Возвращение демонического мастера. Книга 1 (СИ)

И чтобы дух не убежал вперед, после этого я занимался тренировкой. Со стороны наверное это выглядело так, словно я танцую на крыше фургона. Иногда перепрыгивал с одного на другой, попутно стараясь использовать базовые приемы рукопашной схватки. И учитывая, что дороги, по которым мы ухали, часто были в ужасном состоянии, трясло фургоны знатно, и это было мне на руку. Мне приходилось концентрироваться на тряске, улучшать координацию и реагировать, если фургон вдруг начинал крениться или трястись.
А вечером или ночью, когда мы останавливались, я украдкой доставал из пространственного кольца один из немногих оставшихся камней душ и по крупицам поглощал его силу. Очень раздражало, что приходилось делать это таким образом, но в противном случае демоническую энергию могут заметить.
Спустя три дня мы прибыли в первый крупный город по пути — Вассадон, и тут мы должны задержаться на два дня. Часть пассажиров покинула караван, но на их смену пришли новые. Вассадон не сильно отличался от Дайнварда, разве что моя родина жила за счет переработки. Туда доставляли руду, а заводы перерабатывали и выплавляли из них какие-то детали и отправляли в столицу провинции по железной дороге.
Всё это было автоматизировано, поставлено на поток, но самое неприятное — местные жители никак не пользовались этими благами. Лишь избранные могли касаться и использовать подобные технологии и устройства во внешних витках. Железная дорога существовала лишь для одной цели — перевозить грузы предприятий, и только для этого. Думаю, многие размышляли о том, как было бы хорошо просто сесть на поезд и поехать, не думая о тягости дороги, но это невозможно. У машин во внешних витках есть цель, и они могут использоваться только для этого. Попытка создать что-то, использующее пар или электричество, карается смертью, если ты не один из хранителей знаний. То же касается и использование без одобрения хранителей. Даже боевые ордена не могут использовать ничего подобного без согласования.
В прошлом я никогда об этом не задумывался, но вернувшись, обратил на это внимание. Даже если магистр какого-нибудь ордена сядет на поезд, перевозящий руду, без дозволения, он будет казнен, несмотря ни на какие заслуги или величие. За ним специально придут из внутренних витков палачи с достаточным уровнем силы, чтобы стереть в пыль любой орден.
В нашем мире хватает машин, но все они используются лишь для одной цели — снабжение ресурсами внутренних витков. И только для этого. При этом артефакты, использующие силу спирали, распространены, и контроль за ними даже близко не такой серьезный. Хранителям знаний нет дела до пространственных колец, путеводных врат и прочих артефактов, но если ты тайком проберешься на поезд с рудой, чтобы прокатиться, тебя казнят. Если ты специально сломаешь машину — тебя казнят. Если ты построишь паровой поршень — тебя казнят.
Почему?
Я подозреваю, что причина в контроле. Внешние витки слишком слабы в плане энергии, и по-настоящему сложные артефакты тут не создашь. Лишь примитивные конструкции, использование которых никак не угрожает правлению лордов. Но для паровых и электрических машин не важен уровень сил. Сегодня нам позволят кататься на поездах и строить паровой двигатель, а завтра мы будем собирать машины, которые ничем не будут уступать Вечным, а из книг в библиотеке Рамуила я узнал, что в прошлом такие машины создавались. Ещё до того, как катаклизм выжег с седьмого по одиннадцатый витки, отслоив внешние и фантомные витки. И даже в двенадцатом я видел последствия, несмотря на то, что до него основные разрушения практически не дошли.
Лорды могут по щелчку пальцев лишить внешние витки сложных артефактов вроде путеводных врат, если им что-то не понравится, а вот с машинами сложнее. Поэтому они просто сильно ограничили их использование. Возможно, запретили бы их вовсе, но учитывая количество ресурсов, что отгружается с заводов, это было бы сложно. Потребности первых витков слишком велики, чтобы ограничиваться лишь ручным трудом. Машины в данном случае были необходимым “злом”.
 
Но я немного отвлекся. Если Дайнвард перерабатывающий промышленный город, то Вассадон — шахтерское поселение, где руда и добывается. На подъезде к городу мы смогли издалека взглянуть на огромный карьер. И подобных городков во внешних витках тысячи. Где-то добываются металлы, где-то — драгоценные камни, где-то выращивают скот и пшеницу, и все это отправляется прямиком в первые витки.
