Ведьма Агнета
Он приподнял мое лицо за подбородок и принялся меня целовать, в лоб, в глаза, в нос, в щеки. Голова закружилась. Удивленно от него отстранилась: я тут, понимаете, ему жалуюсь, а он решил воспользоваться ситуацией.
– Вот и ты туда же, – хлюпнула я носом от возмущения. – Ни свиданий, ни ухаживаний.
– Ну, сейчас все кинотеатры закрыты, и клуб местный тоже прикрыли, я бы тебя пригласил. Хочешь, я с родителями тебя познакомлю? Устроим семейный ужин, Миша с Олей и с детьми придут, соберем всех, весело будет. У нас хорошо, – он пытался вытереть мои слезы ладонью.
– Не хочу, – стерла я слезы со своего лица. – Ничего не хочу.
– Агнета, давай я вечером за тобой заеду, на рыбалку сгоняем. Я такое место знаю хорошее, там тихо. Я удочки побросаю, а ты в тишине посидишь, на воду посмотришь, отдохнешь. Можем с ночевкой, с палаткой, костер разведем, уху сварим. Я такую уху умею варить, ум отъешь. Детей наших у родителей моих оставим, коз к Ольге отведем. Приставать к тебе не буду, обещаю. Что хочешь, для тебя сделаю, только не плачь. Вещи заберем у твоего бывшего мужа. Там их много, мебель есть? «Газель» у Мишки возьму. Если немного, то прицеп у меня есть. Ну, не плачь. Ты просто устала, тебе отвлечься надо.
– Там с Лешкой надо до конца разобраться, а то так на него всякую дрянь и будут вешать, – хлюпала я носом.
– Давай, как ты с ним разберешься, так мне звякнешь или напишешь. Я приеду к тебе, и сгоняем куда-нибудь на природу, или куда скажешь, – он заглядывал мне в лицо. – Хорошо?
Я кивнула. Он чмокнул меня в щечку и отправился по своим служебным делам. Зашла в дом, сунула под подушку Алексея телефон. Он что-то пробурчал во сне, но не проснулся. Отправилась работу работать, надо все же думать о покупке дома.
Через пять минут пиликнул мой телефон, пришло сообщение от Петра, хозяина дома. Он спрашивал, не передумала ли я покупать дом. Ответила, что нет. Через пять минут пришло вот такое сообщение: «Предлагаю еще немного подождать с покупкой дома. Сейчас продать его вам не могу, развожусь с женой. Если сейчас все оформлю, то придется с ней делиться деньгами, а я не хочу, это мое добрачное имущество, бабушкино наследство. Но я точно, точно вам его продам. Заявление на развод я уже подал через Госуслуги, так что через месяц или два нас разведут». Ну вот, с одной стороны, расстройство, а с другой стороны – смогу собрать нужную сумму и не брать кредит. Вон как ко мне со всех сторон денежки плывут. Правда, не просто так, за работу.
Ответила, что еще немного подожду, но желательно не затягивать, а то мало ли что бывает. На этом наш разговор завершился. Через двадцать минут пришло сообщение, что разводиться он не передумает, ибо золото с машиной и поездка с бывшим были последней каплей. Честное слово, мне все равно, главное, чтобы не передумал дом продавать, а то скажет, мне жить негде и вернется в родовое гнездо. Я уже тут привыкла, людей хоть немного узнала, да и вообще мне тут нравится, хоть я сегодня и раскисла немного.
С дочерью стали ужин готовить, тут и Алексей проснулся. Кинулся к телефону, смотреть, ловит или не ловит сеть.
– Леша, мы с участковым твоей маме смс-ку отправили, чтобы не волновалась.
– Ага, спасибо, – кивнул он головой и принялся кому-то звонить.
Он громко начал с кем-то разговаривать по телефону.
– Мам, чего это он? – спросила Катюшка.
Он сделал знак ей рукой, чтобы не мешала и замолчала.
– Леш, выйди на улицу, там поговори, – сказала я.
Он и на меня махнул рукой. Опа, а вот этого уже я не потерплю. Подошла к нему, хвать его за ухо.
– Друг мой любезный, а ты случайно ничего не попутал? Ты в моем доме, имей уважение, – потянула его в сторону двери.
– Ой, больно, – сморщился он.
– Сейчас будет тебе приятно, когда волшебного пенделя отвешу, – ответила я.
Он вывернулся у меня из-под руки.
