей придирчивым взглядом, велел встать перед столом. Сестры подошли, потупив очи долу.
– Я получил выгодное предложения на одну из вас, другая меня огорчила.
Глаза лэрда впились в Хлою. Губы плотно сжались. Палец с массивным перстнем поманил, и девушка, сглотнув, подошла. Кровь молоточками стучала в висках, сердце упало в пятки. Никого она так не боялась, как отца.
– Я думал, что воспитал тебя в духе чести. – Оплеуха обожгла щеку. Хлоя не вскрикнула, лишь прижала ладонь к горящей коже. – И что же говорят о тебе? Ты заказываешь белье, носить которое пристало только замужней женщине. Девице надлежит хранить целомудрие даже в мыслях, а не развращать дух кружевом и атласом. Только белое, безо всякой отделки, а это? – Лэрд открыл ящик стола, двумя пальцами извлек из него алый корсет и такие же панталоны, украшенные ручной вышивкой, и брезгливо швырнул на стол. – Немедленно отдай матери!
– Как прикажете, отец, – смиренно ответила Хлоя.
Она любила алый комплект, но с ним придется расстаться. Проклятая горничная предала единожды и предаст снова, потому что абсолютно все в доме боялись хозяина.
Вот зачем матери столь откровенный дорогой наряд, разве отец его оценит? Хлоя сомневалась, будто он вообще навещает ее. Да и зачем? У него есть наследник, две дочери на выданье, больше детей не требовалось, а для другого лэрд к жене заходить не станет. То ли дело Хлоя. Сколько приятных минут она провела бы, пока тот же Норис возится с шелковыми лентами корсета.
– Больше проводи времени дома и усердно молились. Скромность и богобоязненность украшают девушку.
Хлоя снова кивнула, хотя ни за что на свете не стала бы тратить время на молитвы.
Закончив экзекуцию, лэрд сообщил потрясающую новость: один из сыновей графа Амати просит руки младшей из сестер.
– И я намерен ответить согласием, – довольно улыбнулся он.
– Который из них, милорд? – живо поинтересовалась Хлоя.
Глаза загорелись, губы расплылись в улыбке. Впервые отец сообщил что-то хорошее.
 
– Второй по старшинству. Не знаю, чем ты его прельстила, – пробурчал лэрд, – но я получил сегодня письмо. Внизу стоит подпись самого графа. Надеюсь, ты понимаешь, какая это удача?
Хлоя понимала. Семейство Амати – лакомый кусочек, на который облизывались все благородные девушки королевства, а тут такой подарок судьбы! Стать хозяйкой обширных угодий, фрейлиной королевы, одной из первых дам государства… Отец прав, о таком женихе можно только мечтать, так высоко лэрды Эверины еще не взлетали. Ради младшего Амати Хлоя, пожалуй, готова и помолиться, и дать отставку Норису. Удовольствие удовольствием, но титул намного слаще.