«СМЕРШ» ПРОТИВ «БУССАРДА» (Репортаж из архива тайной войны)
Пока же я видел свою задачу, свой долг перед Родиной, перед Красной армией в том, чтобы всеми возможными мне средствами помешать Абверу в его планах. И тут мои мысли возвращались к близким моему сердцу подросткам.
Да, они были разные по внешности, интеллекту, темпераменту, но, знакомясь и общаясь с ними, я обнаруживал у них нечто общее, ценное качество, которое их роднило и делало похожими. Я видел, что все они пребывают в том возрасте, когда у них происходит перестройка организма, расширяется круг интересов, более широким становится общение и со взрослыми, и со сверстниками. Трудности военного времени способствуют росту взаимопомощи, душевной близости, доверию, откровенности. И, наконец, рождается истинная, уже недетская дружба, которая позволяет им осознавать накапливаемый опыт, обеспечивая взаимную поддержку в сложных житейских ситуациях. Все это — и усилия воспитателей — сделало из них спаянное единым укладом и нормами детдомовское товарищество, закаленное одинаковой судьбой и принадлежностью к одному коллективу, в котором росла и мужала личность каждого.
Видимо, благодаря стараниям и детдомовских воспитателей были заложены у ребят не только советские, а, по существу, христианские морально-нравственные ценности — такие как доброта, взаимовыручка и крепкая дружба, способность быть воспитуемым, хранить в душе веру и патриотические чувства к Родине.
Такими мне казались мои мальчики. И я верил им.
А какое у них настроение, что они думают, как настроены их умы, теперь, после того как им стало известно об истинной цели их использования для совершения диверсионных актов, я не знал. Не известно мне было и то, как они поведут себя после приземления в тылу Красной армии: будут выполнять задание или не станут этого делать? Конечно, я допускал, что различные посулы и обещания, а также угроза репрессий со стороны Абвера, дополненная нажимом преподавателей во время занятий — все это может подорвать у некоторых ребят веру в свою Родину, засорить их сознание, внушив мысль о необходимости выполнить задание.
Такая вероятность не исключалась, и я должен был ее не допустить. Но действовать следовало осторожно, конспиративно, тонко, не засвечиваясь перед немцами и их агентурой. Но как? Как донести до мальчиков свои мысли о верности Родине, о невозможности для них выполнять задания Абвера? Об этом я мучительно размышлял, рассчитывая на помощь Вани Замотаева.
После банкета ребята освоились и продолжали жить и учиться по распорядку дня. Как-то после зарядки ко мне подошел Вячеслав Бабицкий вместе с группой ребят.
«Господин обер-лейтенант, — обратился он. — Нельзя ли проведение физзарядки поручить Замотаеву вместо Абрамова? В детдоме Замотаев занимался с нами, и мы привыкли к нему. Абрамов бывает груб и с похмелья ругает нас матом».
«Хорошо, я подумаю и поговорю с Замотаевым», — ответил я Бабицкому.
В течение нескольких дней я наблюдал, как Абрамов проводит физзарядку и убедился в том, что его надо заменить. Абрамов был законченным алкоголиком, спившимся при участии в карательных операциях против партизан. Физически крепкий мужик с мясистым лицом и похмельными мешками под глазами, он был груб с ребятами и не вызывал у них симпатий. Он относился к тем истым пьяницам, которые никогда не бывают ни совсем трезвыми, ни совсем пьяными. В разговоре со мной он даже обрадовался, что я собираюсь освободить его от проведения зарядки, заявив, что она для него муторное занятие. «Лучше я основательно займусь строевой подготовкой», — добавил он.
Вечером, после ужина я вызвал на беседу Замотаева. Он вошел, как всегда деловито шустрый, четко представился и сказал: «Я вас слушаю, господин обер-лейтенанті»
«Ваня, я уже просил тебя называть меня по имени и отчеству. Ведь ты не рядовой воспитанник, а мой помощник. Так мы с тобой договорились? Или что-то изменилось после нашего разговора?.. Тогда скажи, как ты относишься ко мне, относишься сейчас?»
«Как все ребята», — ответил Ваня.
«А конкретно?» — спросил я.
«НенавидятІ»
«Почему?» — вопрошал я.
Задача: не раскрывая себя, вести скрытную агитацию…
«Потому что любят! — горячо заявил Ваня. — Любят за русскую душевную доброту, а ненавидят за немецкий мундир и немецкое звание».
