Ведьма Агнета
– А это что было? – он потрогал свой лоб.
– А-а, это? – я махнула рукой. – Руна Альгиз, экстренная защита. Я когда-то руны пыталась изучать, но что-то они у меня не пошли. Выучила только Альгиз и Райдо, ну еще Кеназ знаю. Вот. Что там картошечка? Чеснок зеленый, я смотрю, вы нашли?
Константин Петрович сел на стул и стал потирать лоб.
– Свято место пусто не бывает, говорите, хм, – он наморщился.
– Лицо чесноком пахнуть будет, – заметила я.
Он положил зеленые стрелки на стол.
– Вы можете на меня защиту поставить? – спросил он.
– А вы уверены, что на вас больше ничего нет? Я вас специально не смотрела, да и не знаю, как это делать. Все что сверху было, то ушло, а чего у вас внутри есть, я не знаю, – пожала я плечами и потопала к картошке, с такими разговорами можно и без обеда остаться.
– Агнета, вы так это все легко делаете, словно мимо проходили, подправили, убрали и дальше пошли. Нет в вас этой напыщенности, позерства и актерства, и гордыни пока нет, – посмотрел он на меня с каким-то восхищением.
– Вот я сейчас зазнаюсь и буду картошку в одно лицо есть и ни с кем не поделюсь, – приподняла я крышку и втянула аромат жареной картошки. – Чеснок кладите, а то он от разговоров уже завял.
Зашла к Катюшке, та бурдела, что от таких запахов у нее слюна течет, как у собаки Павлова. Еще ее волновал вопрос, когда этот крендель от нас съедет.
– Ходит, все что-то вынюхивает, высматривает. Мам, ты бы поосторожней с ним, мутный он какой-то.
– Конечно мутный, парами еще перегарными дышит, аки змей Горыныч, – хохотнула я. – Пошли есть, кушать подано, садитесь жрать, пожалуйста.
Война войной, а обед по расписанию. Приготовила еврейский салатик с сыром, чесноком и сырой морковью. На стол поставила огурцы, помидоры, икру баклажанную. Все приступили к трапезе.
– Мам, а мы вечером тоже что-то картофельное есть будем? Вчера картошка тушеная, сегодня жареная, – поинтересовалась дочь, откусывая хрустящий соленый огурец.
– А вечером вареная, – засмеялась я. – Могу бабку картофельную сделать или драники. Картошки полный погреб, ее есть надо, весна уже. Не выбрасывать же.
– Агнета, а хлеба в магазине не было? Я все с хлебом ем, – спросил Константин.
– Не пекут в воскресенье. А я картошку без хлеба ем. Вечером лепешки тогда сделаю на кефире. С молоком за милую душу зайдет.
Посуду быстро помыли, убрали.
– Полчаса всем, чтобы еда утрамбовалась, а затем разбираем и выносим шкаф в летнюю кухню, – скомандовала я и отправилась в кабинет искать, что это над головой батюшки нависло.
Нашла кое-что, но прежде, чем выводы делать, нужно товарищу несколько вопросов задать. При подходящей возможности расспрошу, как он дошел до жизни такой.
Через полчаса явился Константин. Я выгребла все барахло из шкафа, разобрали с ним вдвоем и перетаскали все в летнюю кухню. Мебель собирал уже он, видно, захотелось ему покрасоваться, дескать, гляди, какой я мужик.
– Машенька ваша звонила? – спросила я его.
– Нет, я позвонил водителю, завтра он за мной заедет, и я вас покину. Вы на счет защиты не передумали? – поинтересовался он.
– Зачем тебе защита? Вон у тебя какая звезда во лбу горит, на пару недель хватить должно, а там, глядишь, и собственная восстановится.
– Если не восстановится?
– Ну, тогда приезжай, будем смотреть, с чем или кем дальше плясать, – пожала плечами я.
Ну, хочет человек быть подопытным кроликом, отчего же на нем эксперименты не поставить, может, и получится что с моей легкой руки. Остаток дня мы провели в обдирании обоев в пустой комнате. Под обоями были обнаружены разнообразные рунные ставы, видно, рисовались на защиту. По углам комнат в доме я разложила мешочки с солью с заговором, чтобы всякое «добро», посылаемое некими гражданками-самозванками, не распространялось по жилищу.
– Катюша, может, ты в эту комнату переедешь? Ремонт тут сделаем. В городской квартире новые обои лежат, даже покупать не надо.
– Давай лучше в моей комнате сделаем.
