Дурак космического масштаба (СИ)
— Я не понял, что ВЫ ВСЕ здесь против МЕНЯ имеете?!
Вессер картинно возвел очи горе. Я передвинул взгляд и нечаянно уперся им в Гибельмана.
— А я… мы что? — он оглянулся на Бычару, потом на Пуриса.
— Или против ДЬЮПА? — закончил я.
Бычара понял, что говорить придется ему. Он встал. Решил, что его плохо видно?
— Ты это… — сказал он.
Я ждал.
— Ты вообще знаешь, кто он такой, этот твой Дьюп? — сглотнул. — Он же спецоновец (специальный отряд особого назначения). Его же к нам Хэд знает из кого понизили. Ты думаешь, от чего он такой гордый был? Да он имел таких, как ты … (дальше я и половины слов не знал. Какой талант скрывался за растущим пивным мозолем).
Я был в курсе про спецоновцев. Они выполняли самую грязную работу не только в армаде, они вообще всю её выполняли. Но мне было на это как никогда плевать. Ждал, пока поток ругани иссякнет, и он иссяк. И я сказал тихо-тихо, чтобы все мухи тоже слышали:
— Я только одного не понял, Барус, ты МЕНЯ или ЕГО оскорбить хотел?
И взял кресло. Барус понял, он закрыл голову руками и становился все ниже и ниже… Кресло, если отрывать его, как я сейчас, от магнитной подушки, должно бы весить в момент отрыва 204 килограмма. Но я этого не почувствовал. Я именно взял кресло. Оно полетело в стену над головой Баруса, и уже лопнув пополам, треснуло его, сползшего на пол, по башке. Кароль не побоялся повиснуть на моей правой руке. На левой — тоже кто-то повис, Кажется, Сербски. Я отшвырнул обоих. Пурис медленно уползал из зоны моих действий на четвереньках. Он знал, кто последний год был в состоянии работать со мной в спарринге. И все знали. Из таких здесь сейчас никого не стояло.
Вессер решил выступить миротворцем. Он поднял обе руки и встал, закрывая собой шевелящегося под обломками кресла Бычару.
— Тихо, тихо, Анджей… Ты только скажи, ты чего хочешь? Чтобы этот бык извинился? Так он щас извинится. Только не надо доводить это всё до карцера, а? Мы же все тут немного в одной лодке?
Я молчал. Я знал, что Ахеш медленно продвигается к двери, намереваясь смыться и настучать. Я всё сегодня знал. У меня с уходом Дьюпа глаза и на спине прорезались.
— Ну погорячились мы тут все, а? Его же, Дьюпа твоего, многие не… Не очень …понимали, да, ребята? Странный он был человек, с норовом. Сам ни с кем не… Анджей! Анджей! ДА ОХОЛОНИ ЖЕ ТЫ!!!
Вессер, гад, тоже первый стрелок, он по моим глазам всё видел.
— Ты пойми, он же сам тебя с собой не взял. Я уж не знаю, почему его забрали «южные»… Видно, был за ним какой-то грешок…
Ему не следовало употреблять это слово. Рядом стояло ещё одно кресло, но на руке моей повисло что-то мелкое. Нет, это был не Сербски. Сербски всего на дюйм ниже меня, а весит не меньше. Это был мой новоявленный второй стрелок! Который чуть не стал новопреставленным… Я-то рассчитывал на вес Сербски. Не знаю, как я извернулся. Еще чуть — и разбил бы этому желторотому активисту башку об стену! Меня просто пот прошиб, когда я это понял. Кшена Дади патера и всех щенков, которые суются под горячую руку, потом понимают это, наконец, белеют, зеленеют и…
В общем, не повезло в тот раз Ахешу. Когда заявились оба дежурных по палубе, мы почти весело и дружно отпаивали пивом Джи Арха. Боевое крещение он прошел вне очереди. Ну и Бычара пострадал не запредельно. Как выяснилось, даже креслом его тупую башку за один раз не пробьёшь…
А Дьюпа, как рассказал мне таки за пивом Пурис, по-настоящему звали Колин, Колин Макловски. Четыре года назад он был со скандалом переведен из спецона в армаду и понижен до младшего сержанта. (Сейчас, к слову сказать, он уже имел лейтенанта, просто у капрала с ним свои счеты.) Сути скандала Пурис не знал. Но я не верил, что Дьюп там кого-то убил и съел, скорее наоборот. Я только одного не мог понять, глядя на совсем не атлетическое сложение моего нового напарника по каюте и по совместительству — второго стрелка… На кого мне вот это-то сокровище оставить? В том, что я добьюсь перевода в южное крыло армады, я был уверен.
