Шерлок Холмс на орбите

Я мрачно допил херес и пошел в свою спальню. В дверях я остановился.
— Вечер и в самом деле был потрясающим, не правда ли, Холмс?
— Не стану отрицать, — согласился он.
Неожиданно во мне проснулось любопытство.
— А что вам показалось самым интересным? Подвал с паутиной?
— Вовсе нет, Уотсон. Куда более интересно количество грязи, оставшейся на башмаках лейтенанта ван Дейка, после того как мы вышли из аллеи.
На следующий день ранним вечером накрапывал мелкий дождь, но к полуночи стало ясно. В два часа мы наняли экипаж возле отеля и поехали к Варварскому Берегу на Пасифик-стрит. Холмс взял с собой небольшой ящик. Я был слишком подавлен, чтобы спрашивать о его содержимом. За квартал до аллеи он остановил экипаж, и мы вышли. На мне были грубые матросские штаны, фуфайка и шерстяная шапочка, надвинутая на уши. Дул холодный ветер, и завитки тумана уже начали свой путь по улицам города.
На Пасифик-стрит разгуливало обычное количество пьяниц и бездельников, но боковая аллея была пуста.
— Спрячьтесь в тени двери чуть подальше отсюда и ждите, пока пройдут толпы гуляк, — тихо сказал Холмс. — При виде группы она исчезнет, но станет заманивать одинокого человека. Постарайтесь, чтобы с вами рядом никого не было.
— А если призрак вовсе не покажется? — спросил я.
— Она так же материальна, как вы или я, Уотсон. Но если она решит не показываться сегодня, попытаем удачу завтра.
— А где будете вы? — спросил я с беспокойством.
— Не волнуйтесь, я буду рядом.
Я поежился и пересек грязную улицу, остановившись в дверном проеме дома, располагавшегося в нескольких футах от входа в аллею; вытянув голову, я мог заметить призрак женщины, как только он появится.
Полчаса спустя я увидел белое пятно и услышал первые ноты морской песни. Через несколько минут с улицы донеслись пьяные возгласы и показались слоняющиеся без дела гуляки, сжимавшие в руках бутылки и фальшиво горланящие какую-то мелодию. Один из них заметил меня и окликнул заплетающимся языком:
— Как дела, Мак?
Я не ответил, но сделал вид, будто вхожу в дверь. Они засмеялись и пошли дальше. Один из них неожиданно крикнул:
— Вы слышали, как пела женщина?
Другой ответил:
— Это призрак!
Вдруг они замолчали. Потом кто-то добавил:
— Где? Я ничего не вижу.
Она, как я догадался, опять спряталась в аллее. Я подождал одну-две минуты, потом услышал звуки скрипки. Посмотрев на улицу, я увидел одинокого скрипача, прислонившегося к фонарному столбу. У ног он положил шляпу в надежде получить несколько медяков от случайных прохожих. Уличные музыканты — явление обычное даже в такое время суток, и я не стал обращать на него внимания. Призрак снова затянул унылую песню, и я покинул свое убежище, пошатываясь, словно провел полночи в кабаке.
…На расстоянии она казалась привлекательной и стала красивой, когда я подошел поближе. Худое бледное лицо с длинными каштановыми волосами, зачесанными назад и спускавшимися вдоль шеи и плеч. Ее платье — длинное, почти до самых пяток, — походило на подвенечный наряд невесты.
Я считаю себя любителем музыки, и ее инструмент поразил меня в той же степени, что и ее наружность. Это была прекрасная гитара, инкрустированная перламутром. Медиатор, которым она играла, также был перламутровым. Я смотрел на нее приблизительно минуту, потом она поймала мой взгляд и улыбнулась. Эта улыбка тронула бы сердце и более черствого человека, чем я, но, как и прежней ночью, она отошла в глубь аллеи, последний раз ударив по струнам и пропев последнюю ноту.
Неожиданно она повернулась и побежала. Я последовал за ней.
— Нет, подожди! — кричал я.
Оказавшись в тупике, она замедлила шаги. Я почти коснулся ее плеча, как вдруг земля разверзлась под нами, и мы, пролетев футов десять, упали на кучу матрасов.
Пока я переводил дыхание, она исчезла и на ее месте выросли два головореза. Я находился в маленьком помещении, освещенном несколькими факелами, воткнутыми в стеньг, и в их мерцающем свете я узнал жильцов миссис Дэниелс — Джосайю Мартина и Вилли Грина, надвигающихся на меня со злобными ухмылками на лице и с дубинками в руках.
