Путь наемника (СИ)

— Я знаю! *Ик* Я знаю! — прыгая на месте, заверещала кендер. — Он к Юле в шатер *Ик* залез! А потом как выскочит, *Ик* а она его ШАРАХ молнией! *Ик* И еще раз БДЫЩ! Ой, не могу!
Ванесса упала на землю и вновь залилась смехом, держась за живот и непрестанно икая. Даже Шазшаз не смог сдержать улыбки.
Балаган да и только.
— Я же предупреждал. — Никаниэль подошел к Садо и заглянул ему в глаза. — Могла и убить. Извиняться и благодарить будешь пока не простит. — однако мужчина, похоже, все еще не до конца понимал, что происходит. Как назад-то вернулся? — Ангс, помоги ему. Выходим скоро.
Принц отвернулся. Ему стоило неимоверных усилий придать лицу серьезное выражение. В конце концов он же штрейс. Нет, ну как можно быть таким идиотом, чтобы залезть к магу?
Этот случай позже даже был занесен в анналы отряда — книгу хроник, которую вел Гвойнан, записывая туда все важные, опасные или просто смешные события из жизни Соколов.
Эту традицию попытался внедрить еще позапрошлый капитан с целью сплотить ряды бойцов. Только соблюдалась она из рук вон плохо и толку от нее было чуть. Но Мейсис, встав у руля, возродил обычай и даже устраивал целые вечера, когда наемники, собравшись за общим костром слушали выдержки и целые главы из истории их предшественников. У них даже появились любимые отрывки.
Не сказать, что только благодаря анналам Черные Соколы стали одним из самых дружных и сплоченных отрядов современности, но это стало некоторым кирпичиком из которых состоит крепкая стена товарищества и взаимовыручки.
Вереница телег и карет, подобно гусенице по листу, неуклонно ползла на северо-запад, периодически отсылая в стороны небольшие группы для выполнения заданий. Уничтожение бандитских шаек, взимание налогов с непослушных деревень, выслеживание преступников, участие в локальных стычках между странами — наемники брались за все, что могло принести деньги.
Иногда Никаниэля назначали старшим, иногда он входил в состав более крупного формирования под командованием одного из сержантов. Трижды поступал заказ на Героя Лаода, но лишь раз дело действительно закончился боем с нежить. И то ей оказалась заблудшая душа слепого старика, которого никто не удосужился похоронить, лишь наглухо заколотив ему двери и окна.
Причем выяснилось, что эссенция Занды эффективна только против материальных созданий, так что Нику вновь пришлось воспользоваться Люминистиллом. Изначально он собирался сделать вид, что каким-то образом поджигает свой меч, но еще на кладбище Фарлонда взрывная булава Гвойнана натолкнула его на другую мысль. Уже тогда он решил признаться, что это артефакт, вспыхивающий по команде «Сияй» и имеющий особую силу против нежити.
В конец концов шила в мешке не утаишь, и раз уж нечто подобное есть у дварфа, то почему бы и ему не иметь при себе волшебную штучку. Так получалось даже что Гвойнан обладал более мощным оружием — оно действовало всегда, а не только на неупокоенных.
Хотя очередной волны повышенного интереса к своей персоне избежать не удалось. Да и дварф, похоже, не слишком поверил, продолжая таскаться на задания вместе с группой Ника. Впрочем, несмотря на вечно унылое выражение лица и постоянное ожидание чего-нибудь плохого, тот оказался умелым воином и надежным товарищем. Так что пусть.
После достижения Южного Королевского Тракта скорость передвижения отряда заметно выросла. Все-таки сложно недооценить преимущество мощеной камнем дороги. Ни грязи, ни слякоти, ни колеи. Лошади не рисковали сломать ногу в случайной яме, да и шедшим пешком солдатам удачи тоже приходилось по-проще.
Вот только Тракт был местом достаточно безопасным, и количество наймов резко пошло на убыль. А двигавшиеся в том же направлении торговцы не могли себе позволить оплатить работу сразу такого большого числа воинов. Поэтому они пристраивались в хвост и следовали на некотором отдалении в надежде, что в случае нападения их не бросят на произвол судьбы.