История пятая. «Грязное ругательство»
Плохой из меня получился первый пилот. На Джи я постоянно повышал голос, дёргал его чуть что. Дьюп так не делал. Но Дьюп учил меня в мирное время, а сейчас — война. И каждая ошибка моего желторотого друга может стать… Хотя Колин и потом не орал на меня. Просто подстраховывал, пока и тупого не пробивало… Но я же не он! Джи-Джи терпел. Терпение у него было просто ангельское. Я ведь отвечал за то, что делаю в первый месяц, после того, как перевели Дьюпа, только когда за пультом сидел. Потом меня лучше было совсем не трогать. В первые же дни я написал, как мне показалось, очень обоснованный рапорт с просьбой о переводе в южное крыло и занялся изучением истории армады.
Знал я про «южных» до безобразия мало. Даже палубные байки не слушал раньше. А порядки в южном крыле, как выяснилось, отличались от наших. Наверное, потому, что стояло оно на протяжении почти всей своей истории в самой заднице Империи. Задница эта тоже соприкасалась с экзотианскими мирами, но какими! Один Хардас чего стоил с его торговлей наркотиками на всю обозримую Вселенную. Или Грана… Эти планеты приличные экзотианцы и сами презирали. Ещё я надеялся выудить из сети какую-нибудь информацию о скандале в спецоне. Но там свои секреты держали крепко. Зато про «южных» я прочёл достаточно для размышления. И чем больше думал, тем меньше они мне нравились. Даже дисциплина в южном крыле была настолько хреновая, что до сих пор сохранились телесные наказания. Это же надо так распустить личный состав, чтобы ребята кроме кнута ничего не понимали? У нас тоже всякое бывает, но обходимся, люди же вроде, не собаки и не лошади. Да, насколько я знаю, приличные дрессировщики и с животными справляются без насилия. Понятно, почему Дьюп не хотел, чтобы меня туда перевели… Устав самообразовываться, пошёл в спортзал. Там я проводил всё свободное время, которое оставалось от чтения. Читал я, правда, мало, ел тоже мало и почти через силу, а занимался до изнеможения, иначе просто не мог уснуть. Дошел до спортзала, вспомнил про Джи. Парень-то с кем интересно сейчас болтается? Нужно бы взять его с собой. Те, кто родом с астероидов, крепким костяком не отличаются по определению, но хоть какие-то мышцы нарастить он может? Стрелка своего нашел в компании таких же желторотых, причем — с обеих палуб! Вообще, эпитэ а матэ, дисциплины не стало никакой! Увидев меня, первогодки сразу сникли. На меня последнее время мало кто хорошо реагировал. Ну и Хэд с ними. Я велел Джи, чтобы шагал за мной, и развернулся к спортзалу. Конечно, резковато немного велел… Услышал, как он топает следом. Ну и ладно.
— Господин сержант….
Я остановился, обернулся.
— Сколько раз просил называть меня Аг? Восемь или десять?!
Джи замер. Боится он меня, что ли? Попробовал улыбнуться. Судя по лицу Джи Арха — вышло плохо.
И с ним мне надо бы тоже поговорить… Беспамятные боги, как тошно-то от одной мысли, что с кем-то надо о чём-то говорить! Свернул к нашей каюте.
— Заходи, садись.
Джи, чуть ли не втянув голову в плечи, переступил символический порог каюты, сел на свою кровать. Я рухнул напротив. Уперся ладонями в бедра. Надо говорить. Надо заставить себя. Он чего сжался весь? Думает что ли, бить его буду?
— Ты меня боишься, стрелок? — спросил я в лоб.
Кадык на шее моего напарника совершил какое-то судорожное движение.
— Ребята говорят, вы меня убьете. Может, не нарочно, но случайно — точно убьете…
Глаз он не отводил. Джи был мелким и физически не самым крепким (хотя для стрелка мышцы не главное), но не трусом — точно.
— Ты же понимаешь, — сказал я, как-то всё-таки подбирая слова. — Я сейчас немного не в себе…
Дальше я говорить не мог. Джи подождал.
— Понимаю, — сказал он. — Думаю, обойдётся как-нибудь… Или нас всех убьют — война же. Зато по тактике, стратегии и числу попаданий наша пара — первая. Я ведь последний курс не закончил и тестовые не прошёл. А с вами…