Убийство жарким летом
- Есть негритянский журналист по имени Натан Джоунс, - сказал Питер. Я знаю, что он - друг вашего мужа, потому что читал его предисловие к одному сборнику стихов Ричарда. Я хотел бы встретиться с ним, но не как писатель Питер Стайлс, а как ваш друг.
- И вы собираетесь рассказать ему все то, о чем говорили мне?
- Кто-то с негритянской стороны должен работать для нас, слушать для нас, использовать свое влияние для нас.
Мэриан рассмеялась:
- Вы думаете, что Натан Джоунс будет работать на вас? Питер, неужели вы так наивны? Нат смертельно ненавидит всех белых. Он не станет участвовать в вашем заговоре.
- Но ведь он разумный, рассудительный человек.
- Только в рамках своих убеждений, Питер.
- Разумный человек поймет, какой разрушительной будет "ответная реакция", если в пятницу схема сработает.
- Мне придется ему лгать, - сказала Мэриан, глядя мимо Питера на глухую стену за окном.
- Лгать?
- Он не станет оказывать мне любезность, Питер. Он считает, что я самим своим существованием мешала Ричарду бороться за идею. Я должна буду сказать ему, - голос Мэриан дрогнул, - сказать ему, что Ричард хочет, чтобы он поговорил с вами. Он станет делать это только для Ричарда.
- Прошу вас, пожалуйста. Сейчас нет времени на посредников. Натан Джоунс находится в руководстве какой-то группировки. Я должен встретиться с ним.
Мэриан подошла к рабочему столу Ричарда, достала из среднего ящика маленькую записную книжку, нашла номер и набрала его по телефону.
- Натан? Это Мэриан Симс... Хорошо, спасибо. - Она сощурила глаза. Да, у него все прекрасно. Я звоню тебе по его поручению. Он хочет, чтобы ты встретился с одним человеком... Питером Стайлсом... Да, обозревателем из "Ньюсвью"... Пожалуйста, Натан. Ты же знаешь, что Ричард не направил бы его к тебе, чтобы разыгрывать какое-то либеральное представление. Думаю, ты не откажешься поговорить с мистером Стайлсом. Да, он сейчас здесь... Натан, это будет здесь?.. Очень хорошо, я ему передам. - Мэриан положила трубку. - На углу Сто двадцать седьмой улицы и Ленокс-авеню есть бар с грилем. Натан будет там через полчаса и подождет вас десять минут.
- Спасибо, Мэриан.
- Вы свяжетесь со мной? - спросила она. - Сообщите, как все прошло?
- Хорошо, - ответил Питер.
Стайлс взял такси и попросил водителя отвезти его в Гарлем. На Сто двадцать пятой улице водитель остановил машину у обочины. Питер наклонился вперед и сказал:
- Еще два квартала к северу отсюда.
- Прости, парень, но дальше я не поеду, - сказал таксист.
- Что случилось?
- Ты не обратил внимания на улицы в северной части города? - спросил водитель. Питер посмотрел на его карточку: Дэвид Шнейдер. - Не видно детей. Обычно в такие жаркие дни, как сегодня, они гроздьями висят на пожарных лестницах. А сейчас вся эта чертова площадь словно вымерла. На твоем месте, парень, если дело не слишком важное, я лучше бы вернулся обратно.
- Но у меня действительно важное дело, - сказал Питер.
- Я приезжал сюда перед беспорядками год назад, - сказал Шнейдер. Было точно так же. Они не выпускали детей на улицу. Ты обратил внимание, что половина магазинчиков сегодня утром не открылись?
Сто двадцать пятая улица была одной из самых оживленных магистралей, проходивших через весь город. Сегодня, как отметил про себя Стайлс, она действительно выглядела так же, как в воскресный день. Шнейдер был прав: многие магазины не открылись, а в автобусах было довольно мало пассажиров. Питер расплатился с водителем и вышел из машины. Рубашка на нем взмокла стояла немыслимая жара.
- Желаю приятно провести время, - сказал Шнейдер, резко развернул в запрещенном месте машину и умчался в центр города.
Журналист отправился искать бар. Его не оставляло неприятное ощущение, что за ним наблюдают из-за зашторенных окон. Немногочисленные прохожие, которых он встречал на улице, были чернокожими и смотрели на него с подозрением. В воздухе, безусловно, что-то витало...
На Сто двадцать седьмой улице он увидел бар. Снаружи, у входа, стоял высокий негр. Казалось, он кого-то поджидает. Увидев Питера, он повернулся и быстро вошел в помещение.
Стайлс на мгновение остановился, чтобы промакнуть лицо платком, и вошел в бар.
Там стояла удушливая жара; кондиционера не было. Длинная стойка тянулась от одного конца помещения до другого, а напротив располагался ряд кабинок. Бармен за стойкой протирал стаканы. Он внимательно посмотрел на Питера. У стойки стояли трое, одним из которых был тот самый высокий негр, которого Питер видел у входа. В самой дальней кабинке в конце бара сидел человек и барабанил по столу широкими, сильными пальцами. Голова его была обрита почти наголо, а лицо украшали тонкие черные усики и маленькая бородка-эспаньолка. Глаза были скрыты за черными, как и его кожа, очками. На столе перед ним в пепельнице дымилась тонкая сигара.
Пройдя через весь бар, Питер подошел к нему и спросил:
- Натан Джоунс?
- Натан Хейл Джоунс, - ответил мужчина. У него был спокойный, хорошо поставленный актерский голос. Его без труда могли слышать на другом конце бара. - Ты опоздал, Стайлс.
Питер посмотрел на часы.
- Двадцать шесть минут, - сказал он, - а вы мне дали сорок.
- Ты опоздал лет на десять, Стайлс, - сказал Джоунс. - Садись, если хочешь.
Питер сел. Вдруг он услышал звук, заставивший его оглянуться: бармен подошел к входной двери и закрыл ее на два массивных железных засова. На какое-то время бар закрыли для посетителей.
- Мой офис, - сухо сказал Джоунс. Он взял сигару и стряхнул пепел в стеклянную пепельницу. - Как Мэриан это перенесла?
У Питера по спине побежали мурашки:
- Что перенесла?
- Убийство Ричарда, - небрежно сказал Джоунс и презрительно улыбнулся. - Твоя попытка скрыть это довольно наивна, Стайлс. Как тебе удалось убедить Мэриан не выдавать тебя?
- А как вы об этом узнали?
- Мир полон трусов, - сказал Джоунс. - Человек, который живет на Ирвинг-Плейс, негр. Он видел все. Думаю, он смотрел, потея и стуча зубами от ужаса, а потом набрался невероятной храбрости и позвонил кому-то сюда. Было слишком поздно, чтобы хоть чем-то помочь Ричарду.