Папа из другого мира, или Замок в стиле лофт

– Спасибо за предупреждение, – вежливо ответил я и горько ухмыльнулся. – Мне не привыкать.
– Ты про свой недополученный диплом? – быстро глянул на меня Воробей. – Что тогда произошло? Ты никому не говорил.
– Не говорил, – согласился я и указал на поворот. – Сверни тут, сэкономим десять минут через старый закрытый склад. Только ворота придётся снести… Впрочем, можно срезать цепь кусачками.
Он послушался, и мы прибыли на место ещё быстрее, чем я предполагал. Объятый пламенем дом было видно издалека. Звучали крики, шумели зеваки, что держались подальше, – слух о взрыве газа надёжно удерживал на расстоянии, что дарило надежду на меньшее количество жертв. Народ никак не понимает, что любопытствующие тоже могут пострадать.
Почти одновременно с нами прибыли полицейские, ребята начали работать быстро и чётко – оцепили улицу. Воробей уже был в здании, как и другие мои сослуживцы. Я хотел с ними, но осознавал, что в данный момент не могу поручиться за свои рефлексы. Неделя и так выдалась тяжёлой, а потом суточное дежурство, во время которого было два сложных вызова. Я даже не мог точно сказать, настигла меня бессонница от того, что произошло ровно год назад, или же от переутомления.
– Что происходит? – раздался женский визг. Судя по всему, его обладательница была далеко не трезвой. – Пустите меня!
Обернувшись, я заметил женщину в распахнутом пальто. Она вырывалась из рук полисмена и рвалась к дому. Рядом с ней безмолвной статуей застыл мужчина. Я нахмурился – кажется, это тот самый, что не уступал нам дорогу. Но точно утверждать не мог.
– Моя дочка! – верещала дамочка. – Там моя дочь! Она совсем маленькая! Пустите…
– Успокойтесь, – увещевал её полицейский. – Кто ещё в квартире? Бабушка? Другие дети?
Женщина отрицательно покачала головой и, вцепившись в волосы, тоненько завыла. Её спутник так и не шевельнулся, в ужасе глядя на огонь.
– Хотите сказать, что оставили ребёнка одного в квартире? – надвинулся я на них.
– Она спала, – затравленно глянула на меня горе-мамочка. – У Карины крепкий сон. До самого утра…
– Вы и раньше оставляли дочь одну?..
Полисмен хотел ещё что-то сказать, но я перебил:
– Этаж и номер квартиры. Быстро!
Получив информацию, бросился к подъезду. Разумеется, я не собирался сломя голову лезть на рожон – без спецодежды и оборудования я подвергал опасности не только себя, но и девочку, собирался лишь передать информацию первому, кого встречу из своих.
Но тут громыхнуло, и пол под ногами дрогнул. На голову повалились куски побелки и краски. Спина похолодела. Я помнил схему дома, на которую глянул в планшете Вовы. Взрыв раздался именно в той стороне. Времени искать кого-то не оставалось, и я побежал по лестнице к квартире, где был заперт малыш.
Когда выбил дверь, услышал детский плач, который перекрыл новый взрыв. Я едва уклонился от упавшего сверху куска потолка. Со стороны улицы завывали сирены, шумела собравшаяся толпа, а мелкая больше не подавала признаков жизни.
Плохо.
Не обращая внимания на дрожащий под ногами пол, я быстро осмотрел все три комнаты и, обнаружив детскую, выругался при виде пустой кроватки. Девочка выбралась, и теперь, когда дорога каждая секунда, её придётся искать. Самое опасное… Ведь при пожаре дети пугаются и забираются в такие места, куда бы в другое время никогда не полезли. Поэтому многие из них погибают.
Я сжал кулаки: но не этот ребёнок!
 
Глава 3
 
Девочка нашлась на кухне. Она умудрилась втиснуться в узкий ящик между посудомоечной машиной и раковиной. Там ещё была какая-то система хранения – я искренне ненавидел все эти металлические сетки, потому что в них таким вот маленьким детям легко застрять.
Я всегда буду помнить огромные испуганные глазёнки этого ребёнка. Я старался не кашлять от рвущего лёгкие дыма, чтобы не напугать девочку ещё сильнее. Быстро намочил полотенце и накрыл малышку.
– Потерпи, милая, – произнёс как можно мягче. – Дядя тебя вытащит.
Вытерев выступившие от дыма слёзы, я заметил, что ручки ребёнка приобрели синеватый оттенок. Она и пошевелиться не в силах! Всё её маленькое тельце затекло, тянуть нельзя… Придётся ломать и снова терять драгоценное время. Судя по сгущающемуся дыму, спуститься по лестнице будет нереально.
 