Она принесла мне эскиз интерьера своей комнаты. Она хотела избавиться от старых шифоньеров, отгородить небольшой угол и соорудить что-то похожее на гардеробную комнату.
– Класс, но вот на эту всю красоту нужно денег. На кровать я согласна, а вот с этим следует повременить, – ответила я, разглядывая ее художество.
– Хорошо, но давай хоть один шкаф передвинем в пустую комнату, и от вещей этих старых избавимся.
Легко сказать; выбросить жалко, а носить это никто не будет. Намочили полы и перетолкали мебель в соседнюю комнату с ободранными обоями.
– Теперь и тут можно ремонт делать, – радостно сообщила мне Катюшка. – Поменяем шторы и тюль, кровать новая будет, обойки свежие. Красотища.
Подоила коз, молоко не скисло. Настена забрала причитающуюся ей полторашку. Вечером пекла лепешки с луком и сыром. Ужинали в беседке, захотелось провести вечер на свежем воздухе. Пили чай и молоко, болтали о всякой ерунде, смеялись. На душе было тихо и спокойно. Никаких особых событий больше не происходило. Ночью спала, как младенчик, может, что и снилось, но ничего не запомнилось.
В понедельник утром проводила Константина Петровича. Он смахнул скупую слезу и обещал звонить. Я вздохнула с облегчением. Предполагаю, такие «гости» будут периодически ко мне сваливаться, вот тебе и домик по дешевке.
Работа сама себя не поработает, деньги нужны всегда, везде и всюду, и так два дня пронянькалась со взрослым мальчиком. Несколько часов подряд заполняла карточки, писала статьи, работала, не поднимая головы. В обед доедали все, что осталось от выходных. Снова приступила к интернет-магазину, пришли новые позиции, и менеджер попросил в срочном порядке добавить их в каталог, хотя бы без описания.
В четыре часа раздался телефонный звонок.
– Агнета, это Николай, батюшка, – услышала я взволнованный голос. – Я тут в строительном магазине.
– Добрый день, батюшка, это хорошо. Сколько нужно вам денег скинуть на карточку?
– Я кое-что у вас забыл уточнить. Ящики на колесиках или на направляющих?
– На колесиках.
– Хорошо, тогда 5740 рублей. Я ламели из доски сделаю.
– Сейчас вам скину на этот номер, – и я отключилась.
Перевела ему деньги на карточку и принялась дальше творить добро на благо людям и моему начальству. На ужин решила сварганить пирог творожный с замороженной жимолостью.
– Опять творог, – скривилась Катюшка, зайдя на кухню, когда я собирала все ингредиенты в одно целое.
– Для тебя персонально могу отварить картофель, – ответила ей, подмигнув.
– Ну уж нет, лучше сладкий пирог, – сказала она, пробуя начинку.
Отправила творожную красоту в духовку, поставила таймер и снова приступила к работе. Я сегодня прямо ударница и молодец. Звякнул таймер, и кто-то звякнул в калитку, видно, кто-то унюхал ванильный запах пирога. Вырубила духовку и пошла смотреть, у кого же такой нюх особенный. Маруська принялась оглушительно лаять и побежала вперед, сметая все на своем пути. Следом за мной шел Проша, прямо целая делегация.
За дверью стоял батюшка при полной амуниции. Из кузова «Газели» торчали разнообразные деревяшки, лежали какие-то строительные материалы.
– Здравствуйте, Агнета, – он немного дернулся.
– Здравствуйте, батюшка, а вам ряса идет, – улыбнулась я.
– Это не ряса, а подрясник, – улыбнулся он. Я тут чеки привез отчитаться, так сказать. – Он протянул мне несколько чеков.
На заборе сидел Проша и наблюдал за происходящим. На противоположной стороне дороги расположился Волк, позади меня пыхтела Маруська, пытаясь прорваться на неохраняемую ей территорию.
– Может, в дом пройдем. Теперь вы меня чаем угостите? – спросил Николай, сделав шаг вперед.
– В доме у меня не убрано, – соврала я, – а вот в беседке можно и чай попить.
Он спокойно зашел во двор, Маруська попыталась его тяпнуть за ногу, но запуталась в подоле. Собака получила волшебный пендель и, ворча, ушла под лавку, решив, что этот стратегический пункт ей больше подходит для засады. Дочь выглянула из дома, поздоровалась и ушла на кухню, отказавшись с нами чаевничать. Я принесла чашки, чайник с кипятком и заварник, блюдца и пирог, кусок от которого уже был утянут Катюшкой в свою норку. Порезала его на кусочки и разложила на блюдца.