Дурак космического масштаба (СИ)
Да, мне было именно весело. Потеряв Дьюпа, я очень хотел кого-нибудь спасти. И смех немного защищал меня от меня же самого. Иначе я бы уже наспасался. Дураков кругом паслось как никогда много. Но этот мне приглянулся чем-то. Хотя… оставалась ведь еще и скука. Я встал с него. Как-то неловко оказалось на нём сидеть. Скрестил руки и стал, улыбаясь, наблюдать, как полукровка подскакивает, вытаскивает-таки своё, тяжеловатое для его руки, оружие. Тем более что сенсорное. Такое вполне можно подобрать и полегче. Ещё я видел, что от его неловких движений «маячок» автонаведения сдвинулся. Еще забавнее. Сенсором со сбитой «наводкой» лучше просто махать — больше шансов, что попадёшь хоть куда-то. Однако парень разочаровал меня и не стал стрелять в мою ухмыляющуюся рожу. С интеллектом у него, к сожалению, всё оказалось в норме. Где он еще найдет здесь стрелка? То, что мы сошлись — уже редкая удача. А на Мах-ми стоят части регулярной армии Империи, там ему вообще ничего не светит. Кроме виселицы. В целях экономии зарядов. Там не будут долго размышлять, полукровка он или нет. Там война идет. Я зевнул. И, обогнув его, пошел к лестнице. С полдороги окликнул:
— Пошли что ли, наниматель? Тебя хоть зовут-то как?
— Влан, — почти не разжимая зубов, сказал он.
Последнюю букву парень произнес вообще с закрытым ртом. Я с трудом понял. Была такая птица что ли в здешней системе — влан, что-то между соколом и грифом. Кличка значит. Только что придумал, поди. Ну-ну. И я для тебя — Бак. Впрочем, я вообще сейчас Бак. Агжей три дня уже как умер.
Мне снова стало смешно, и я затопал к выходу, минуя суетящихся на уровне моего пресса пфайфиков. Они, наверное, пытались понять наш с Вланом разговор. Вот только знание стандарта не дает никаких ключей к пониманию намерений гуманоидов другого вида. Мы для них — темный лес, как, впрочем, и они для нас.
Влан, прихрамывая тащился сзади. Видно, упал неловко. Но я и так видел, куда идти. Корабль на стоянке маячил один одинешенек. Среди шлюпок — моей и местных — он возвышался приличной глыбой. Влан отключил защитное поле, и я вошел первым. По привычке сел в кресло первого пилота, проверил системы управления. Полукровка не мешал мне. Но и не садился рядом.
— Куда полетим, птица? — спросил я весело.
— На Мах-ми, — сквозь зубы процедил Влан.
— Ты чего, обалдел? — поинтересовался я сдержанно. — Или это какая-то новая местная шутка?
Полукровка молчал. Я развернулся к нему вместе с креслом. Нет, он не шутил, это было видно по глазам, по сжатым челюстям.
— Ты чем треснутый? — спросил я, не повышая голоса. — Нас срежут еще до входа в атмосферу. Ты это понимаешь?
— Я — хороший пилот, — упрямо сказал он.
— Ты? — ему удалось-таки меня удивить. — С твоей реакцией?
У Влана на скулах опять расцвели пятна.
— На меня просто раньше никто никогда не прыгал! — сердито сказал он.
— У тебя теперь много чего будет «как никогда раньше», — парировал я. — Кто у тебя остался на Мах-ми? Подружка?
Скулы вспыхнули еще сильней. Чего же мы так краснеем-то?
— У меня там семья!
— И?
— Они экзотианцы! Пока я… — он запнулся, не желая посвящать меня в подробности своей личной жизни, — … был в соседней системе, там такое началось! Мне нужно их оттуда вывезти, понимаешь, ты, большой… — он не решился-таки меня оскорбить.
— Они — экзотианцы, а ты значит — нет? — усмехнулся я.
— Я — нет. Кровь есть, но это неважно совершенно.
— Что ж, может и неважно… Ну, пошли тогда.
Я встал.
— Куда пошли? — румянец пропал и глаза расширились.
— В мою шлюпку пошли, дурак. На корабле мы никак не проскочим. Слишком большая мишень. Каким бы кто пилотом себя не возомнил, есть характеристики систем наведения. А на шлюпке, если повезёт, сядем по-тихому… Большое у тебя семейство?
— Трое.
— Войдут.
— Как я потом с тобой рассчитаюсь?
— Ты? — удивился я.
Ни на какой «расчет» я не рассчитывал. С моей стороны затеянное являлось чисто гуманистическим актом.
