Ты помнишь меня? (СИ)
— Желаю удачи!
Выйдя к ожидавшему меня противнику, встала в стойку напротив него, глядя в горящие злобой сапфиры.
Наш бой запомнят надолго, ибо, хм…
38
ФЛОРА.
Я бросилась на мужчину, едва прозвучал сигнал. Он ловко уходил от моих выпадов, кружа вокруг и не пытаясь отвечать, чем злил меня неимоверно! Я нисколько не солгала ведущему, говоря, что буду биться, как никогда. Я вложила в этот поединок всю себя, а в ответ получила лишь издевательскую усмешку:
— Что, маленькая бестия, не так уж ты и хороша, как считала? Или тебе всё же меня жалко?
Какого хрена он бездействует? Ни одной атаки — ни одной! Чтобы его спровоцировать, я ударила по самому больному:
— Как нет-то! Ты ещё скажи, что я замуж за тебя собралась! — ехидно ухмыльнувшись, напомнила я ему о своём отказе. И вот теперь, кажется, разозлила!
В его глазах полыхнула дикая ярость, смешанная с… болью. Резко шагнув ко мне, он сжал пальцами моё запястье, выкрутил, заставляя выронить оружие. Потом резко оттолкнул, сделав подсечку. Уже возле самой земли широкая ладонь обхватила мой затылок, защищая от удара об камни, а её обладатель сел на мои колени и, нависнув надо мной, прижал к горлу острое лезвие кинжала. Раздался сигнал, оповещающий о его победе, но нами он остался не замечен. Я смотрела в пылающую злобой синеву и… ликовала, сходя с ума от восторга!
Осторожно, чтобы не спровоцировать мужчину на необдуманные действия, подняла руку и, подцепив белоснежные пряди волос, падающие на правую сторону лица, заправила их за ухо, прошептав:
— Вот сейчас всё правильно, так, как и должно быть! Теперь ты побил меня, мой рыцарь! Это и есть — моя мечта!
Его глаза недоверчиво распахнулись шире, и, рвано вздохнув, он изумлённо спросил:
— Ты помнишь меня? — от осознания, что он меня не забыл, точнее, забыл, но вспомнил, на моих глазах выступили слёзы. Проведя ладонью по щеке любимого, кивнула. А он вдруг разразился яростным шипением. — Бешеная, сумасшедшая, неадекватная, неуправляемая бестия, и нахрена я с тобой связался? Люблю тебя, моя королева, всегда любил! — закончил он свою речь, откинув кинжал в сторону и приникая к губам нежным поцелуем, при этом совершенно бесцеремонно раздвинув мои ноги коленом и пристраиваясь между ними. Со всей страстью я отвечала на поцелуй, скрестив лодыжки за его спиной и гладя широкие плечи.
— Кхм-кхм, я не помню, чтобы правилами это запрещалось, но раньше у нас так проигравших соперников не наказывали. И если учесть, что в соревнованиях участвуют только мужчины, не думаю, что стоит показывать такой пример! — раздался над нашими головами весёлый голос ведущего.
Оперевшись на локоть, Тер показал ему средний палец, и под громкий хохот черноволосого демона мы провалились в портал, рухнув прямо на мою кровать, от чего она, жалобно скрипнув, повторила участь спального места Терренса.
Лёжа на распластанном на полу матрасе и крепко обнявшись, мы смеялись, как, наверное, никогда в жизни. Успокоившись, я скинула с себя обувь и забралась на дьявола, положив ладони на его грудь, пристроила на них свой подбородок и, любуясь его лицом, прошептала:
— Ты очень красивый, особенно, когда смеёшься.
— Посмотрим, что ты скажешь обо мне, когда я буду шлёпать тебя по попе!
— За что? — я так искренне удивилась, что самой стало стыдно. — Прости меня, мой рыцарь, за всё, что я тебе наговорила, прости, что причинила боль, но по-другому ты бы на арену не вышел! Или бы, элементарно, поддался, а я…
— Знаю, муж-слабак тебе не нужен! Хочу предупредить тебя, королева, мои нервы на пределе. Сначала спектакль с Доном, о котором ты могла бы мне рассказать хотя бы после нашего первого раза. Сегодняшний концерт, и ты скрыла, что вспомнила меня. Я не знаю, сколько ещё сюрпризов смогу выдержать, а я не белый и пушистый, я отшлёпаю, поняла? — по моей спине скользили горячие ладони, лаская и успокаивая, но в сапфировых глазах я прочла, что он не шутит, и боюсь, это предупреждение последнее… Поэтому надо выкручиваться!
— Хорошо, родной, давай так: чтобы не доводить всё до крайности, отшлёпаем друг друга сейчас. Как ты на это смотришь?
— Друг друга? — взметнулись его брови вверх.