– Все, все, я больше не разговариваю по телефону, простите, я, наверное, спросонья плохо соображал, – сказал он и поднял обе руки вверх.
– Молодец, понял, – ухмыльнулась я.
– Тетя Агнета, пойду я, а то сейчас за мной пацаны приедут, засмеют, если я от вас выйду. Скажут, с теткой старой связался, ночевал даже у нее.
Я от такой наглости аж дар речи потеряла, вот так, получила Агнета по усам благодарностью, а ты ему еще защиту хотела ставить. В мороке он мне больше нравился.
– Иди, иди, Леша, только про свои деньги и свою зарплату никому не рассказывай, – сказала я.
– Я сам знаю, что мне надо делать, а что не надо. Все старенькие люди такие заботливые, – он ехидно улыбнулся.
Парень переоделся, бросил одежду на стул и вышел на улицу.
– Теть Агнета, а что это с моими кроссами? – крикнул он с улицы.
– Ты их вчера бросил на улице, – ответила я.
– М-да, безнадежно испорчены. И в чем я пойду? – он вылил воду из обуви и вытер подошву об мои ступеньки.
– Леша, какой ты молодец. Ступеньки мне кто чистить будет? – спросила я.
– Ой, да ладно, дождь пройдет, все смоет, – махнул он рукой. – А вот кто мне стоимость за кроссы возместит, неизвестно. Что же вы их в дом не занесли? Вы всегда так с гостями поступаете?
– Алексей, вы мне не гость, а мимо проходящий гражданин, вот и иди отсюда мимо, – начала я злиться.
– Так что там насчет того, чтобы возместить стоимость обуви? – спросил он.
– Я тебе так возмещу, что тебе еще добавлять придется. Пшел вон, и чтобы тут духу твоего не было. Ноги в руки и чеши отсюда, – зашипела я на него.
Он сунул ноги в мокрые кроссовки и рванул к калитке.
– Вот ненормальная тетка, – услышала я от него.
Будут тебе и кроссы, и блины с икрой и красной рыбой, и тетки нормальные и молодые. Надо было перед обрядом диагностику делать, а не хвататься за него дрожащими руками.
Набрала Саше, попросила приехать срочно. Прискакал через десять минут, как раз в тот момент, когда Лехины друзья его окушку из грязи выдергивали. У них лопнул трос.
– Как настроение? – спросил меня Александр.
– Дайте мне саблю, я порублю всех на куски, – ответила я. – Поехали рыбу глушить, я злая.
Мы уселись в машину и отправились выпускать пар.
Рыбалка
Саша привез нас на берег какого-то чудного озера. Кругом шумели деревья, а в молоденькой траве красовались меленькие цветочки. Небо было голубым и глубоким. По нему пробегали мелкие барашки облаков. Он достал складные стулья, поставил небольшой столик. Вытащил из багажника термос и сверток с бутербродами.
– Прости, ничего не успел приготовить, – виновато сказал он.
Для меня это было так странно и необычно. Сама-то я с этим Лешенькой все позабыла и даже есть не стала. Всю готовку свернула, дочь творог с вареньем поела, а мне кусок в горло не лез. С собой ничего не взяла, тоже мне хозяйка.
– Ты сам-то хоть ел? – спросила я его.
– Когда ты мне звонила, я еще ехал. Домой зашел, переоделся, взял что перекусить и к тебе, – ответил он и стал разливать горячий кофе по стаканам.
Взяла напиток, а вот от бутерброда отказалась.
– Что там с Лехой приключилось? Ты чего злая такая? – спросил он.
– Да этот петушок сам вчера ко мне пришел, помощи попросил. Обувь на улице свою под дождем оставил. Я ему сухую одежду дала, чаем напоила, выдрыхся на моем диване, а когда очухался, сказал, что я старая и его кроссы испортила, не проследила за ними. Прямо выбесил меня.
– Во-первых, ты не старая, пусть он не несет чушь, а во-вторых, он еще тот фрукт, как бы аккуратней-то выразиться, как ты сказала: петушок, ну или козел. Он не пьет, не курит, но жадноватый и любит похвастаться. У них в семье пять детей, мамка одна тащит, папка у них какой-то блаженный, по монастырям катается, да сирым и убогим помогает. Лешка, несмотря на свои заработки, ей не помогает, тратит только на себя. На что-то, видно, копит. Из дорогого только вот окушку купил, телефон и вот эти кроссовки, да так по мелочи вещи всякие. Гниловатый парень, если честно, – он отпил кофе и зажевал половинку бутерброда.