Работал я быстро, почти на автомате. Использовал всё, что было под рукой, – от ножей до молотка для отбивания мяса. Всё время говорил с ребёнком, чтобы она знала: взрослый рядом и поможет. Но когда девочка наконец оказалась в моих руках, скрипнул зубами. Она была без сознания.
Бросился к окну и, распахнув его, закричал без надежды, что кто-то услышит…
Как на балконе этажом ниже увидел Горелого.
Мужчина махал рукой, подзывая машину с выдвижной лестницей. В груди у меня ёкнуло: спасение!
– Димка! Мы здесь! Здесь ребёнок…
Вздрогнув, он огляделся и, заметив меня, замер.
– Здесь ребёнок и… – начал было я, но Горелов уже резко отвернулся и что-то проговорил в рацию.
Нет, зря Вова на него наговаривал. Всё же пожарный не может быть сволочью. Сейчас сюда подгонят машину, и я спущу малышку по выдвижной лестнице.
Я смотрел, как разворачивается башня спецтехники, и вполголоса поторапливал сослуживцев… Как вдруг понял: они уезжают.
– Стой! – заорал и посмотрел на балкон. – Дима! Горелый! Ты где?!
Мужчины там уже не было. Машина удалялась, огибая здание, а я поверить не мог в происходящее. Затылок сжало льдом ужаса. Сунуться сейчас в коридор – верная смерть. Оставаться здесь – тоже. В любой момент и эта часть здания может обрушиться, похоронив нас под обломками.
Действовать надо было быстро. Я обшарил всю кухню, наткнувшись на моток верёвки, всхлипнул и прикусил губу до крови. Девочку спасу! Обвязав металлическую корзину, которую выломал из кухонного уголка, я уложил в неё бесчувственного ребёнка. Её безвольно обмякшее тельце повергало меня в ужас, но я знал, что девочку спасут, если вовремя окажут помощь.
И минуты утекали.
Спускал её медленно и осторожно. Я позаботился о том, чтобы девочка не выпала, но, если корзина перевернётся, малышка может задохнуться. Когда корзина оказалась на земле, я едва мог соображать от напряжения. Наглотавшись дыма, с трудом втягивал воздух в пылающие лёгкие. Надо было кричать, чтобы привлечь внимание к ребёнку, но раздавался лишь хрип и кашель…
Если её сейчас же не найдут, мои старания будут напрасными.
И тут я увидел девочку лет восьми. Она подбежала к ребёнку и, подняв его, посмотрела вверх. Наши взгляды встретились, и я попытался улыбнуться.
– Умничка. Спаси её.
Вряд ли кто-то услышал мой шёпот, да это и не важно. Ничего было уже не важно. Колени подкосились, и я рухнул на пол. Спину ожгло болью.
Жизнь всегда бьёт меня в спину.
Теперь уже наверняка.
– Дядя пожарник, – услышал детский голос.
Хотелось поправить, сказать ребёнку, что пожарники – это насекомые. А мы – пожарные. Профессия. Дети так часто путают… Но не смог даже губ разомкнуть.
– Дядя, – настойчиво звала меня девочка.
Я собрал все силы и попытался разлепить веки, тяжесть которых показалась мне свинцовой. В глаза ударил свет, затем я заметил суетящихся вокруг людей. Их было много. Лица скрыты, взгляды полны безнадёги. Так смотрел я сам, когда тушил попавшую в аварию машину. Понимал, что всё равно не в силах хоть что-то спасти, но не отступал до последнего.
Тела я не ощущал, как и боли. Будто уже умер… Может, так оно и есть? Иначе почему я вижу ребёнка, на которого никто в операционной не обращает внимания? Девочка смотрела на меня и улыбалась.
– Дядя пожарник, с малышом всё в порядке, – сообщила она, и я узнал ребёнка.
Именно она подошла к зданию, когда я опустил по верёвке корзину с пострадавшим младенцем. И она утверждает, что девочку спасли. На душе стало легче, и я хотел закрыть глаза, чтобы уйти из этого мира, как снова услышал требовательное:
– Дядя пожарник! Будьте моим папой! Пожалуйста!