— Ну, конечно, сам смотри, — я выпрямилась, садясь на его бёдра, и начала загибать пальчики. — Соска, лягушка, яйца индюка, поцелуй в шейку сам знаешь кого, о-очень больно потерянная невинность, — ну это я уже приукрасила, чтобы неповадно было, — и ты тоже не сказал, что вспомнил меня! Так что, милый, переворачивайся на живот — я шлёпаю первая!
— Да уж, натворили мы с тобой дел, маленькая, — потянул он меня за талию, снова укладывая на свою грудь, и, проведя тыльной стороной ладони по моей щеке, спросил. — Когда к тебе вернулась память?
— В ванне, пока ты улики уничтожал…
— Так ты поэтому плакала? — я кивнула, и потёрлась щекой об мускулистый торс, прижимаясь плотнее, словно боясь, что у меня снова его отнимут. — А почему?
— Что? — не поняла я вопроса.
— Почему плакала? Жалко было потерянных лет или просто из-за того, как с нами поступили?
— Из-за всего сразу, от того, что меня разлучили с любимым на долгие годы, из-за страха, что могло пройти гораздо больше времени, и мы бы встретились ещё позже.
— Так ты любишь меня? — приподнял он моё лицо за подбородок, заглядывая в глаза.
— Безумно люблю! И того мальчика, что остался в прошлом, и этого мужчину, что хамит всем подряд, ломает оборотням руки и своими ласками заставляет меня стонать в голос. Я люблю тебя любого, и буду любить всю свою жизнь, мой рыцарь!
— Ты никогда этого не говорила, кроме того единственного раза. Заметь, я сразу сказал, что ты моя, называл любимой, своей девочкой, а ты не говорила…
— Я стеснялась, хочешь, теперь я буду называть тебя исключительно любимым?
— Хочу! Я так боюсь снова тебя потерять, что мне нужно постоянно слышать подтверждение, что ты моя и только моя!
— Любимый, а когда к тебе память вернулась?
Он улыбнулся от того, как я к нему обратилась, и ответил:
— Той же ночью, или скорее уже утром. Ты уснула, а я, обнимая тебя, вспомнил, как прижимал к себе спящую обнажённую девочку, вдыхая аромат незабудок, и проклинал свой член за то, что он никак не хотел успокаиваться и требовал, чтобы я над тобой надругался. Хорошо, что я тогда этого не сделал, потом всю жизнь бы ревновал, думая, был ли у тебя кто-то кроме меня, и боялся бы спросить.
— Мне никогда никто кроме тебя был не нужен, ты снился мне, точнее, та ночь, и я считала что рыцарь — это плод моего воображения, но всё равно его любила.
— Тебе тоже? — произнёс он изумлённо. — Помнишь, я говорил, что сбегал наутро, после того как… хм… получается, тебе изменил… — а вот сейчас у некоторых шок.
— Ты не виноват, Тер, ты не знал! — растерянно кивнув, он продолжил.
— Так вот, ты мне снилась, и я понимал, что они и ноготка моей девушки-мечты не стоят… Я вот тут что подумал… Может, всё же перевернуться на живот? Ты-то мне не изменяла, — рассмеявшись, я его успокоила.
— Не буду я тебя шлёпать, потом как-нибудь укушу за аппетитный зад, и мы в расчёте! Может, и неоднократно укушу.
— Ладно, заслужил, — вздохнул он горестно, смотря на меня искрящимися от смеха глазами.
39
ТЕРРЕНС.
Я смотрел на девушку, лежащую на моей груди, и меня затопляла эйфория от осознания, что она моя! Тогда, пятьдесят лет назад, я же так и не понял, прихожусь ей истинным или нет, и сейчас, когда вспомнил её, не знал, как она ко мне относится. Как же я боялся задать ей этот вопрос: «ты помнишь меня?», а в ответ получить: «милый, с тобой всё нормально?»
То, что я ей снился, так же как и она мне, может означать лишь одно — истинный, я её истинный! Теперь королева точно моя!
Я зарылся пальцами в шелковистые огненные пряди, ласково их перебирая, мягко массируя затылок принцессы, и вспоминал, сколько боли мне принесли слова, брошенные ею сегодня. Я стоял и не мог поверить в то, что это правда, но в её глазах было столько холода, да и искажённые в саркастической ухмылке губы меня убедили, что стал для неё лишь любовником, первым из многих. Нет, конечно, никого бы не было, они умирали бы, едва успев подумать о том, как забраться в постель моей красавицы. Но её отношения ко мне это бы не изменило. И самое ужасное, я это заслужил! А на что рассчитывал после того, как меньше чем через пять минут знакомства ей соску предложил? Да и во всём, что она перечислила — виноват! Но больше всего в том, что девочку, которую любил всю свою жизнь, такую нежную и невинную, в её первый раз трахнул, как похотливое животное!