 
— Бандиты! — закричал я.
Мартин навалился на меня, ударяя по голове и плечам своей дубинкой, пока я отчаянно пытался нащупать револьвер в кармане. Наконец мне удалось выстрелить сквозь ткань, он крикнул и упал.
Вилли Грин уронил дубинку и отошел на несколько шагов. Пошарив за ремнем, он достал нож, подбросил его в воздухе и ухватил за лезвие, намереваясь метнуть в меня.
Я все еще пытался вытащить револьвер из кармана, и Вилли уже занес руку, когда вдруг сверху подуло свежестью и раздался выстрел. Вилли вскрикнул и рухнул на землю. По его рубашке быстро расплывалось темно-красное пятно.
— С вами все в порядке, Уотсон?
Это, конечно же, был Холмс. Это он играл роль бродячего музыканта, которого я видел на улице. До меня дошло, что в ящике он вез одежду и скрипку.
— Да, Холмс. Однако они меня едва не покалечили.
Холмс подошел к телу Вилли Грина и перевернул его ногой.
— Этому негодяю уже не придется повисеть на веревке.
Мартин все еще хрипел, и я подполз к нему, чтобы посмотреть, не нужна ли ему медицинская помощь. Долг врача пересилил во мне гнев жертвы.
— Он будет жить, Холмс. Рана не задела важных органов, хотя она и болезненная. А это что?
Возле Мартина валялась веревка, свернутая кольцом, и большой холщовый мешок.
Холмс хмуро посмотрел на него.
— Еще немного, и вас бы насильно отправили матросом на судно, отправляющееся за границу. Тайна занятий жильцов миссис Дэниелс решена. Они работали незаконными вербовщиками. В Сан-Франциско это один из самых доходных видов бизнеса. Удивляюсь, почему они не отремонтировали дом миссис Дэниелс при таких-то доходах.
Неожиданно он фыркнул.
— Чувствуете, Уотсон? Морской воздух! Свяжите нашего друга, и мы засунем его в мешок и передадим главе банды, который наверняка уже ожидает Джосайю Мартина и Вилли Грина.
Мы запихнули Мартина в мешок, сняли один из факелов со стены и пошли по коридору, ведущему наружу из этого чулана. Не успели мы пройти и нескольких футов, как Холмс нахмурился, поднял руку и вернулся обратно. Я видел, как он тщательно осматривал стены помещения, которое могло бы стать моей могилой.
— Так я и думал, Уотсон! Этим стенам лет сорок по крайней мере, и доски выглядят так, как будто однажды горели. Наверняка это остатки какого-то погреба. Наверху находился какой-нибудь кабак с несколькими столами и баром. Зазывалы приглашали отдыхающих матросов пропустить по паре стаканчиков, тут им давали одурманивающий напиток, затем били по голове и спускали вниз, где их поджидали бандиты, чтобы переправить капитанам судов, которым нужны были матросы.
Я содрогнулся.
— Вы сказали, что доски горели.
— Несколько десятилетий тому назад это заведение сгорело, по всей видимости — в пожаре, устроенном Сиднеем Даком, досрочно освобожденным из острога близ Сиднея в Австралии. Он руководил шайкой каторжников. Правительство разрешило им покинуть Австралию и искать работу на стороне. Некоторые из них приехали в Штаты. Шайка периодически поджигала город, чтобы обкрадывать лавки и магазины во время пожара. Сгорели многие строения, в том числе, как я предполагаю, и публичные дома вместе с несколькими проститутками. Моряки народ суеверный, и они легко могут поверить в то, что призрак одной из них возвращается на пепелище. Так и родилась эта легенда. Но поспешим, Уотсон, ведь нас ждут!
Мы подняли мешок с Мартином и потащили его по коридору. Запах моря с каждой минутой становился все сильнее. Холмс приложил палец к губам, и мы тихо двинулись вперед, к видневшимся обломкам маленькой пристани. К деревянному столбу была привязана большая лодка, на носу которой стоял человек и смотрел на выход из подземелья, откуда мы и появились.
— Ну что, принесли его?
— Конечно, — проворчал Холмс голосом, до некоторой степени похожим на голос Мартина. Но все же он не смог точно воссоздать его голос, потому что человек сощурился, пристально посмотрел на Холмса и узнал его.