Правда шли они все же медленнее Соколов и скоро неизменно отставали, чтобы уступить место другим. Казалось, что купцы, лудильщики, бродячие артисты и прочие перехожие личности в едином порыве устремились на запад, словно почувствовавшие запах гниения падальщики. И ничего удивительного, ведь близился ракатош, и скоро в Пантиок должны были съехаться все короли со своими свитами. Где еще искать прибыль если не там?
 
Определенно именно к бывшей столице объединенного людского королевства вел своих людей и Варден Мейсис, что полностью соответствовало ожиданиям Малема и планам Ника.
С началом магических тренировок свободного времени у Никаниэля не осталось совсем. Если не было никаких боевых заданий, то он вставал рано утром и, сделав зарядку, посвящал хотя бы минут тридцать-сорок медитации. Затем завтрак и долгий дневной переход с обедом прямо на ходу. Вечером же они с Юлланай отходили как можно дальше от стоянки и совместно практиковались в применении людских заклинаний.
Упражнения с мечом пришлось временно забросить, логично рассудив, что возобновить их можно в любой момент, а вот найти другого учителя магии в обозримом будущем удастся вряд ли.
Как и ожидалось, сама Юла не смогла ни видеть ману, ни почувствовать собственные магические каналы, так что они оба занимались по ее магимуару.
Оказалось, что, несмотря на сам факт способности Ника к людскому волшебству, прочие ограничения действовали на него точно так же. Стоило ему зазубрить третье заклинание, как одно из двух предыдущих тут же начисто стиралось из памяти. Чистый лист. Словно и не учил никогда.
То же самое происходило и с применяемым колдовством. Два раза стали стартовым пределом. После этого — извольте вновь лезть в книгу и осваивать все с нуля. Таким образом Никаниэль мог применить четыре заклятья и после этого остаться с привычным эльфийским арсеналом.
Юлланай же не без гордости похвасталась натренированной способностью держать в уме до четырех заклинаний и четырехкратным их применением. На все шестнадцать, правда, могло не хватить маны, но это уже отдельная история. Тот же самый огненный шар, например, требовал гораздо больше сил, чем уже увиденная в действии болотная топь.
У самого принца подобных проблем не было. Во-первых, его магические каналы вмещали уже гораздо больше маны, чем до побега из Эльфхейма, а, во-вторых, он мог мгновенно восстанавливать потери, беря необходимое из окружающего пространства. Вот только чем больше силы он заливал в заклинание, тем сложнее становилось его контролировать, а после применения голова гудела так, словно он неделю беспробудно пил крепкое дварфское пойло.
В общем, везде свои ограничения.
Но даже так Ника безумно радовала возможность в крайнем случае применить что-нибудь разрушительное. И пусть лучше он скороговоркой пробубнит особую тарабарщину и запустит во врага тот же самый сгусток пламени, чем будет молча сражаться одним светляком. Разница, как говорится, на лицо.
Вернувшись с очередной тренировки, на которой Юла безуспешно пыталась пробить ледяной щит принца, Никаниэль застал Шазшаза, одиноко сидящего у практически потухшего костра и вглядывающегося в алеющие в темноте угли.
— Что-то случилось? — поинтересовался Ник, остановившись поблизости.
Он испытывал определенную симпатию к этому всегда спокойному варвару. Порой ему даже казалось, что тот больше походил на невозмутимого эльфа, чем она сам.
— Промиклотар. — поприветствовал товарища чернокожий воин. — Мой грустить.
— Шазшаз, я же тебе говорил, правильно «Я грущу» или «Мне грустно». — мягко укорил его Ник. Пустынник за последнее время сделал неплохие успехи в освоении общего языка, но кое-что ему так и не давалось. — Почему грустишь?
— Дом. — тихо ответил Шазшаз.
Ах дом…
Тут Никаниэль его прекрасно понимал.
Он и сам порой с трудом прогонял накатывающую тоску, вспоминая родные стены дворца, запах цветущих миллоранов, мелодичный шелест листвы. Нет, тут она, конечно, тоже шелестит, но все же как-то не так. Неправильно, непривычно…