Как раз с прибытием в Вассадон лучше стало и моему отцу. Из-за лекарств, что ему давала мама, он большую часть дороги провел во сне, а сейчас я заметил, как ему помогли выбраться из фургона и усадили на складной стул, чтобы он мог подышать свежим воздухом.
— Пап, — крикнул я, спрыгивая с фургона.
— О, Нейт, — улыбнулся он, а я невольно внутренне содрогнулся, увидев, как он осунулся. Словно потерял в весе килограмм десять и прибавил в годах. Полагаю, что это последствия лечебных зелий, которые дал тот лекарь, что восстанавливал его ногу. — Удивительно… Твои глаза и впрямь теперь светлые. Я не поверил, когда мать сказала… Как ты смог?
—Думаю, это возраст, — соврал я. — Я создал сосредоточие раньше, чем кто-либо ещё. Возможно поэтому мое тело оказалось достаточно пластичным, чтобы перебороть это.
— Вот как… — улыбнулся он. — Я знал, что мой сын гений.
— Пап… Прости меня. Это все из-за меня… — я склонил голову в поклоне. — Из-за меня ты едва не лишился ноги, из-за меня нас выгнали из дома…
— Нейт… — вздохнул отец. — Не буду отрицать, что ситуация с ногой очень сильно меня беспокоит. Я привык работать, а с такой раной не знаю, когда смогу даже нормально ходить… Но я ни в чем тебя не виню. Слышишь? Ни в чем. Наоборот, смотря на тебя, я горжусь тем, кого вижу, и уверен, что у тебя впереди великое будущее. Так что не стоит переживать из-за моей ноги. Твой старик крепче, чем кажется.
Мы вместе улыбнулись, мне нужно было услышать эти слова из его уст.
Я действительно винил себя, но я прожил слишком много лет, чтобы это тянуло меня на дно. Просто появилась новая зарубка на моем сердце, и пусть остальные ещё не случились и возможно никогда не произойдут, но это не избавляет от уже имеющихся шрамов.
— Спасибо, — сказал я ему. — И я сделаю все, чтобы ты вновь мог нормально ходить. Обещаю.
Я до конца не знал, что старший инспектор наплел моим родителям, но по крайней мере они меня ни о чем не спрашивали. Мне и так приходится во многом им врать, и мне это сильно не нравится. Забавно, но самым неприятным моментом была разлука с Хлоей, как-то попривык к её нытью и тому, что мне есть с кем поделиться своими мыслями. Конечно, у меня есть Зиргул, но это немного не то.
Оставив отца, я отправился гулять по городу. При более детальном рассмотрении Вассадон не отличался внешне от родного городка. Такие же домики, такие же улочки. Словно и не покидал родной городок.
Лавку торговца я нашел довольно быстро, там имелась вывеска с нарисованным мешочком, полным монет. Туда я и заглянул.
— Игрушек не продаем, — сходу заявил мне лысый худощавый усач без намека на радушие. Миленько…
— Вижу, в вашей лавке рады новым клиентам, — не остался я в долгу. — Мне не интересны игрушки. Мне нужны глазные капли.
— Мальчик, приходи с родителями, у меня нет на тебя врем…
Так, я уже раздражен подобным хамским отношениям. Зиргул выскользнул из ножен и вонзился в прилавок, совсем рядом с рукой торговца. Усач издал странный писклявый звук, словно одновременно испустил дух и наделал в штаны.
— Теперь у тебя есть время? — спросил я.
— Д-да… — побледнел он и словно только сейчас разглядел мой едва заметно сияющий глаз.
— Отлично. Так у вас есть капли?
— Д-да…
Я махнул рукой, и Зиргул вернулся в ножны, а торговец облегченно выдохнул.
— Какие именно вам нужны?
— Какие есть?
Торговец принес коробку с довольно широким выбором. Благодаря этим каплям можно изменить цвет глаз. Они стоят огромных денег и где-то на сутки меняют твой цвет глаз. Так любой мог почувствовать себя светлоглазым, но в то же время у настоящих воинов это вызывает лишь смешки. Пусть капли и меняют цвет, но глаза у воинов при этом ещё и светятся за счет энергии. Не сильно, но в них всегда можно увидеть движение энергии. Капли же просто делают глаза светлыми.