— Ну, подумай. Только в процессе думай, когда ногами двигать будешь. Времени у меня — не вагон. Да и у тебя, учитывая, что на Мах-ми творится, тоже.
В своей посудине я демонстративно переключил второй пульт в режим дубля. Пусть сначала эта птичка докажет мне, что она вообще умеет летать.
Влан не сказал ничего. Молча сел, надел шлем. Движения скупые, привычные. И то ладно. Я резко дернул шлюпку свечкой, потому что горючего у меня и так достаточно, а тут ещё и навязывать его же, видимо, будут. Зато мы легли на курс, едва только оторвавшись.
— Сам стрелять умеешь? — спросил я чудного своего напарника.
— Практики не имел, по людям стрелять, — буркнул он.
— Ты, поди, из «этих»? — развеселился я. — «Право на жизнь и право на смерть дается человеку богом…» — проблеял я голосом расчувствовавшегося проповедника.
— Да, из этих! И что?! — взвился он.
— Да ничего, пожалуйста, — я понял, что дразню его.
Мне нравилось, его дразнить. Он так охотно заводился. Эх, нам бы таких парочку в подразделение. Жизнь стала бы светлее и ярче.
Настроение мое улучшалось с каждой минутой. В космосе я вообще чувствовал себя увереннее, чем на грунте.
— Сам-то родом откуда? — весело спросил я Влана, предвкушая его шипение, вранье и прочие, редкие в солдатской жизни прелести.
Далее я намеревался спросить его о первом сексуальном опыте. Я ожидал, что полукровка начнёт с песни на тему «Не твое дело, право». (Был такой свежий шлягер). Я даже приготовился ему подпеть. Но Влан неожиданно нахмурился и буркнул, что не знает.
— Как это? — удивился я. — В наш век чипов и электронных номеров?
— А вот так, — пожал плечами Влан. — И вообще на территориях экзотианского подчинения с «номерами» не так уж и строго. — Может, я даже на Мах-ми и родился, только карточки рождения у меня нет.
— Так ты, получается, всю жизнь работаешь нелегально? Торговля на астероидах и всё такое?
Влан коротко кивнул уже по-нашему, наклонив голову к ямочке на шее. Шея у него длинная, кивок вышел долгий, не по уставу.
— А почему не легализовался?
— А твоё какое?
Я фыркнул. Заводился он с полуоборота.
— Как же ты голубь (местные орлы питаются, в основном, этой птицей), вообще мне доверился?
Влан нахмурился. Я-то понимал, что у него просто не было выхода. Но сам-то он въехал в это или нет? Полукровка посмотрел на меня. Я улыбался своим мыслям, одновременно посматривая на него и выполняя не самый простой манёвр — уклонение от двух встречных астероидов и одного движущегося поперек курса. Манёвр привычный, руки двигались механически, и я отмечал, что Влан следит за моими движениями, повторяя их не на автомате, как было бы привычно мне, а копируя и примеряясь. Похоже — стопроцентный самоучка. Не отработаны реакции на машинах и тренажерах, но котелок варит — я видел, что движения не так уж и запаздывают. Влан перехватил мой взгляд и снова покраснел. Я не выдержал, захохотал. К его чести он не бросил пульт и не полез на меня с кулаками. Секунды три полукровка сидел, закусив губу, а потом засмеялся со мной вместе. Кое-чему его жизнь, значит, уже научила. Я тоже знал это правило — если над тобой смеются, а ты не можешь дать в морду — тоже посмейся. Над собой. Впрочем, смех не мешал мне смотреть в оба — не хотелось бы за забавами проворонить большой камушек и продырявить шлюпку.
Мах-ми окружена рваным астероидным поясом, потому она и Мах-ми (бабочка). Чудесное зрелище — и из космоса, и с планеты, но на маленькой шлюпке ты сам не больше астероида… Так что глаза на подлёте к планете лучше держать открытыми.
Каменная каша меня пока даже устраивала. Но, к сожалению, на орбите болтались, отгоняющие астероиды гравитационные модули, а потому, прежде чем войти в атмосферу, нам предстояло преодолеть относительно свободную полосу пространства.
Задача не самая сложная, конечно. Да и не первый раз я так развлекался — практически изображая свободное падение болида. Чтобы не подстрелили. Впрочем, тактика не стопроцентная, сам бы я на месте дежурного заинтересовался, что за фигня падает. Ага, он и заинтересовался. Пришлось отстрелить один из баков с горючим. Взрыв вышел вполне пристойный, а у Влана возник-таки должок. Бак — он денег стоит…