«Ну, ты, Ваня, мудр, как о тебе отзывается Василий Бойко».
«Что ж, какой есть, такой и есть. Вы уж извиняйте меня за откровенность, Юрий Васильевич», — тихо проговорил Ваня.
«Извинять тебя не за что, а вот благодарить надо. Мы с тобой и дальше должны быть взаимно искренними и откровенными. А что касается мундира, то он и у меня, и у тебя, да и у всех ребят. Но это временная одежда. Главное — сохранить дух и верность Родине, война не вечна… А теперь поговорим о деле. Ребята просят, чтобы ты проводил с ними физзарядку вместо Абрамова. Как ты на это смотришь?»
«А так и смотрю: раз просят — значит, надо. Я согласен».
«Ну, вот и хорошо, что ты согласился, опыт у тебя есть. Завтра, после подъема я объявлю об этом. А сейчас я хотел бы тебе посоветовать: постарайся, чтобы зарядка не была лишь нудным и однообразным маханием руками и ногами. Только продуманно-целесообразные упражнения помогают организму быстро перейти от сна к рабочему состоянию. Советую для пользы практиковать так называемые нелюбимые упражнения. Что это такое? Если в разнообразных комплексах ты находишь такие упражнения, которых ты — сознательно или подсознательно — стараешься избегать, — значит, это и есть именно то, что тебе и ребятам особенно полезно. Механизм здесь такой. Сначала от нелюбимого упражнения ты после зарядки почувствуешь мышечную боль — это значит, ты напряг ту мышцу, которая до этого гуляла и дряхлела. А после напряжения она не только быстро восстанавливается, но и наращивает новые клетки и волокна. И тело начинает радоваться и петь. Продуманное движение, Ваня, — это жизнь».
Назавтра после подъема всех ребят собрали на веранде. Я поприветствовал их и заявил, что задержу ненадолго.
«С сегодняшнего дня, — начал я, — по вашей просьбе физзарядку будет проводить ваш товарищ — Иван Замо-таев. Прошу вас подчиняться ему, уважать и жаловать его. О важности и пользе зарядки следует помнить всем вам. Она закладывает не только бодрость и физическое здоровье, но и нравственную силу духа и веры, чтобы сопротивляться всему вредному вам. Зарядка делает движения вашего тела красивыми и гармоничными, учит правильно ходить, быть стройными и ловкими.
Когда-то, еще в царской армии, у меня был командир — человек пожилого возраста. Спускаясь по лестнице, он никогда не держался за перила. Он всегда выглядел молодцевато-стройным и подтянутым. Попробуйте поступать так и вы. Забудьте сутулость, держите голову прямо, разверните плечи. Зарядка для вас должна войти в привычку, потому что она — основа движения и здоровья… Как вы думаете, почему царь зверей долго не живет? Потому, что он ленив и спит по 20 часов в сутки. А пищу ему добывает в основном львица. Со временем она начинает им пренебрегать. Лев тощает, стареет. И тогда подросший львенок-царевич изгоняет одряхлевшего царя из стаи. Так что советую не уподобляться льву».
Ребята оживились, повеселели, отправились на зарядку.
Забота о милых моему сердцу ребятах на время отвлекала меня от грустных мыслей. Но когда, гуляя по усадьбе, я подходил к молодой березке, она воскрешала далекую Россию и видение любимой женщины. Осенний ветер, раздевая березку, срывал с нее карминно-бронзовые листочки и, обнажая ее, устилал под ней золотистый ковер. Своим грациозным станом березка напоминала счастливую и покорную невесту, стоявшую в ожидании чего-то нового и неизведанного. Окутанная радужно блестящей на солнце алмазной паутинкой, она похмельно пленяла мою душу…
Задача: не раскрывая себя, вести скрытную агитацию…
После таких прогулок я возвращался к ребятам бодрый, в приподнятом настроении.
Жизнь в школе шла по заведенному порядку. И только после тренировочных прыжков с парашютом я стал замечать, как изменяется поведение ребят. Почему-то они стали вялыми, ходили угнетенно-притихшие, мало ели и меньше занимались играми. И молча, с необъяснимой грустинкой в глазах слушали печальные мелодии аккордеона Бабицкого. Соблюдая конспирацию, я не мог напрямую выяснять у ребят их настроение и тем более разговаривать об этом с кем-либо из сотрудников школы. Вся надежда была на Замотаева.